В моем тихом омуте

«Твои духи — запах любви,

и танцы на всю ночь»

♡♡♡

      Тёплый свет от лампы ласково ложился на его красивые ухоженные руки, вмиг мелькнувшие к разбросанной на столе косметике, а потом обратно к его лицу. Пухлые пальчики бегали по его щекам и скулам, нежно и неторопливо сползая вниз к подбородку. Подведенные в местах глаза блестели, а внутри все неугомонно трепетало от одной только мысли о скорой встрече с альфой.       Наверное, этот человек ему нравился. Он казался знакомым, будучи совершенной для Чимина загадкой, он к себе располагал. Рядом с ним всё ощущалось по-другому, не так, как с кем-либо из близких людей Чимина. Он был хорошим и приятным, не таким, как все остальные, с кем когда-то сводила его судьба. Он был другим, и Чимин это отчетливо чувствовал.       И всё это было довольно странным на ряду с осознанием того, что они виделись всего один раз в жизни. Этому альфе хотелось верить, за ним хотелось следовать; его хотелось внимательно изучить, чтобы наконец суметь выразить свои чувства словами, которые непрерывно крутились на кончике языка.       И как бы только Чимин не пытался, это действительно сложно было объяснить.       Возможно, всему виной было влияние Тэхёна, его отношение к омеге и умение легко отыскать нужные точки соприкосновения. А, может, всё было куда более прозаичным, и Чимину он просто понравился внешне. В конце концов, взгляд его глубоких карих глаз до сих пор будоражил омеге голову. Но что, если…       Что, если желание узнать его поближе было попыткой защитить себя от прошлого? Попыткой отвлечься, перестать держаться за якорь идущего по пятам страха, неизбежно тянувшего его на самое дно?       Как бы там ни было, всё это оставалось далеко за пределами понимания скупой реальности и одновременно с этим уступало место трепещущему ожиданию скорой встречи с альфой.       Итак, Чимин продолжал прихорашиваться, беспрерывно рассматривая свое отражение в зеркале, и уже мягкими движениями пальчика наносил на губы тинт, когда в комнату вошел Чонгук. Он не сразу его заметил, продолжая утопать где-то глубоко в своих мыслях, но в какой-то момент почувствовал на себе чужой взгляд и тут же обернулся, наконец встречаясь с альфой глазами.       Стоя у двери и внимательно за ним наблюдая, Чонгук тихо спросил:       — Ну, и куда ты так вырядился?       — Я же тебе вчера говорил, — уставившись на него удивленным взглядом, тут же произнес Чимин.       — Ты сказал, что идешь на встречу с альфой, чтобы отблагодарить его за то, что он спас тебе жизнь.       — Всё верно.       — Но выглядишь ты так, словно собираешься с ним на свидание. — Теперь младший слегка нахмурил брови и скрестил на груди руки, дергая уголок губ вверх.       — Это не свидание, Чонгук, — в ответ тихо бросил Чимин, вмиг отворачиваясь от него и возвращая внимание своему отражению. — Это просто встреча.       И в комнате снова повисла тишина. Казалось, каждый из них вновь погрузился в свои мысли, напрочь забывая о присутствии в комнате кого-то ещё. Чимин был полностью собой доволен, поправляя вьющиеся пряди волос и слегка себе улыбаясь. Он уже принялся убирать косметику со стола, мельком поглядывая на часы, когда за спиной раздался тяжёлый вздох, заставляющий обернуться и беспокойно посмотреть на брата. Чонгук все еще стоял на прежнем месте, неизменно скрестив на груди руки. И всё бы ничего, только вот взгляд его стал куда более тяжелым и хмурым.       И Чимин догадывался, почему.       Тем не менее, он тут же встал и подошел к младшему, поджимая губы в улыбке и протягивая к нему свою ладошку.       — Ну, что такое? — тихо спросил он, дергая Чонгука за край футболки и глядя на него виноватыми глазками.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — выжидая, наконец спросил Чонгук, и голос его был поникшим, беспокойным, но не менее ласковым. Он вскинул брови, ловя себя на мысли, что вопрос прозвучал двусмысленно, и, опуская свои руки, поспешил продолжить: — Я не к тому, что ревную тебя к нему или против вашей с ним встречи, нет. В конце концов, это твоя жизнь, Чимин…       — Всего один вечер, — перебил омега, сильнее ухватив его за край футболки и, словно опережая мысли Чонгука, уже смотрел на него умоляющим и грустным взглядом ребенка, понимающего, что сегодня на прогулку его не пустят. — Мы даже не увидимся с ним больше никогда, я уверен в этом…       — Это твоё дело, Чимин, но, послушай… — Кажется, это давалось ему нелегко. Он тяжело вздохнул, на мгновение отводя в сторону взгляд, а когда снова встретился с омегой глазами, решительно произнёс: — Я просто переживаю за тебя, ясно? Не хочу, чтобы он вскружил тебе голову, а потом объявился кое-кто другой… Не хочу, чтобы ты страдал из-за этого и снова в чем-то себя винил, понимаешь?       Да, это было оно. Что-то тяжелое и мерзкое, скопившееся в груди, что не давало спокойно жить и дышать, напоминая о себе невыносимой болью с каждый новым вдохом. Что-то с прошлого, что тёмными кровавыми отпечатками рук заполоняло голову, не позволяя долго оставаться наедине со своими мыслями. Что-то, что пряталось во тьме и заставляло её бояться даже тогда, когда, казалось, он должен был забыть слово «страх».       Но правда была в том, что он вспоминал об этом с каждой новой попыткой избавиться от тугой веревки, связывающей его с ним.       — Он в прошлом, Чонгук. — Голос Чимина звучал твердо на фоне серьезного выражения его лица и упрямого взгляда прямиком в глаза напротив.       — Я знаю, но хочу быть уверен в том, что ты будешь в порядке.       — Я буду в порядке, — тут же бросил омега и снова смягчился, отпуская накатившую строгость. — Не переживай. — шепотом попросил он.       — Постараюсь, — усмехнулся Чонгук и, хватая его за ладони, наконец освободил свою футболку из их плена. — Но пообещай, что как только окажешься в том заведении, куда он тебя поведёт, тут же отпишешься мне и скажешь его название. На всякий случай, — поспешил добавить он.       — Обещаю, — произнес Чимин и, кажется, они друг друга услышали. Поджимая губы в улыбке, он подался вперед и прижался к груди Чонгука, в то время как младший обнял за плечи и по привычке уткнулся в чужие волосы носом, вдыхая родной запах и вмиг закрывая глаза.       Но тогда Чимин просто…       — Испортишь укладку — тебе конец, — прощебетал он и попытался отстраниться, но сильная хватка рук Чонгука этого не позволила, обратно притягивая его к груди.       — Звучит очень заманчиво, — тут же раздался ответ прямо над ухом, и хитрая улыбка послышалась в голосе. Он уже скользнул рукой к волосам, но, благо, Чимин вовремя ущипнул его за бок, вмиг отскакивая в сторону с детским визгом, а потом и вовсе убежал из комнаты, стоило только заметить взгляд Чонгука, кричащий о неизбежном желании отомстить.       Всё это кончилось смятой постелью и замученным Чимином, чей внешний вид по словам Чонгука «не должен быть таким идеальным, чтобы альфа рядом с тобой не чувствовал себя не комфортно».       Забавно, но Чимин всё равно был идеальным. По крайней мере для одного человека точно.       Итак, бегающие по телу щекотливые руки и громкий смех в одно мгновение сменились холодной тёмной улицей. По мокрому асфальту скользил теплый свет от одиноких фонарей, изредка приезжали машины. Прохладный ветер, словно пребывая в сговоре с Чонгуком, путал в волосах свои невидимые пальцы, а щеки наливались краской в ответ на трепещущие в голове мысли.       Было в этом что-то пленяющее. Желание снова его увидеть, узнать поближе и рассказать что-нибудь о себе. Взять за руку и вместе отдаться танцу, смотреть весь вечер напролет в его красивые карие глаза. А потом много-много говорить, идя под ручку домой, и обещать обязательно увидеться завтра. Всё это было наивными ожиданиями, но Чимину безумно нравилось испытывать предвкушение перед их с Тэхёном встречей.       И вот он снова улыбнулся в ответ на ход своих мыслей, ведь для него Тэхён был именно таким: приятным, вежливым и воспитанным, очаровательным и слишком притягательным, чтобы не оправдать его ожиданий.       Тем не менее, в голову украдкой заползали и плохие мысли, напоминая о том, что всё было не так то и просто.       Ну, конечно. Он не чувствовал себя до конца свободным, постоянно ощущая на себе невидимый взгляд своего нездорового преследователя. И пускай он знал и где-то в глубине души хотел верить, что он его правда отпустил, громкое «я тебя достану» неизменно продолжало пугать и одновременно с этим заставляло ускорить шаг, чтобы побыстрее добраться до ближайшей станции метро.       Но проблема заключалась так же в том, что теперь Чимин боялся не только за себя, но и за Тэхёна. Наученный горьким опытом, он уже с десяток минут стоял на месте встречи и пытался не думать о том, что альфа задерживался, потому что его настигли руки человека, одно воспоминание о котором бросало в холодную дрожь.       Но мог ли он представить хотя бы на миг, что ускользающий сквозь пальцы невидимый взгляд этого человека продолжал наблюдать за ним прямо сейчас, замечая каждое его нервное движение и следя за глазами, время от времени поглядывающими на циферблат? Мог ли предположить, что альфа, которого он так упрямо и долго ждал, привычно для самого себя прятался в тени, в одиночку сражаясь с собственными эмоциями и угнетающим «я так не могу»?       И всё это было невыносимо трудно. Находиться там, в одном шаге от Чимина, и вопреки всему бояться сократить это расстояние. Наблюдать за ним со стороны, упиваться его красотой и снова чувствовать себя недостойным. Хотеть провести с ним замечательный вечер и не быть уверенным в том, что это возможно.       Все его мысли сводились к тому, что Тэхён себя ненавидел. Он отчетливо ощущал желание быть рядом с Чимином и так же сильно не хотел снова нарушать свое обещание не вмешиваться в его жизнь. Но это случилось, и он чувствовал в чем-то свою вину. Он мог бы вести себя иначе, мог бы попытаться сопротивляться своим чувствам, мог бы спасти Чимина от самого себя, но не сумел отыскать в себе силы сделать это, поддаваясь мольбам изувеченного сердца делать всё, лишь бы вновь увидеться с омегой. И в груди снова болело, кололо и ныло в ответ на его глупые сомнения и страх всё испортить. И он вновь сомневался в правильности своих решений, когда глаза в очередной раз замерли на омеге его мечты.       Такой хрупкий, маленький и беззащитный Чимин стоял на остановке, временами озираясь по сторонам в надежде заметить знакомый силуэт. Казалось, его длинный кожаный плащ вовсе не спасал от холода, заставляя топтаться на месте и ёжиться в ответ на порывы осеннего ветра. От этого хотелось кричать и, срываясь с места, бежать к нему навстречу, чтобы прижать к груди и согреть, наконец, оставляя все свои мысли и сомнения позади. Но он не мог. Так же, как и решиться уйти. Он просто продолжал прятаться в тени, пытая ненависть к самому себе, и наблюдал за ним, изучал его, наслаждался им, кусая губы и сгорая от желания ещё хоть раз заглянуть ему в глаза. Последний.       А потом появился кто-то ещё. Альфа, чужак.       Наверное, Тэхёну стояло собраться с духом и уйти раньше, иначе бы в нем не проснулось давно притупленное желание устранять любого, кто осмелится обратить внимание на его омегу. Теперь же Тэхён стоял, охваченный своими чувствами, и пытался с собой совладать. Но ряд непозволительных действий со стороны другого альфы, его скользящий по фигуре Чимина взгляд сводили Тэхёна с ума, и он, снова проглатывая свою ревность, пытался держать себя в руках.       И, честно признаться, это давалось ему с трудом.       Хотелось подойти к нему, схватить за глотку и дать понять, что он здесь лишний; хотелось убрать конкурента, сделать что угодно, лишь бы перестать чувствовать лишним себя. Хотелось просто защитить Чимина от того, кто не был его достоин, кто пугал его своим присутствием, и, о, чёрт, Тэхён правда пытался справиться с собой, но ноги сами сорвались с места.       Теперь он упрямо не хотел слышать голос скребущейся в голове совести, игнорировал мольбы ноющего в груди сердца. Теперь его мир был ограничен лишь Чимином и тем, кого рядом с ним быть не должно, а еще обжигающей ревностью, на поводу которой он шел. Вмиг Тэхён пересек улицу, останавливаясь в паре метров позади от Чимина. У него не было ни малейшего представления о том, что ему лучше сделать дальше, а потому он просто…       — Чимин!       И твёрдый громкий голос раздался за спиной. Это привело омегу в чувство, отвлекло от заполонившего сердце страха и заставило его обернуться. И, честно признаться, Чимин не верил своим глазам, потому что Тэхён снова как никогда вовремя оказался рядом; снова его спас.       Не раздумывая, Чимин в тот же миг быстрым шагом направился к Тэхёну и, сам того не ведая, схватил его за руку, прижимаясь ближе. Сердце неугомонно стучало в груди, когда он мельком поглядывал на приближающегося к ним альфу, а потом внутри что-то трепещуще замирало, стояло только спрятать от него глаза и уткнуться лбом в плечо Тэхёна, ища у него защиты.       И, возможно, Чимин мог догадаться о многом, заметь он испепеляющий чужака взгляд Тэхёна и его сжатую от напряжения челюсть, вот только сам альфа, который чувствовал себя способным на всё рядом со своим омегой, не позволил ему этого сделать, тотчас прервав тишину и повисшее в воздухе напряжение своим голосом.       — Чего встал? — бросил Тэхён, пронзая незнакомца своим тёмным опасным взглядом. — Иди, куда шёл.       И тот, продолжая сухо оправдываться, побрел пьяной походкой вниз по улице. Тэхён наблюдал за ним ровно до тех пор, пока он не прильнул к ближайшему забору, а потом, осознав, наконец, что опасность позади, перевёл взгляд на Чимина. Прежний холод в его глазах вмиг сменился на нежность и ласку, и теперь, казалось, всё встало на свои места.       — Всё в порядке? — прерывая затянувшуюся тишину, тихо спросил он.       — Да… — на выдохе произнёс Чимин. — Просто дай мне минуту.       А Тэхён был готов отдать ему целую вечность. Он был готов простоять там, на пустой остановке, укрытой покровами ночи, до скончания веков, лишь бы только наблюдать Чимина около себя как можно дольше. Лишь бы только ощущать на себе его запах и таять внутри в ответ на хватку его рук.       — Прости, что заставил тебя ждать, — снова над ухом раздался мягкий виноватый голос, и Чимин наконец поднял на Тэхёна глаза. — Этого больше не повторится, обещаю.       В ответ на это Чимин лишь смущённо усмехнулся. Его глаза горели, щеки целовал румянец, а с тёмными волосами играл ветер, и Тэхён был готов кричать от того, как он был прекрасен в тот момент.       — Мы вроде как собирались на танцы… — застенчиво произнёс Чимин, отводя на мгновенье взгляд в сторону.       — Танцы, да!.. — бросил Тэхён, вмиг приходя в себя, а потом, расплываясь в виноватой улыбке, добавил: — Прости, но нам придётся немного прогуляться.       — Хорошо, — сказал Чимин и только тогда заметил, что всё это время держался за руку Тэхёна, как за спасательный круг. Он тут же отстранился, попутно извиняясь, и напоследок снова одарил альфу своей робкой улыбкой.       Итак, их путь начался именно с этого. С каждым новым шагом неуверенность и стеснение убывали, словно их никогда и не было. Чимин довольно быстро отвлекся, напрочь забывая о своем недавнем страхе и посвящая всё свое внимание альфе, а тот, в свою очередь, наслаждался чужой компанией, коря себя за то, что не нашел в себе смелости подойти к Чимину раньше.       И всё было просто замечательно: приятный вечер, освещенная в местах узкая пустая улочка и беззаботная беседа на двоих. Тэхён оказался очень внимательным, успевая вовремя подавать Чимину руку, стоило только тому оказаться на краю небольшой лужи; он же и повторял время от времени, что они уже почти подошли к нужному месту. И правда, вскоре вдалеке показалась небольшая неоновая вывеска, а вместе с ней и несколько стоящих на улице человек. Напротив старенького деревянного кафе виднелись припаркованные автомобили, а небольшая веранда, в местах украшенная фонарями, манила подойти ближе и, открыв дверь, окунуться в сказку. Чимин сгорал от интереса, поднимаясь вверх по ступеням, а когда Тэхён открыл перед ним дверь, его глаза вспыхнули восторгом от увиденной картины.       Приглушенный свет путал в себе силуэты танцующих пар и разбросанных по кафе компаний. Воздух дрожал от чужого смеха, смешанных запахов посетителей и алкоголя, был исполнен живой музыкой и громкими рассказами о прошлом. Это уютное местечко было пронизано весельем, и Чимин это ощутил на себе, когда Тэхён, не успев переступить порог, схватил его за руку и потянул за собой. Чимин и глазом не моргнул, как уже скидывал с плеч свой плащ, бросая его на мягкий диванчик вслед за своей сумкой и верхней одеждой Тэхёна.       — А как же наши вещи? — со смехом и легким беспокойством в голосе спросил Чимин, когда Тэхён снова схватил его за руку и повел на танцпол.       — Их никто не тронет, — усмехнулся альфа, беря вторую руку Чимина в свою большую тёплую ладонь. — Доверься мне.       И Чимину ничего не оставалось, как довериться ему, а на ряду с этим и отдаться танцу. Живая заводная музыка раскрепощала, заряжала, сводила с ума и веселила до глубины души, заставляя громко и искренне смеяться. Им не требовались годы совместных усилий, чтобы сплотиться и без каких-либо увечий станцевать этот танец. Казалось, руки сами находили себе место в чужих ладонях, на плечах или на талии, а ноги беспорядочно подпрыгивали в такт музыке и задирались в разные стороны. Они приобнимали друг друга, а порой и ненадолго отстранялись, и всё ради того, чтобы снова отыскать в толпе знакомую фигуру и продолжить свое веселье. Этот оглушающий шум, хлопки в ладоши наблюдающих со стороны людей, их громкие крики и смех подбадривали и вдохновляли, делали Чимина по настоящему счастливым, позволяя наконец за долгое время почувствовать себя живым и свободным.       И вот он снова смеялся. Весь красный и разгоряченный, Чимин в который раз за этот вечер обнимал Тэхёна за руку и, опираясь на него, пытался отдышаться. Альфа в свою очередь вёл их снова к столику и тоже широко улыбался, говоря что-то сбитым голосом о том, как это было весело. Стояло только упасть на мягкий диванчик, как их глаза встретились, а вместе с тем и вернулось смущение, теперь витающее между ними в воздухе на фоне приятной лирической песни.       Тэхён снова усмехнулся, когда осознал, что тишина затянулась. Мысли о том, что он танцевал с омегой своей мечты, вновь заставляли в груди взволнованно биться сердце, и тогда он спросил:       — Выпьем что-нибудь? Я угощаю.       Чимин прыснул со смеху.       — Нет-нет! Это вроде как я должен отблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня!.. — возразил он, но альфа добродушно улыбнулся.       — Пустяки. Просто позволь мне сделать это.       Он уже встал со своего места, и Чимину ничего не оставалось, кроме как принять его предложение.       — Я буду то же, что и ты, — сказал он, и Тэхён усмехнулся, задумчиво хмыкая себе под нос.       Он столько раз представлял себе, как угощает Чимина чем-то вкусным или дарит ему цветы, что, казалось, выбор не должен был составить особого труда, но на деле всё оказалось гораздо сложнее, и Тэхён это понял, когда подошёл к бару.       А пока он ломал голову над выбором напитков, Чимин просто за ним наблюдал. Все-таки было в этом альфе что-то притягательное, но понять что именно пока не удавалось. Он просто был невероятно красивым и вежливым, скорее приятным, и Чимину очень нравилась его компания. Он скользил взглядом по его растрепанной белой макушке, а потом и по широким плечам, укрытым бежевым пиджаком; вскоре и по пальцам, таким красивым ухоженным рукам. Телом прошлась дрожь, когда он вспомнил, как его ладонь тонула в руке Тэхёна, и Чимин немного напрягся, ведь пришёл он сюда не за этим.       «Это не свидание, Чонгук», — вспомнились ему его недавние слова. — «Это просто встреча».       Точно, Чонгук.       Отрывая от Тэхёна взгляд, Чимин нырнул рукой за телефоном в сумку, тут же открывая с братом чат.

Гукки мы на месте /19:47/

Здесь так атмосферно и весело /19:47/

      Ответ не заставил себя долго ждать. Чимин усмехнулся, представляя себе Чонгука, который не отходил от телефона, ожидая от него обещанные сообщения. Какой адрес? /19:47/       Вздыхая, Чимин быстро залез в карты, чтобы сделать скриншот своего местонахождения и прислать его брату. Ок /19:48/ Всё в порядке? /19:48/

Да /19:48/

Он пошёл за напитками /19:49/

Что будете пить? /19:49/

Не знаю я попросил что-то на его усмотрение /19:50/

Смотри, чтобы он тебе ничего не подсыпал /19:50/       Такое недоверие и осторожность со стороны Чонгука расстраивали омегу. Он провел с Тэхёном хорошие пол часа и ни разу не заметил чего-либо нарушающего его личные границы или те же размытые правила и нормы поведения на первых встречах. И, по правде говоря, Чимину не хотелось плохо думать о Тэхёне, но и Чонгук был прав, когда просил о себе позаботиться и не доверять первому встречному человеку, каким бы героем он не был его в глазах.       Чимин оторвал на мгновенье взгляд от экрана и посмотрел на Тэхёна. Он все еще стоял у бара, что-то обсуждая с персоналом, и не было ничего непозволительного в его действиях, поэтому Чимин просто…

Всё в порядке /19:51/

Надеюсь /19:51/       Впрочем, Чонгука тоже можно было понять. В конце концов, у него был всего один брат, и кто, как не альфа, позаботится о нем? Кто, как не Чонгук, будет переживать за каждую его встречу с новым человеком, зная о неприятном прошлом Чимина? Кто, как не Чонгук знал, какими на самом деле бывают подлыми и безвольными одинокие альфы, ищущие себе компанию на одну ночь? Ожидать можно было что угодно, даже если эти альфы казались приятными и неспособными на такие отвратительные действия. Чимин, может… /19:52/ Включишь свою геолокацию? /19:52/       Теперь омега удивленно вскинул брови. Это уже был перебор. Безопасность безопасностью, но позволить Чонгуку испортить этот замечательный вечер Чимин просто не мог.

Нет /19:52/

Пожалуйста? /19:52/ Чтобы я не волновался /19:52/

Чонгук нет /19:52/

      Он снова оторвал от экрана глаза и попытался отыскать в толпе Тэхёна, наконец замечая его на полпути к их столику с напитками в руках. Ну Чимин /19:53/

Всё он идет /19:53/

Напишу позже /19:53/

      Пряча телефон в сумку, а вместе с тем и ненадолго забывая про Чонгука, Чимин переключил всё своё внимание на подошедшего к нему альфу.       — Прости, слишком много заказов у бара, — произнес Тэхён, ставя бокалы на стол и усаживаясь на диванчик. — Надеюсь, ты не будешь против пива?       — Нет, все отлично! — выпалил Чимин. — Правда, с моей работой много не выпьешь.       — Оу, а кем ты работаешь? — как бы невзначай спросил Тэхён, уже заранее прекрасно зная ответ на поставленный вопрос.       — Я хореограф в детской школе танцев, — усмехнулся Чимин, пододвигая к себе своё пиво. — Занимаюсь постановкой групповых и индивидуальных танцевальных номеров и в основном специализируюсь на младших группах.       — О, все очень серьёзно.       — Так и есть.       — Ну, а моя работа не такая интересная, — опуская взгляд, произнёс Тэхён. Чимин на это задумчиво надул губы, тихо проговаривая:       — Очень даже интересная.       И между ними повисла тишина. Каждый задумался о чем-то своем, но а Тэхён, в придачу, не смея терять время как зазря, снова засмотрелся на сидящего перед ним омегу. Ах, этот человек… Как он мог быть таким милым, красивым и очаровательным одновременно? Как мог так бессовестно влюбить в себя с первого взгляда и продолжать делать это сейчас? Казалось бы, он просто сидел, опустив глаза вниз, и молчал, но для Тэхёна это было идеальным зрелищем. Приглушенный тёплый свет мягко ложился на красивое лицо Чимина, освещая его сбоку, а волосы тёмными волнами спадали на лоб и глаза. Небольшие колечки блестели в ушах, и верхняя пуговка его рубашки была расстегнута, — видимо, это случилось в порыве сумасшедшего танца. Маленькие пухленькие пальцы были украшены тонкими кольцами и что-то неторопливо вырисовывали на вспотевшем стекле пивного бокала. В какой-то момент сердце Тэхёна было готово выпрыгнуть из груди, но как только он столкнулся взглядом с глазами Чимина, оно просто трепещуще замерло.       — Почему ты так смотришь на меня? — смущенно усмехаясь, спросил омега и с интересом уставился на Тэхёна, подпирая рукой подбородок.       — Я просто… В смысле… — Он так глупо замялся, будучи застанным врасплох, и просто в один момент замолчал. Всё внутри переворачивалось от одной только мысли о том, что Тэхён мог сказать ему сейчас всё то, о чем мечтал очень долгое время. И он, не смея отвести от омеги взгляд, вымолвил: — Чимин, ты выглядишь сегодня просто невероятно.       Глаза в глаза, мягкий подрагивающий голос и теплая несмелая улыбка поразили Чимина больше всякого комплимента, и он смущенно улыбнулся в ответ, благодаря Тэхёна и попутно прижимая к красной щеке свою ладонь.       — Ты тоже замечательно выглядишь, — произнёс он.       В конце концов, альфа тоже готовился к этой встрече и, что не странно, так же немного принарядился. Его внешний вид был довольно оригинальным, учитывая то, что никто из знакомых молодых альф Чимина никогда добровольно не надевал костюмы. Все, кроме Тэхёна, потому что именно он сидел сейчас в пиджаке и брюках и выглядел так, словно это было привычным для него делом.       — Мне нравится твой костюм, это необычно. — продолжал Чимин. — Ты очень вливаешься в настроение этого места.       — Это костюм моего отца, — усмехнулся альфа, чувствуя, как в груди расползалось тепло от чужого внимания.       Чимин улыбнулся.       — У твоего аппы очень хороший вкус.       — Был, — с грустью в глазах и улыбкой на лице вымолвил Тэхён, от чего сердце Чимина сжалось.       — Извини…       — Нет, всё в порядке, — вздохнул он, протирая ладонями лицо. — Я уже почти… отошёл от этого.       — Мне очень жаль, правда, — сочувственно продолжил Чимин, находя руку Тэхёна и сжимая её в надежде его поддержать. — Я знаю, что такое терять тех, кого любишь, но к сожалению мы не можем этим управлять. Всё что нам остается, так это помнить этих людей и ценить всё, что они сделали для нас.       — Да, ты прав…       — Ты не один, Тэхён, а твой аппа сейчас в лучшем месте. — Он произнёс это искренне, с теплотой и грустью в глазах и голосе. А потом сжал руку Тэхёна, чтобы спустя миг почувствовать, как он делает это в ответ.       — Спасибо, — тихо сказал альфа, и Чимин усмехнулся.       — Выпьем? — предложил он.       — Да, — Тэхён поднял свой стакан, побуждая омегу сделать то же самое. — За эту встречу.       — И за всех тех, кто всегда будет в наших сердцах.       Они чокнулись своими бокалами и тут же прильнули к ним губами. Прохладная жидкость приятной горечью заполнила рот и оказалась как никогда кстати. Но стоило только услышать первые ноты до боли знакомой и любимой песни, всё это вмиг отошло на второй план. Тэхён промычал от удовольствия и отпрянул от своего стакана, попутно сжимая руку Чимина крепче и безмолвно приглашая его на танец.       В этот раз всё было по-другому. Не было больше того веселья и безумного ритма, теперь все вокруг двигались медленно и неспешно, покачиваясь в объятиях друг друга. В груди Тэхёна все трепетало, когда они вышли на танцпол и заглянули друг другу в глаза. Они не впервые держались сегодня за руки, но в этот раз всё было как-то совершенно по-особенному. Руки Чимина казались такими маленькими и теплыми в ладонях альфы, и не только спокойные покачивания из стороны в сторону и долгожданная близость делали этот момент интимным, но и зрительный контакт, который никто из них так и не решался прервать. Они казались одним целым, одним правильным гармоничным целым, теряясь в толпе танцующих вокруг людей и утопая в глазах напротив. Лица обоих были красными, но это не помешало опустить одну руку Тэхёна себе на талию и приобнять его за плечо, чтобы стать еще ближе и смущенно улыбаться от нахлынувших эмоций.       Вскоре песня закончилась, и они снова вернулись за свой столик, вовлекаясь в задушевную беседу. Новость о том, что Тэхён учился в одном университете с Чимином, очень удивила омегу, ведь он никогда прежде его там не замечал, на что Тэхён ответил, что имеет индивидуальный план обучения, и всё это по причине смерти отца. Нужно было много работать, чтобы помочь своей семье хоть чем-то, поэтому альфа сделал такой важный шаг, оставив позади мечту стать хорошим специалистом в сфере иноязычной филологии. Тем не менее, он ни о чем не жалел, потому что всё равно продолжал учиться, пускай и не так усердно, как хотелось бы. Всё, что вынес для себя Тэхён в пределах этой беседы, так это то, что омега потрясающе умел поддерживать. Ему не была безразлична ни одна из проблем Тэхёна, и он это безумно ценил. Он получил то, чего так сильно не хватало после ухода отца из жизни, и это стало еще одной причиной, почему вечер был невероятно тёплым.       Потом речь зашла о Чимине. Альфа долго наслаждался его рассказами о себе, впитывая в себя услышанные слова словно губка воду. Теперь он знал, что Чимин любил танцевать с детства, и поражался тому, что именно из-за его нескромного желания связать свою жизнь с танцами, родители от него отвернулись, посчитав это глупой идеей и оставив без какой-либо поддержки. Но Чимин не стал сдаваться и поступил в университет на хореографа, параллельно занимаясь обучением детей в школе танцев. Ему нравилось это, он находил в танце себя, а уже потом, спустя время и родители оценили его старания, но наладить прежний контакт и возобновить отношения у них не вышло. Поэтому Чимин общался с ними на расстоянии вытянутой руки и никогда не просил ему помочь, привыкнув решать все свои проблемы самостоятельно. Он называл себя холодным в отношениях с родителями, но Тэхён отчетливо видел в нём нужду быть с ними ближе.       Чуть позже пиво развязало язык, и теперь им казалось, словно они были знакомы уже целую вечность. Грустные речи о жизни сменились веселыми беспечными разговорами ни о чем, и они снова краснели, стояло только заглянуть друг другу в глаза. Теперь всё казалось немного другим. Людей вокруг стало меньше, и шум с громким смехом утих за спиной. Спокойная приятная музыка обнимала за плечи, и хотелось просто прижаться к Тэхёну ближе. Его запах сводил с ума, пьянил лучше всякого пива, и Чимин снова глупо усмехался в ответ на его очередную шутку; он вновь рассматривал его, бессовестно скользя взглядом по красивому лицу, и в который раз ругал самого себя за это.       — Тэхён-а, уже так поздно… — выдавил из себя Чимин, сам того не ожидая.       Тот усмехнулся.       — Станцуем напоследок? О, только, подожди. — Он вмиг подорвался со своего места и направился в сторону группы людей, сидящей на небольшой импровизированной сцене в кругу своих музыкальных инструментов. На минуту кафе поглотила тишина, и всё это время Чимин наблюдал за тем, как Тэхён перешептывался с пожилым полненьким мужчиной. А когда в кафе снова заиграла музыка, альфа мигом вернулся за Чимином, приглашая его на их последний танец.       — Что ты ему сказал? — спросил его Чимин, когда они вышли на танцпол, привычно берясь за руки.       — Я попросил их сыграть для тебя одну песню, — тихо проговорил Тэхён, не смея отвести от него глаз. — Она… — Приятная музыка становилась до боли знакомой, а потом… — Она одна из моих самых любимых песен из той коробки с кассетами.       … а потом пожилой мужчина запел, а вместе с ним и Тэхён.       Его невероятный голос выбил Чимина из колеи, но красивые карие глаза по прежнему продолжали сиять, когда он на него смотрел. И не было ничего вокруг. Всё потеряло какой-либо смысл, когда они продолжали держаться за руки, робко и неуверенно переплетая пальцы. Вокруг всё просто замирало, а сердце выпрыгивало из груди, когда Чимин прижимался ближе и скользил рукой с плеча к белым волосам альфы. И Тэхёну безумно хотелось поцеловать его в тот миг, но всё, что он мог, это уткнуться носом ему в волосы и так же обнять в ответ, чтобы продолжать медленно покачиваться в танце.       — Спасибо за этот замечательный вечер, — послышался голос Чимина, и Тэхён наконец-то открыл глаза, оказываясь стоящим в его объятиях возле входа в метро. Осознание того, что это был конец, медленно расползалось в голове, заставляя сжать руки только крепче и выдавить из омеги лёгкий смешок.       — И тебе спасибо, Чимин-а, — произнёс он и мысленно проскулил от нежелания с ним расставаться. Вдыхая напоследок его опьяняющий запах, Тэхён нехотя отстранился, поджимая губы в улыбке. — Мы сможем встретиться как-нибудь ещё?       — Да, — пожал плечами Чимин. — У нас есть номера друг друга, так что…       — Хорошо, — улыбнулся Тэхён. — Тогда…       — Доброй ночи?       — Точно.       Они вновь засмотрелись друг на друга, и на Тэхёна снова обрушилось жгучее желание поцеловать Чимина. Не раздумывая, он взял его руки в свои, мягко сжимая их и пряча от холода, а потом, не отводя от него взгляд, наклонился вперед, чтобы прикоснуться к его пальцам своими сухими теплыми губами.       — Напиши, как доберешься домой, ладно? — тихо попросил он, отстраняясь.       — Ты тоже обязательно напиши, — в ответ прошептал омега.       Он стоял и завороженно за ним наблюдал. Просто тихо сходил с ума от такого приятного вежливого жеста, которым никому еще в его жизни не выпало его удивить.       Никому, кроме Тэхёна.       И всё это казалось таким… невозможным. Нельзя было влюбиться в человека за один вечер, Чимин был в этом уверен, но тогда почему… Почему ему так не хотелось его отпускать?       Этот вопрос не оставит его в покое до самой ночи, не позволит сомкнуть глаз, как и тот трепет крыльев бабочек, который расползался в животе от одного только воспоминания о нём.       О человеке, который сделал его сегодня по-настоящему счастливым.       Но всё это было ловушкой. Сказкой, в которой он умирал.

♡♡♡

      Рабочий день уже близился к своему завершению, когда по коридору с шумом пронеслись детектив Ким и его помощник Чан, нарушая так редко царившие в полицейском участке тишину и спокойствие. Рука крепко сжимала папку с делом Пак Сонче, а внутри всё сгорало от предвкушения и желания наконец побеседовать с этим человеком.       В конце концов, Намджун стал первым, кому удалось его поймать, (пускай и не самым приветливым способом), от чего он, как главный следователь этого преступления, имел полное право первым его допросить. А вопросов за эти долгие несколько недель накопилось предостаточно, чтобы компенсировать ответами на них все часы тех бессонных ночей, которые Намджун потратил на то, чтобы выйти на его след.       Как ни крути, а Пак Сонче был важной зацепкой. Он являлся одним из тех, кого называли крупной рыбкой, и столько всего ещё хранила в себе эта добыча, что Намджуну не терпелось вспороть ей брюхо и заглянуть во внутрь. Всё, что он знал наверняка, так это то, что Сонче имел связь с убитыми альфами, которая прослеживалась в заинтересованности этих троих в употреблении запрещенных препаратов и в их непосредственном распространении, что уже, как минимум, противоречило Уголовному законодательству. Но самым интересным было то, что Намджун чувствовал, что вёл эту игру, а потому с особым предвкушением подкрадывался к раскрытию сразу двух дел, что непременно попахивало должностным повышением и денежной премией в конце месяца.       Но всему отводилось своё время, и Намджун прекрасно это знал, от чего не спешил радоваться, уже подходя с Чаном к нужной двери. Толкнув её, они тут же оказались в небольшой, угнетающей своей полупустой обстановкой комнате, где за столом, освещенным ярким холодным светом, сидел Пак Сонче. Не сказать, что он выглядел счастливым, — и правда, чему тут было радоваться? — но и ни грусти, ни скуки не было видно на его лице. Скорее, он был как никогда напряжен и слегка напуган, и это, честно признаться, не было тем располагающим к качественному допросу настроением. Тем не менее, глаза Намджуна горели и с интересом его рассматривали, в то время, как Чан уступчиво просил охраняющего Пак Сонче полицейского оставить их на некоторое время. И стоило только двери за ним захлопнуться, как Намджун стал медленно, словно смакуя каждой секундой забранного у Сонче времени, подходить к столу, заставляя всё внутри этого альфы взрываться от подавленности и напряжения.       — Ну что за невероятная картина? — наконец выдохнул Намджун, глядя на Сонче сверху вниз. Казалось, никто из них не замечал ничего вокруг, кроме ненавистных глаз напротив, и только громко упавшая на стол папка с расследуемым преступлением привела их обоих в чувство.       — Неужели мы встретились с тобой? — уже присаживаясь, с легкой улыбкой спросил Намджун. — Практически неуловимый Пак Сонче, надо же. Сколько наши люди бегали за тобой? Почти год?       А в ответ показался лишь угрюмый взгляд его тёмных глаз. Наверное, осознание того, что его в коим-то веке сумели схватить и заставили склонить голову перед законом, подкрадывалось очень быстро, в одно мгновенье с болью ударяя серой реальностью по вискам.       — … А всё потому, что кто-то научился бегать по крышам!       — Нужно было самому меня ловить, если ты не хотел терять столько времени, — пренебрежительно бросил Сонче и откинулся на спинку своего стула, звеня цепями от наручников.       Джун усмехнулся.       — Ты прав. Это оказалось проще простого. И самое приятное заключается в том, что ты больше никуда убежать не сможешь.       Грубое «Да пошел ты!..» тут же вырвалось со стороны преступника, а сам он яростно дернулся вперед, норовя наброситься на детектива в любой подходящий момент. Только вот простреленная нога до сих пор не давала возможности чувствовать себя полноценным, как и звенящие на запястьях цепи.       — Ну тише ты, куда так рвешься? — наигранно хмуря брови, спросил Наиджун. Но в тот же миг ему словно надоело играть, от чего выражение его лица сменилось на строгую серьезность, а голос стал твёрже и грубее: — Сядь смирно и отвечай на мои вопросы, иначе полетишь в камеру и будешь гнить там без всяких обезболивающих. Руки на стол, и ни единого звука, пока я не дам тебе слово.       И прежний запал Сонче немного потух; он послушно выставил перед собой руки, поджимая при этом свои сухие губы в тонкую линию. Его взгляд следил за тем, как Намджун доставал из папки фотографии, а потом упал на знакомые лица двух молодых альф.       — Видел их раньше?       — Нет, — мигом раздался ответ.       — А если хорошо подумать? — стал настаивать Намджун. — Имена Ким Досонг и Ли Ёнхван ни о чем тебе не говорят?       — Впервые слышу, — снова ответил он.       — Хорошо, — усмехнулся детектив и снова потянулся к папке. — А если так?       Теперь перед глазами возникли новые фотографии, только в этот раз знакомые лица были мертвецки бледными, как и лицо Пак Сонче, вмиг окутанное животным испугом.       — Они и до Хвана добрались?.. — дрожащим голосом прошептал он, а потом, отодвигая от себя фотоснимки, уставился на Намджуна, беспокойно проговаривая: — Я больше ничего не скажу!       Пронзительный взгляд внимательных глаз детектива еще с полминуты за ним наблюдал, а потом он встал и направился к двери.       — Пойдем, Чан.       И тот, впопыхах собирая фотографии со стола, вскоре нагнал его в коридоре.       — Почему вы ушли, детектив Ким? Он ведь ничего толкового не сказал! — непонимающе возникал помощник. — Давайте вернёмся и как следует!..       Но, похоже, Намджуну это было неинтересно.       — Ему и не нужно ничего говорить, — произнес он, резко сворачивая в сторону выхода из участка. — Чтобы всё стало понятно, достаточно просто за ним понаблюдать.       — И вы?..       — Конечно же сделал это, — бросил он. — Но если тебе станет легче, то скоро ему придется заговорить.       — Это еще почему? — удивился Чан, наконец подстраиваясь под быстрый шаг своего наставника.       Но Намджун остановился, обернулся и словил его взгляд.       — Потому что заядлый наркоман сделает всё, лишь бы только получить свою дозу.       Неоднозначный огонек в его глазах и поджатая улыбка говорили о том, что Намджун всё ещё вёл эту игру.       И всё бы ничего, да только он проглядел самое главное: человек с серебряной коронкой на зубах хитро улыбался, проходясь по ней языком, и продолжал наблюдать за Пак Сонче, словно за крысой в клетке, стоя за скрывающем его присутствие стеклом и скрестив на груди руки. И заметь Намджун, что за ними велась слежка раньше, всё могло бы обернуться иначе.