Неидеальный мир

Дверь широко распахнулась, порыв ветра сместил тщательно смоченный водой компресс. Лихорадка не снималась обычными лекарствами, и Барбара попросила дать ей время на подготовку. Дайнслейф склонившись шептал непонятные слова, больше пытаясь успокоить себя, чем Кайю. Того ужасно знобило, мышцы совершенно отказывались подчиняться. Глаза судорожно бегали по комнате, не цепляясь за что-то определённое. — Насколько всё плохо? — Дилюк опустился на кровать, он мягко обхватил дрожащую кисть, в попытках уловить чужое сознание. — Раны обработали, наверное тело совсем ослабло, вот и не справилось. Как от шока отошёл, сразу в постель свалился. Дайн был непохож сам на себя, он мягко поправлял чужие пряди, и с печальной нежностью наблюдал за подрагивающими ресницами. — Почему он всегда делает всё в одиночку? — Бледные пальцы больно путали алые локоны. — Мне кажется, что он считает, что не заслуживает помощи. — Почему? Глупость какая… В свете свечей смуглая кожа походила на жидкую карамель, что растекается под закатными лучами. По молочно-белой простыни растрепались слегка влажные тёмно-синие пряди. Прикрытая лишь тонкой тканью грудь вздымалась и с такой тяжестью опускалась, что по комнате проносился хриплый стон. — Не знаю, что у вас произошло тогда, но он не выглядит счастливым… — Дайн укоризненно посмотрел на Дилюка, но тот и не отрицал тяжести того времени, — Иди за ним… И приведи в целости и сохранности, иначе сляжешь вместе с ним. Холод во взгляде убил всё желание расспрашивать. Массивная мужская фигура поднялась с кровати, с тоской посмотрев на покрытые льдинками ресницы. Темнота заполнила каждый сантиметр комнаты, пока Дилюк не услышал топот десятка сапогов по плотной земле. Он нашёл себя задыхающегося от долгого непрерывного бега. Картинка прояснялась медленно, по одному цвету дополняясь с каждым вздохом. — Сэр Кайя, сэр Кайя! Прошу дайте нам минуту на отдых. Голос оглушал, он шёл будто отовсюду, это чрезвычайно злило. Внутри появилось яростное чувство, его было невозможно утихомирить. Пальцы задрожали от бессилия и страха. Впереди промелькнул силуэт. Миражом блеснул жестокий холодный взгляд и внутри лишь мысль про кошмар. — Вам нужна помощь? Мы прибыли! «Как ужасно я выглядел со стороны… Прости, тебе пришлось меня таким видеть…» Тела безвольно лежали в крови, пеплом растворяясь в душном воздухе. «Я бесполезен. Абсолютно. Я мог спасти их, но испугался, и отец погиб из-за меня.» Земля оказалась ужасно жёсткой, колени звучно ударились о россыпь камней. Слёзы стекали струями по щекам, однако Дилюк не мог понять почему. «Я пережил. Я пошёл дальше, почему же я не могу перестать…» Он поднял голову к небу, что окропило его алые волосы и извилистыми дорожками отобразило слёзы долины. Тяжёлое дыхание рвало лёгкие изнутри, препятствуя каждому новому вздоху. Внутри не было прежней боли. Лишь искренняя благодарность отцу за его подвиг. За спасение. Дилюк пусть и не смог полностью простить себя, но он больше не боялся образа, всплывающего временами в голове. Начался ужасный ливень, и молчание прервалось. — Помочь раненым, отвезти телеги на винокурню, живо. Его голос был холоден и безэмоционален. Дилюк покачиваясь встал, в его расфокусированном взгляде засветилось презрение. Не взирая на правила воспоминаний внутри появилось тяжёлое чувство, призывающее схватить подонка покрепче, и прокатить каменное личико по грязи. Хруст перчаток, сжимающиеся в кулаки ладони, и странный хруст из-за ближайшего куста. Кайя с Дилюком мгновенно повернулись в ту сторону. Отползая от места преступления виднелся фиолетовый плащ Фатуи. Следующий миг и багровые глаза потемнели, они не узнавали того, на кого направлены. Ледяной взгляд был непоколебимым и неподвижно следил за каждым движением преступника. В них была бесконечная печаль и ярость, что переливалась в подмёрзших солёных дорожках на смуглом лице. Облако пара плавно вырвалось из побледневших губ и Кайя сорвался с места. Небо разрывалось в оглушительных стонах, капли дождя оставляли болезненные следы на неприкрытой коже. Погоня длилась бесконечно. Ноги скользили, не позволяя сократить дистанцию, влажность удушливо застряла в лёгких. Дилюк ни разу не видел Кайю настолько упрямым. Он хватался за смоляные стволы пихт, пока во вспышках молний у горизонта возвышались пики винокурни. Гром вызывал неконтролируемую дрожь по всему телу, страх застрял в горле и слова вызывали невыносимую боль в груди. Устав от долгого преследования и проигрывая в борьбе на выносливость Фатуи пошёл на отчаянный шаг. Лёгкий тонкий меч со звоном вылетел из ножен, разрезая стремящиеся вниз капли. Рыцарский клинок незамедлительно последовал за натренированной рукой и отразил внезапный выпад. Сапоги увязали в грязи, каблуки путались в дёрне, от чего уклоняться было до ужаса сложно. Искры звенящего металла мгновенно тушились проливным дождём, удар за ударом Фатуи отходил в надежде избежать ранений. Особо резкий выпад Кайи выбил оружие из рук противника, безжалостно прорезав чужие ладони. Крик утонул во всплесках грязи, которая беспрепятственно заливалась под одежду. Одышка после утомительного сражения, грудь поднималась и опускалась, одежда потяжелела и даже стоять было очень трудно. — Кто ты? На кого работаешь, и кто тебе приказал… — Голос ощущался далёким и заглушённым, срываясь на окончаниях слов. — Ты наивен, если думаешь, что я тебе отвечу, думаешь заживёшь спокойно, — Угрожающий смех хрипами раздался меж деревьев, — Такие как ты никогда не будут жить спокойно. — Чт… — Дилюк услышал резкий высокий свист, резко обернувшись. На коре ближайшей пихты висел механический жук. Его крылья быстро щёлкали, разгоняясь с каждой секундой, -Кайя! Он дёрнулся, будто сквозь пелену услышав предупреждение, но взрыв прозвучал незамедлительно, растворяясь в ночном ливне. Огромный чёрный змей взмыл над кронами, пролетая возле ветвей, вернулся к рыцарю. Ударная волна ощутимо оттолкнула, на спине точно останутся фиолетовые синяки от камней и шершавой коры. Дилюк кинулся к Кайе, тот пытался восстановить дыхание. В голубых глазах читался страх и непонимание. Его руки дрожали, то ли от боли, то ли от ужасающего силуэта. Отползая, он столкнулся лопатками с пнём и сил двигаться дальше не было. Рёв змея был неслышен, лишь наполненное порчей тело угрожающе распространяло отравляющие облака. Человеческий силуэт позади монстра поднялся, без умолку смеясь и насылая проклятия. А в голове лишь желание выжить. Внезапно клубы смолистого дыма, обернулись против своего призывателя. Было слышно, как бывшие невесомыми, когти впиваются в извивающееся тело, как дымные клыки прокусывают кожу, слышен хруст костей, что смешивается с периодическими громовыми разрывами. — Беги, — Дилюк не отводил испуганный взгляд с Кайи, — Беги, пока он отвлёкся, даже если нет сил, беги. Но Кайя был недвижим, он наблюдал за стенаниями, пока внезапно не сделал рывок к утонувшему в грязи клинку, привлекая внимание на себя. — У тебя нет глаза бога, так чего ты геройствуешь? Он недостоин спасения, — Дилюк попытался схватить брата за руку, но касания запрещены. Собравшись с мыслями стальное лезвие прошло насквозь чудовища, отрубая тому хвост. Однако недолго длилась победа, следующим же движением дым заполонил всё пространство, сращивая разрубленные части. Чернота обрела осязаемость и с огромной скоростью ударила рыцаря, отбрасывая того на несколько метров. Глухой хрип и сдавленный болезненный стон сменились тяжёлым выдохом. По быстрой оценке были повреждены рёбра, но даже наблюдая со стороны, Дилюк понял, что сейчас думать о ранах бесполезно. Блестящий оскал приближался, с тела стекала дымящая смола, будто утянутая каплями дождя к земле. Кайя вытянул меч перед собой, то ли пытаясь защититься, то ли просто надеясь, что монстр отступит. Гром звучал всё более отчётливо, на расстоянии вытянутой руки наэлектризовалась земля. Быстро ощутив опасность Дилюк с Кайей отпрыгнули в сторону, в миг удар молнии растворил змея в ночном безумии. Пока багровый взгляд наблюдал за вихрящимися тёмными потоками, что уходили в небо, рассеиваясь, Кайя вскочил и подбежал к Фатуи. — Говори! — Он потянул на себя бездыханное тело, но то быстро рассеялось вместе с монстром. Увесистая чужая одежда в руках мёртвым грузом повисла, напоминая о беспомощности. Дилюк дернулся, взглянув на брата. Тот был абсолютно разбит. И если бы не дождь, то оправданий красным от слёз глазам бы не было. — А если это из-за меня… — Синие пряди безвольно прилипли к смуглому лицу. Пустой взгляд был направлен к луне, что молча наблюдала за этим миром, — Что если они в опасности именно из-за меня… Дилюк непонимающе уставился на запутавшегося Кайю. Откуда в нём страх, что именно он является проблемой? — Если я не расскажу сейчас, то могу подвергнуть Дилюка опасности, — Рука сама легла ближе к ране, будто пытаясь усмирить боль. Тяжёлые ноги медленно шагали в сторону винокурни, — Он поймёт, они меня примут, — Внутри душу раздирали тысячи мыслей, так вот зачем он пришёл тогда, вот почему он надеялся, Дилюку стало противно от самого себя. Как он мог не запомнить столь разбитый взгляд и дрожащие губы, — Всё же это теперь мой дом, а Дилюк… Моя единственная семья. — Стой, закрой дверь, приди потом, прошу, — Дилюк прикрыл собой вход в здание, но посиневшие от холода руки продолжали свой путь. Вода стекала по одежде, оставляя отвратительные следы на полу. Гром будто норовил выбить окна, а молнии испепелить долину. — Дилюк, ты всё что у меня осталось, прошу, выслушай, только дай рассказать… — Сквозь запертую дверь послышалось недовольное мычание, ключ повернулся, впуская Кайю в кабинет. Это место. Оно изменило его навсегда, только Дилюк сомневался, только ли он изменился в тот день. Мысли связались в ком, настолько громкие голоса заставили Дилюка прижать ладони к ушам. Смятение, страх, боль, всё всплывало одновременно, он перестал понимать где чьи чувства. Крики, слёзы, угасающая надежда, что таяла в глазах брата. Дыши, только дыши, ты пережил это. «Но пережил ли это Кайя?» Внезапный голос в голове прозвучал яснее других, перебивая всё остальное. «Посмотри на то, каким он был» Дилюк поднял взгляд и видел лишь мольбу, просьбу в чужих очах, будто с каждым вырывающимся словом он гас теряя смысл жизни. Его плавные движения, что пытались успокоить раскалённого до предела Дилюка. Как молитвы не были услышаны. Звон клинков, искрящиеся удары. Огонь охватил кабинет, не жалея ни единой рукописи. — Прошу, молю тебя, Дилюк, прости меня… — Кайя защищался как мог, но рана и усталость не позволяли быть наравне, меч еле удерживался на расстоянии от хрупкой смуглой шеи. — Я не прощу тебя, никогда, буду ненавидеть всю жизнь за то, что ты появился у нас на пороге, ненавижу… — Чужой клинок озарился светом, покрываясь горячим пламенем. Услышав собственные слова, Дилюк рванул к Кайе, его взгляд за мгновение потемнел и лишился всякого блеска и надежды. Бледные руки потянулись, пытаясь защитить, укрыть в объятьях, но тот исчез. — Что? На месте, в котором мгновение назад был брат оказалась пустота. И вокруг лишь чернота и ничего. Будто глаза отказывались видеть. Лишь собственное тело, что осталось видимым, не позволило подумать о слепоте. Холод, невыносимый холод окружал, замораживая даже мысли в голове. Кашель вырывался, но ни звука не разнеслось по округе. Было ли вокруг хоть что-то. Внутри зародилась паника. Абсолютная тишина резала слух. Тело двигалось ужасно медленно. Страх. Вдалеке мелькнуло слабое свечение, Дилюк изо всех сил бежал к единственному источнику света. Мир вокруг покрывался тонким слоем льда. Сверху показались снежные хлопья, а лёгкие обожгло морозом. — Чт… Кайя! — Лёд медленно сковывал впадшего в безразличие брата, от чего Дилюк впал в безумие. Он пытался разбить оковы, использовать пиро, что было абсолютно бесполезно. Кричал, умолял, но вокруг была тишина. Пустой взор поднялся вверх, и одинокая слеза скатилась по щеке. — Даже звёзды покинули меня… Он превратился в ледяную фигуру, без дыхания и жизни. Погасший и потерянный в пустоте. В груди сжались вина и страх. Слёзы текли и всё, что хотел Дилюк — проснуться и увидеть Кайю живым и улыбчивым, как раньше. Да даже, если улыбка была ложью, Дилюк мечтал вновь разозлиться из-за лишней бутылки или глупой шутки. Сердце стучало, пропуская удары, будто пытаясь вырваться и обернуться льдом. Стук каблуков прервал его стенания. Перед ним стоял Кайя. В крови и с болезненным выражением лица. Он тяжело выдохнул и безразлично посмотрел на заледеневшее изваяние. На глазу не было повязки, лишь чёлка временами прикрывала секрет. — Я действительно слишком наивен, — Тот опустился, поравнявшись взглядами с Дилюком, будто его слова были направлены на того, — Этот мир никогда не примет меня тем, кто я есть, — Правый глаз стал значительно темнее, — Я пустая трата времени, — Чернота показалась из-под век, медленно растекаясь по белоснежной склере, — Если Дилюк не смог меня выслушать, то что думать о других… — Порча достигла радужки, окрашивая тот в грязно-фиолетовый, — А в прочем, никого, кроме него, мне и не надо было… Слёзы потекли из потерянных глаз, чёрными смолами задерживаясь на подбородке и голубыми льдинками, что даже не позволяли капелькам печали выйти наружу. «Истинное одиночество» Статуя разбилась, озарив пустой мир ненужным никому светом, собравшись в глаз бога. «Ты никогда не будешь одним из них» Дилюк открыл глаза и свет ослепил того на секунду. Скрещенные клинки с жуткой реакцией разлетелись в стороны, отбросив своих хозяев. — Ах ты… — Дилюк быстро встал, сжав расколотый меч и понёсся к брату. Наполненный энергией осколок вонзился в размякшее от шока тело, прорезая плоть. Залитое необузданной элементальной силой оно быстро отреагировало новой волной, сбив Дилюка с ног. Слёзы нестерпимой боли, что распространялась снова и снова, скатывались из наполненных страхом глаз. Кровь стекала по раненной руке, груди, животу. — Прочь. — Л-Люк… Прошу… Дай мне время… Хоть… — Прочь, говорю. — Х-хоть шанс… Повзрослев начинаешь понимать, что некоторых бед в жизни можно избежать просто поговорив по душам. Что прощение просят лишь для себя, а слова также важны, как и действия, ведь именно ими в душе рождается надежда, которая позволяет справиться со всеми невзгодами. И что всё, чего можно пожелать — быть рядом с теми, кто хочет быть рядом с тобой. Невесомо сжимая руку, что дёргалась от каждой буквы, что вылетала из чужих уст. Нет, Дилюк уже не позволит себе быть таким безмятежным. Легко злиться, перевалив ответственность на другого. Кайя дрожит, от крио, что пробудился в его душе, от слабеющего тела, что истекает кровью, под ритмичные удары реакций, от клинка, вонзённого в его тело. От страха за себя и своё будущее. Безумие в багровых глазах кажется не своим, чем-то, чего на самом деле быть не могло. Он не мог поднять руку на собственного брата, верно? Чужая рука подняла канделябр со стола, грозно размахивая им перед собой. — Прочь. Из. Моего. Дома. Замах, и яркая озарила комнату, позади Дилюка показалось пламя. Кайя тяжело поднялся, упираясь спиной в закрытое окно. — Не надо, прошу… Огонь сжигал книги, мебель, разрастаясь до размеров огромного феникса, прямо внутри помещения. Глухой удар молнии, и птица вырвалась на волю, сбивая Кайю на улицу, сквозь оконный проём. Капли дождя безустанно шипели на обожжённой одежде. Очнувшись от сильного удара по голове, Кайя с надеждой взглянул в окно, но там не было никого. Кисти дрожали, покрываясь льдом. Он пытался стряхнуть с себя замёрзшую корку, но та вновь и вновь нарастала. Ноги сами повели прочь. Сапоги проскальзывали по земле, что неконтролируемо замерзала. Всё стало настолько тяжёлым, что идти дальше казалось невозможным. Тихий свет статуи Барбатоса освещал округу. Кайя осел рядом, крепко сжав раненное плечо. Он резко вырвал клинок, замораживая рану. — Ты не выгнал меня из этих земель… Но зачем? Чтобы показать мне, что я никогда не буду счастлив? Я и не мечтал о счастье, но зачем отнимать у меня всё… Дилюк приблизился, желая крепко обнять Кайю, показать, что на самом деле он нужен ему, но мир стал темнеть, уведомляя об окончании. — Нет, Кайя, ты слышишь? Ты обязан меня услышать. Ты не один, не будешь больше один. Я никогда тебя не отпущу, слышишь? — Город вдали стал скрываться за тёмной пеленой, — Посмотри на меня, — Дилюк взял заплаканное лицо в руки, от чего Кайя дёрнулся, — Ты не будешь один, больше не смей говорить, что тебе одиноко, — Внезапно глаза будто понимающе сверкнули льдинками у краёв, — Ведь ты от меня не спрячешься, нигде и никогда, — Дождь уже не мог заглушить порыв эмоций, — Дождись меня, я обязательно приду. Яркий свет больно ударил в глаза. Дилюк поднял голову, он лежал на полу, будто за миг отключился и не успел лечь на кровать. За окном бушевала гроза, молния временами освещала комнату. Тяжёлое тело ломило от неудобной позы. Он сел на кровать, потирая запястья и разминая плечи. Тихие всхлипы донеслись из угла комнаты. Там сидел Кайя, прикрыв локтем заплаканные глаза. Колени были прижаты к груди, а пальцы дрожали. — Я устал ждать тебя.