Неидеальный мир

В голове шуршали мысли о необходимости встать, но Дилюк упрямо игнорировал их. Последние три дня прошли относительно спокойно, и причин для волнения не было. Утренний ветерок покачивал плотные шторы, которые нехотя пропускали лучики света внутрь помещения. Дилюк успел привыкнуть к прохладным пальцам, что временами скользили по коже, пытаясь то ли согреться, то ли привлечь к себе внимание. Умиротворённое лицо брата заставляло сердце биться чаще, его подрагивающие во сне ресницы, лёгкая ухмылка, мелькающая между тяжёлыми вздохами. Временами Дилюку даже казалось, что в ночной тишине он слышит, как Кайя шёпотом зовёт его по имени. Было необыкновенно приятно, когда после восстановления воспоминаний о прибытии на винокурню, Кайя стал хвостиком таскаться за Дилюком, не следуя разве что в уборную. Хотя глядя на его восхищённый взор, всем казалось, что останавливает его лишь норма морали. Безусловно Аделинда была счастлива как никогда. Она всеми силами ухаживала за молодыми мастерами, настолько, что её находили в полудрёме в служебном помещении на небольшом кресле. На любые вопросы о её состоянии она отвечала одинаково «Отлично», замечая, что давно не чувствовала себя лучше. Она ходила по коридорам слушая бесконечные рассказы Кайи, вспоминая, как хорошо всё было тогда… Было приятно видеть, что былой ссоры ещё нет, и наивный мальчик ещё не закрылся окончательно в своих бесконечных переживаниях и одиночестве. Каждый раз сливая воду с очередной вазы, что таинственным образом появлялась на комоде, убирая речные лилии в пышный букет на столе, Аделинда проливала слёзы. В конце концов озноб сбил её с ног. Столько переживаний и упорный труд не могли не сказаться на состоянии. Дилюк лишь озадаченно качал головой, отправляя Аделинду в собор на лечение. Она упиралась, говорила, что может лечиться на дому, но мастер был непреклонен, да и прав. Дилюк сам чувствовал себя неважно, как и все на винокурне, все кроме Кайи… Дилюк предположил, что это именно из-за странной ситуации брата, тем более, что Альбедо предупреждал о возможной опасности. За день он расселил всех по окрестностям винокурни, отправив особо сопротивляющуюся старшую горничную к сёстрам Фавония. Больше всех противилась Эстер, напоминая, что они вместе помогают Кайе, но письмо, точнее рисунки Кли, вдохновили девочку отлучиться на недельку в гости. Дом опустел, стены будто стали давить всем своим весом, Кайя давно не ощущал подобного чувства. В последний раз оно поглотило его возле фонтана, когда Дилюк протянул потускневший глаз бога и весь мир сначала загорелся новыми красками, но после… После было лишь абсолютное одиночество, которое будто вмёрзло в каждую клетку тела. Легко принять, что воспоминания ушли и делать то, что просят, но всплывающие отголоски прошлой жизни будто волнами накатывают и сбивают с ног. Внутри было понимание, что Дилюк избегает его из-за непривычности такой близости, но в голове задержались постоянные игры и каждая секунда проведённая вместе. В сердце закралось сомнение. В детстве ему определённо казалось, что безмятежность и привязанность останутся с братьями навсегда, но оказалось, что нет. Дилюк был рядом каждую ночь, но никогда не рассказывал почему отшатывался от объятий вне спальни. Почему в груди ужасно жгло, когда он ругался на него? Столько вопросов без ответа, но хорошо подумав, Кайя уже не хотел знать на них ответ. Пусть всё будет так, как есть сейчас. Почему ошибки будущего Кайи должны портить жизнь тому, кто в данный момент существует? Может быть есть способ прекратить всё и скрыться за пеленой времени? Кайя сидел возле окна, рассматривая горизонт, будто желая увидеть ответы на все свои вопросы в отблесках солнечных лучей. Точно, сейчас, собирая всё воедино, сердце так трепещет… Из всех времён он, случайно переместившись во времени, в поисках неизвестного способа спасения, наткнулся на него. Это казалось игрой судьбы, но поиграть по правилам такой он был не против. Луна не может сиять без своего солнца, его жар согревает, свет покрывает просторы, и именно луна позволяет всем вокруг не сгореть под опьяняющими лучами, вовремя заменяя на небосклоне. Идеальный баланс, созданный самим пространством и поддерживаемый богиней времени… Длинные сапфировые пряди аккуратно заплетались в косу, пока Кайя наблюдал за собой в зеркале. Он был…счастлив? Глаза сияли, улыбка не сходила с лица, а плечи подрагивали от одной мысли, что волосы проскальзывают сквозь бледные пальцы. Дилюк не умел плести, особенно кому-то другому, но умоляющий взгляд буквально заставил того взять расчёску и ленту. — И что это значит? — Я…Просто волосы мешаются, вот и собрать их надо… — Сам бы справился лучше… — Нет! — Кайя дёрнулся, — Ты… У тебя хорошо выходит… — Неправда, мы уже десять минут пытаемся, я говорил, что с причёсками не в ладах, — Голубые локоны, как вены, растекались по бледным рукам. Дилюк застыл на секунду, улавливая момент, он не мог отрицать, что ему нравится ухаживать за Кайей, но было тоскливое чувство внутри, что не давало спокойно стоять возле него. Кайя молча следил за багровыми глазами в зеркале, что бегали из стороны в сторону. Серебристое свечение неуверенно мигало, выдавая состояние хозяина. А Кайя чувствовал очень много, слишком много, чтобы выразить всё словами или даже примерно описать, это и всепоглощающее уважение и восхищение, и безграничная тоска и страх за произошедшее. — Я же тебе рассказал, да? — Прошептал Кайя, прикусывая губу, — Между нами нет секретов, верно? Глаза полные надежды отражались в посеребрённом стекле. Пальцы замерли, и Кайя заметил поблёкший взгляд, избегающий даже мгновения задержки на голубых глазах. — Рассказал… — Кайя выхватил свои волосы из неуверенно сжимающих ладоней, — Только вот ты не принял меня, верно? Кайя пристально смотрел в чужие глаза, будто желая увидеть в них протест и уверенность. — Я принял тебя таким, какой ты есть, что тогда, что сейчас, — Впервые Дилюк пожелал солгать. Даже больше себе, чем брату. Он будто убеждал именно себя в обратном, но исказившееся лицо выдавало его особенно хорошо. Тем более, что Кайя сам отличный лгун, и видит все нюансы издалека. Дилюк протянул ладонь к синим волосам, в надежде успокоить разбушевавшегося Кайю, но тот был непреклонен. Увернувшись от чужой руки он направился прочь. — Сегодня мне нужно побыть одному… — Стой! Ты неправильно понял… Дай объяснить… Но дверь громко закрылась, оставляя Дилюка одного в комнате, что стала ужасно пустой, без шумного соседа. Если предсказания Альбедо правдивы, то дальше шестнадцати лет заглянуть не получится. По воспоминаниям самого Дилюка, именно на шестнадцатилетие была заменена серьга, так что самые сложные моменты должны были пройти без постороннего просмотра. Однако винодела это не устраивало. Он искал способ, но все варианты ударялись об опытные эксперименты. Так, пробуя разные варианты, Дилюк проваливался четыре дня, Альбедо уверял, что он на пороге открытия, но времени было совсем мало. Дилюк сжал расчёску до треска, коря себя за неспособность поддержать, но каждый раз вспоминал, что именно так бы и поступил… — Вообще он сам виноват… Нельзя было подождать? Настолько не вовремя… Чего он ожидал? Я не виноват, что так среагировал… Ноги подкосило, он осел на пол, вглядываясь в узорчатый алый ковёр. — Нет, он действительно пришёл не вовремя… Но я… Я напал на него, верно? У него не было глаза бога, о чём я думал? В голове появлялись смутные картинки той ночи, образы, силуэты, неугасаемое пламя, что сжигало занавески и портило дорогую мебель. Он почувствовал этот яростный жар на кончиках пальцев, что будто взбесившийся распространялся со скоростью лесного пожара. Дилюк не заметил, как ногти нещадно царапали влажное лицо, по которому каплями стекали пот и слёзы. Он сорвался вниз, в тот злополучный кабинет, что заколотили десятком досок, лишь бы ни одно воспоминание не выскользнуло наружу. Клеймор поднялся в воздух и громким ударом разбил ограждение в щепки, поцарапав массивную дверь. Петли ужасно скрипели, наводя ужас и страх. Безумные алые глаза бегали по помещению, буквально сожжённому дотла. Видно, как пламя окутывало всё вокруг, как медленно ползло по паркету, оставляя чёрные следы, будто метки, пройденного пути. Вспышки той проклятой ночи до сих пор снились Дилюку очень отдалённо. Он будто отрицал саму возможность произошедшего, но это место… Оно ударяло по самому болезненному. Вокруг не было ни следа потрескавшейся от холода древесины. Ни следа от разрушительной мощи Крио. А Дилюк знал, что лёд может ударить невероятно сильно. В кабинете магистра всё ещё завешаны испорченные Эолой стены, большая часть собора испещрена следами ярости Розарии. Так почему Кайя не оставил ни единого напоминания в этой комнате… В голову приходило лишь два варианта и оба сбивали с ног. Он опёрся о почерневшую стену и скатился по ней, не щадя дорогой одежды. — Либо он был слишком слаб… Архонты… Я напал на него, он только получил глаз, конечно он не мог защищаться… Я тоже не мгновенно его освоил. Как я мог, до сих пор не верится… — Он поднял голову к потолку, по нему тоже распространялись пепельные рисунки, все языки стрелами указывали на единственное окно в комнате. — Либо он не хотел навредить ни мне, ни винокурне… От этого более тошно… Я же — Дилюк застыл, его сердце застучало невыносимо громко, — Я собирался убить его? — Глухой истеричный смех отразился от немых стен, что скрывали ужасные секреты, — А он думал, как бы не ранить? Нет это слишком… Слишком… — Он закрыл глаза ладонями, слёзы просачивались сквозь пальцы, — Слишком похоже на него. Нет, он должен быть рядом, хотя бы в этот раз. Убиваться по прошлому уже бесполезно, но хотя бы попытаться не потерять доверие, было ещё возможно. Он вышел из кабинета, поклявшись после всего этого её восстановить и похоронить ту ночь вместе с обгоревшей мебелью. — Кайя, нам надо поговорить, — Он шёл по винокурне, громко крича, — Знаю, что сильно обидел тебя, но я уже не тот, кем был тогда, я готов всё обсудить. Одинокие шаги ударялись о бесконечное молчание стен. — Дело в том, что я был ослеплён одним событием… И не смог нормально отреагировать, это никак меня не оправдывает, но я многого и сам не помню, есть один способ… Я бы хотел кое-что попробовать, только ответь! Но лишь тишина скатывалась по ступенькам, неслышной поступью оглушая Дилюка. Он проследовал к главному выходу и ожидаемо, обуви Кайи там уже не было. Неужели он успел свалить из дома. Но больше печалило то, что именно Дилюк был виноват в его побеге. Накинув на себя первую попавшуюся одежду он выбежал на улицу, надеясь найти того в посадке винограда или в конце концов на одном из деревьев возле реки. Но там было пусто. Смеркалось, нельзя было терять времени. Единственное знакомое место помимо винокурни… Ничего не приходило в голову. Где он мог проводить настолько много часов? Точно! Штаб. Только если туда. Ноги будто сами вели по правильной дороге, Дилюк до заката пересёк главные ворота, устремившись в Ордо Фавониус. На пороге его встретила Джинн, которая, видимо окончила сегодняшние дела и направлялась домой. Видно понижение в должности позволило усталому организму отдохнуть, поэтому девушка была в отличном состоянии. — Приветствую! Давно не виделись, Дилюк, почти неделю не объявлялся уже, какими ветрами тебя занесло? — Приветствую, я очень сильно тороплюсь, ты случайно Кайю не видела? Он должен был сюда пойти. — Нет, не видела, хотя слышала, как днём кто-то ходил по штабу, будто ища кого-то. Может это он… — Отлично, а выходил ли кто-нибудь? — Дилюк нетерпеливо поглядывал на дверь позади девушки. — Хм… Не знаю, здесь много рыцарей ходит, ты же знаешь, Дилюк. — Бесполезно, сам пойду на поиски, — Он ощутимо оттолкнул Джинн от входа в Ордо и пошёл по знакомым коридорам. Джинн нечасто видела такого растерянного Дилюка, а все подобные разы это не заканчивалось хорошо. Так что она хвостом последовала за ним. В позднее время уже не было ужасного балагана, что не прекращался весь день. Не было снующих повсюду рыцарей, которые будто делали всё что угодно, кроме необходимого дела. Обшарив все уголки они так и не нашли его, отчего оба поникли и сели возле окна, размышляя. — Неужели я ошибся… Куда он мог деться? — Так он не говорил, что будет здесь, да? — Джинн удивлённо покосилась на Дилюка, — Если он просто сбежал, то он может быть где угодно… Джинн могла интуитивно улавливать настроение, от чего не стала дальше давить на больное. — Например на утёсе Звездолова, говорили, что он часто туда наведывался… — Хм… Верно, стоит посмотреть там… Они встали и было вышли из штаба, как их обоих обдало элементальным ветром, что сопутствовал применению силы глаза бога. Но кто и где? Девушка повернулась, желая высказать предположение, но Дилюку этого уже не надо было, он бегом направился к спуску в темницы. Джинн буквально держала его за одежду, пытаясь хоть как-то замедлить разгорячённого парня. Они спустились в тёмное холодное помещение. Длинные коридоры, в которых по обе стороны стальные прутья, отделяющие камеры от общего пространства. Запах плесени и влажности пропитывал одежду, еда подступала к горлу, ничего не поменялось, всё также отвратительно. Дилюк приложил палец к губам, призывая идти тише. За углом был слышен грозный низкий голос. Новая волна мурашек прошлась по телу, они хотели ускориться, но обоих сзади внезапно остановили, закрыв рты руками. Дилюк метнул яростный взгляд, готовый испепелить нападавшего, но абсолютно безразличное лицо Дайнслейфа было направлено в сторону постороннего голоса. Джинн потянулась за мечом, но была остановлена хладным взором ледяных глаз. Он будто требовал молчания и послушания. Доверять не было ни единой причины, да и ситуация совершенно не предрасполагает. Однако церемониться с ними никто не стал, они проскользнули в камеру слева, будто скрываясь от лишних глаз. Уверенность в чужих глазах убедила Дилюка действовать более аккуратно, Джинн же просто доверилась чутью, которое подсказывало, что дёргаться точно не стоит. Они медленно продвигались через согнутые прутья, будто Дайн прекрасно знал, куда стоит идти. Тяжёлое дыхание эхом раздавалось по длинному коридору. Дайнслейф присел, проводя странную линию прямо возле решётки, очерчивая площадь камеры. Символы засветились и меж прутьями появился едва заметный барьер. — Так, здесь нас не услышат, однако всё равно не советую сильно кричать. — Что это значит? — Дилюк рывком развернул Дайна к себе, но тот лишь отвёл взгляд в сторону камеры напротив. — Хочу убедиться, что он справится со своей проблемой, а вам не стоит мешать. — Кто? — Джинн только успела подать голос, как свеча осветила небольшое пространство вокруг. Цепи, приваренные к потолку медленно качались, концами царапая бетонный пол. Ужасающий, противный скрежет будто проникал в кости, громкий кашель ударил по ушам. Беспокойное пламя свечи мелькало, создавая длинные тени. Перед ними стоял Варка. Его налитое яростью лицо выглядело особенно безумно. Воск плавился, скатываясь дорожками по плотным перчаткам. — Столько проблем от тебя, весь свет погасил, порождение бездны, — Второй рукой он схватил качающегося на цепях пленника за волосы, с силой оттянув голову назад. Избитое до крови смуглое лицо не выражало ни единой эмоции, лишь полное безразличие, что особенно не устраивало магистра. Он наклонил восковой стержень прямо над прикрытым чёлкой глазом, выливая раскалённую массу на оголённую кожу. — Чёрт, Варка, ты что творишь, — Дилюк кинулся к прутьям, но Дайнслейф схватил его за ворот, с силой ударив о пол. — Молчи. — Да что ты, ему нужна помощь! — попытки встать закончились полной неудачей, он попытался активировать свой глаз бога, но тот просто отказался отвечать. — Барьер артерий земли, аномалия, не позволяющая использовать видение, — Констатировал факт, сумеречный меч, — Кайя сам должен справится, ему нужна лишь собственная решимость. — Да ты с ума сошёл… — Лёгкий вскрик перебил сами мысли. Варка одним дуновением вновь зажёг лампы. Уставшее тело, обессиленно свисало, лишь кончиками пальцев ног касаясь ледяного пола. Запястья были в кровь истёрты под тесными кандалами, а одежда местами разорванная и изодранная до неузнаваемости. — Всё могло быть проще, тебе стоит лишь согласиться… — Он обошёл тяжело дышащего Кайю, приставив нож к подбородку, — И это всё прекратится… Никто никогда не узнает о том, кто ты на самом деле… Пустой взгляд устремлялся в темноту, в которой было спасение от мучения, но отсутствие ответа, в этот раз, считается отказом. — Как же сложно стало с тобой… Ты так хорошо мне служил… Неужели мне всё напоминать надо? Глухой стук каблуков вызывал нервную дрожь по всему телу. — О чём он? –Дилюк перестал вырываться и лишь шёпотом спросил Дайна, боясь, что его услышат. — Слушай и узнаешь. Горящая свеча мельком прошлась по израненным предплечьям. — Я…я не понимаю о чём вы, я потерял память, вы это знаете, — Хриплый, разбитый голос поверг Джинн в шок, глаза налились злостью, рука сама схватила рукоять, а ноги пошли в бой, но быстрое движение Каэнрийца остановило её выпад. — О-о-о, я многое знаю. Также то, что ты как раз вспоминаешь прошлое, я хочу лишь напомнить, что ни говорить никому о миссиях, ни своевольничать не стоит. Для безопасности твоих же близких, — Выражения Варки видно не было, но в длинных паузах читалась усмешка. Уверенность Кайи померкла, взгляд потускнел. Он будто стал чужой игрушкой. — С момента, как мистер Рагнвиндр передал вас мне, я не мог не воспользоваться вашими умениями… Непонимающий взгляд мелькал в тени, и тяжёлый вздох вновь разрушил тишину. Магистр сжал, сиреневые от тёплого света, пряди, болезненно оттягивая голову, открывая шею. Он зажёг на кончике пальца огонёк и медленно водил по нежной коже, оставляя яркие алые следы ожогов. — Младший Рагнвиндр был слишком наивен и юн душой. Он видел в защите города лишь благое дело, не подозревая, что за этой маской скрывается множество тёмных дел. Ты же совсем иной. Тень со смехом дёрнулась, Дилюк с Джинн не могли поверить своим ушам и глазам, подозревая Дайна во лжи, однако одним взглядом на него можно было понять, что тот тоже на пределе. — С самого начала ты надеялся, что твой мастер тебя защитит, но всё чего он хотел — исполнения собственной мечты и в этом ему мог помочь только юный Дилюк, а ты был лишь подкидышем, которого быстро разоблачили. Уродливые кровоточащие следы змеями обвивали горло, болезненно сжимая и не пропуская достаточно воздуха. — Он пришёл за советом ко мне, я сказал, что со всем разберусь, и разобрался… Ох, как приятно вспоминать твои залитые холодным потом умоляющие глаза. Как ты просил меня не раскрывать тайну никому, особенно Дилюку… Я надеюсь ты помнишь условия. Но в ответ лишь абсолютная тишина, даже дыхание будто стало бесшумным. — Неважно, — Он подошёл к импровизированной доске расследований, на ней были расположены фотографии мест и людей, некоторые были даже знакомы Джинн. — Они представляют опасность, инструкции такие же, устранить тихо, не позволить никому связать это с Ордо, ясно? — Я больше не буду убивать. — Что ты сказал? — Раскалённые пальцы обхватили тонкую шею, — Это не просьба, а приказ. — Всё равно Дилюк обо всём знает, ваши приказы для меня уже ничего не значат… — Ах, вот оно как… Ну либо мне соврал Альбедо, что маловероятно, либо ты действительно умный мальчик, всегда путаешь мне все карты… Как я понимаю ты всё знаешь? — Наконец затуманенный болью взгляд наполнился ненавистью, — Тогда тебе должно быть совершенно всё равно на судьбу Дилюка, ведь именно из-за его письма я взял тебя под полный контроль. Почему ты такой растерянный? Сам же говорил, что жизнь стала неважна, после того, как Дилюк тебя возненавидел, а отродье? — Вы неправы, он бы не был рядом, если бы… — Если бы что? Ты сам всё скоро узнаешь, так зачем тянуть? Знаешь откуда у тебя рана на плече? Нет, это не я, и не героическое ранение в ходе рыцарской миссии. Твой любимый братец воткнул налитый пироэнергией клинок в твоё тело, только принявшее в себя благословение Архонта. Ты получил видение именно в ту ночь, когда твою правду отверг такой дорогой тебе Дилюк. Так хватит притворяться, что хоть что-то значишь для кого-то в этом мире и следуй приказам! По цепям прошёлся разряд тока, мышцы дрожали под напряжением. — Неужели этого тоже не хватает… Крепкий выродок… Варка щёлкнул пальцами, создав искру и зажигая огонёк в ладони. — То, что он говорит…правда? — Джинн сама дрожала будто электро проходило через её тело. — Да, Кайя был удобным оружием в руках магистра много лет. — Так останови его! — Дилюк резко вывернулся, освобождаясь от стальной хватки. — Он должен сам это сделать, должен поверить в своё солнце. — Что? — Дилюк непонимающе оглядел каэнрийца, но тот был совершенно серьёзен. Варка вздохнул и резким движением ударил Кайю прямо в грудь, передав пиро внутрь наэлектризованного тела. Перегрузка мгновенно лишила того сознания, по щекам скатились капли крови, звонко ударяясь о бетон. — Сейчас, — Дайн вытащил из плаща глаз бога и кинул сквозь барьер, прямо под ноги своего хозяина. — Ч-что это? — Варка успел лишь сделать шаг назад, как помещение залилось непроглядной тьмой. Лёд расползался подобно пламени, покрывая каждый сантиметр. Громкий срывающийся крик перемешивался с треском металлических решёток, скрежет надвигающегося льда напоминал симфонию смерти. — Нет, нет, нет, нет! — Всё подземелье тихо освещалось голубым льдом, что размеренно пульсировал, пока сковывал магистра миллиметр за миллиметром. В густой черноте засветилась пара глаз, что не моргая следили за стенаниями пойманного. Кайя медленно вышел на свет, кандалы на его запястьях покрылись инеем, а дыхание клубами пара поднималось к потолку. В неоново-голубом свете он выглядел безумным. Его движения были настолько медлительными, что ужас сковал и самого Дилюка. — Мой сон сбывается, нет, прошу, всё что я делаю — на благо Мондштадта, ты не можешь меня убить! Дилюк не отрывал глаз от Кайи, не понимая, что он сейчас видит, пока до него не дошло… Тот в ярости. Впервые за столько времени он увидел, и единственное облегчение, что злость направлена не на него. Варка лишь повторял одно и тоже, от чего становилось лишь более тошно, прикрываться благим делом и творить зло чужими руками… Непростительно. Кайя быстрым движением указал на Варку и десятки ледяных лезвий направились в его сторону, протыкая кожу. Но вдруг, сила ушла из-под ног. — Что же я делаю… Он осел на пол, оставив скованного магистра в полном ужасе. — Я никогда больше не встану под ваше начало. Я верю, мне больше ничего не остаётся. Может быть я многого не знаю, но я не могу бросить всё. Я не могу просто перестать верить в него. Дайнслейф медленно выдохнул, будто ранее задерживал дыхание и вышел из укрытия. — Вам нечего больше здесь делать, мой принц, — Он протянул руку, помогая встать. — Что ты здесь… — Неважно, главное, что вы разобрались со своими проблемами, уходим скорее, есть место, где вас ждут. Одинокая слеза скатилась по лицу, обжигая новой болью. Отрезвляя отуманенную голову. Сумеречный меч увёл Кайю наверх, чтобы в ночной темноте вернуть на винокурню целым и невредимым, Дилюк последовал на отдалении, необходимо обработать раны и залечить всё, что возможно. Джинн же оказалась в ступоре, что ей дальше делать? Служить будто она ничего не слышала, или восстать? Сложный выбор. Который она должна сделать не в одиночку.