В моем тихом омуте

«Я мечтаю обнять, не стыдясь, эти тёплые плечи.

Как красив человек предо мной, жаль, что вечер не вечен»

♡♡♡

      Они поднимались по ступеням, мельком прикасаясь к обшарпанным стенам узкого подъезда. Мигающая на этаже лампа встретила их лица прыгающим по коже светом, отражаясь огнем в и без того горящих глазах Намджуна. Он уверенно шел впереди своего напарника, словно уже зная, куда именно приведет их эта старая лестница. Чан в свою очередь спешил вслед за ним, думая о своем, житейском, пока не врезался носом в спину детектива, внезапно замершего на месте. И все мысли сошли на нет.       — В чем дело? — тихо поинтересовался молодой альфа, потирая ушибленный нос и поднимая на Намджуна глаза.       — Чан, боюсь, что человек, с которым нам предстоит встретиться… Он… — Джун отвел взгляд в сторону, немного приподнимая брови, будто пытаясь отыскать в голове подходящее слово. — Слегка грубоват и непредсказуем, поэтому тебе лучше снять свой плащ. — Пожимая плечами, он добавил: — Для дела.       — О, хорошо, — тут же спохватился помощник, в спешке стягивая с плеч верхнюю одежду.       Намджун лишь усмехнулся, жестом указывая повесить плащ на перила, и как только Чан это сделал, они продолжили свой путь. Минуя еще один этаж, они остановились у нужной двери, и тогда Намджун вновь обратился к своему помощнику:       — Будь очень осторожен и внимателен, Чан, — тихо произнес он, получая в ответ одобрительный кивок. В тот же миг его кулак громко ударил по деревянной двери, но… ничего не произошло. Казалось, словно не было ни малейшего признака верить в то, что кто-то может жить за этой старой обшарпанной дверью, но вот только Намджун был уверен в обратном и продолжал упрямо и настойчиво тарабанить по ней, в надежде разбудить того, за кем они сюда пришли.       И вскоре его упорство дало свои плоды, заставляя человека по ту от двери сторону громко выругаться. После недолгого копошения послышались шаги, и, по их приближению к входу, приглушенный голос недовольно спросил:       — Кого, черт побери, там принесло?!       Джун бросил на Чана неоднозначный взгляд, в котором читалось краткое «Будь наготове», и, уже сжимая дверную ручку крепче, произнес:       — Пак Сонче?       В ответ повисла звенящая тишина, обрекающая задержание преступника на провал.       — Я от Хвана, — поспешил добавить Джун. — У меня для тебя кое-что есть.       За дверью вновь раздалось копошение, но продолжительное молчание со стороны Пак Сонче выдавало его сомнение и замешательство.       — От Хвана, говоришь… — Тут же в негромком прокуренном голосе послышалась ехидная ухмылка, и Намджун снова взглянул на Чана, проверяя его готовность действовать. Дело было очень серьезным, об этом безмолвно кричал его тревожный взгляд.       — Ну, если от Хвана, то заходи. — Этого хватило, чтобы снова уставиться на дверь, чей замок предупреждающе щелкнул.       И всё. Пути назад не было.       Слегка вспотевшая ладонь сильнее сжала дверную ручку. Намджун знал, что не должен мешкать и ждать, привлекая тем самым к себе внимание, но наряду с этим он осознавал, что Пак Сонче уже давно всё понял. Сейчас главным было взять игру под свой контроль.       Итак, входная дверь не спеша открылась, скрипнула под тяжестью чужого тела старая половица, и вслед к виску приставили ствол, заставляя замереть на месте.       — Бам, — выдохнул Сонче, растягивая губы в мерзкой злорадной улыбке. Его опасный довольный взгляд прожигал в голове Намджуна дыру, и только одно нажатие пальца на курок отделяло явь от желаний. Дуло пистолета холодным металлом обжигало кожу, но это не помешало одним резким движением уклониться от потенциальной опасности и тут же толкнуть Пак Сонче к ближайшей стене, чтобы вмиг выхватить пистолет и отбросить его в сторону.       — Вот ты и попался. — Теперь настала очередь Намджуна растягивать губы в победной ухмылке и смотреть на прижатого к стене альфу взглядом, обещающим годы неизбежных страданий и мук. — Чан, он твой.       Стоило детективу отстраниться от него, как Сонче тут же попытался ринуться к выходу, но, благо, Чан успел это предотвратить, в ту же секунду скручивая невысокого худощавого альфу.       — Какого?.. Вы кто, блять, вообще такие? — прошипел Пак Сонче, встречаясь разъяренным взглядом со спокойными глазами Намджуна. О, как же сильно он был недоволен сложившейся ситуацией, как же сильно его раздражала чужая крепкая хватка позади и как же сильно его бесил человек, стоящий напротив и возомнивший из себя черт знает кого! И Намджун это понимал. Он видел недовольство в его глазах, а потому, сжимая свои руки за спиной в замок, позволил себе легко усмехнуться.       — Мы твое наказание, Пак Сонче, — снисходительно произнес он, замирая напротив скрученного преступника.       — Борцы за нравственность и справедливость? Слуги закона? Грязные ментовские псы, да? — лукаво рассмеялся он, вскидывая брови. Взгляд его покрасневших, широко раскрытых глаз, прыгающий от высокого к низкому тон голоса, да и в целом его нездоровое поведение настораживали детектива, заставляя в напряжении сжимать за спиной руки и тем самым сдерживать себя от неразумных действий. В конце концов он знал, на что шел, и смену в поведении Пак Сонче объяснял ранее принятыми им запрещенными препаратами.       Но было во всем этом кое-что, что взаправду немного пугало, — его улыбка. Ряд желтых зубов, в местах пораженных кариесом, складывался в безумный оскал, обрамленный неухоженной бородкой, а язык, который словно не находил себе места во рту, изредка проходился по сухим губам, дополняя картину омерзением.       Намджун невольно нахмурился, внимательно наблюдая за этим альфой.       — Как жаль вас огорчать, но я вовсе не тот, кто вам нужен. — Он произнес это с грустью и искренним сочувствием в голосе, и в это можно было бы поверить, если бы не тотчас наигранно выпяченная нижняя губа и сложенные домиком брови. — Видите ли, Пак Сонче живет в квартире напротив, а вы ошиблись, когда ворвались в мой дом.       — Что ты несешь? — Легкое недоумение, мелькнувшее на лице Чана, и прямой зрительный контакт с его наставником сыграли Сонче на руку, и он, успешно ударяя первого локтем в живот, а потом, толкая его в сторону Намджуна, в мгновение ока ринулся к настежь распахнутому окну и, не раздумывая, в него выпрыгнул. Приземляясь на крыше соседнего дома, он одарил потрясенных детективов неприличным жестом, и, радостно показывая им язык, принялся бежать, порождая в сердце Намджуна чувство досады.       — Скорее, Чан! — прокричал он, указывая в сторону преступника и подталкивая Чана к окну. — Мы не можем снова его упустить!       И ему ничего не оставалось, как выпрыгнуть вслед за Пак Сонче. В то же самое время Намджун уже спускался вниз по ступеням, пролетая висящий на перилах плащ своего помощника и мигающую на этаже лампочку. Он бегло выбежал из подъезда, пугая от неожиданности прохожих, и, окидывая взглядом местность, немедля бросился в нужную сторону. И пускай он был не так вынослив, как раньше, сейчас он не чувствовал усталости или одышки, подгоняемый желанием защелкнуть наручники на бледных худых запястьях. Сердце Намджуна горело от энергичной погони, полностью расстегнутое пальто разлеталось в стороны от встречного ветра, как и прежде опрятно уложенные волосы. Ноги упрямо бежали вперед, а глаза в моменте озирали ближние дома, пока не заметили две несущиеся по крышам фигуры. И все, что ему оставалось, так это найти подходящее место, и как только он занял позицию, руки сами потянулись к кобуре для пистолета и вытащили оружие, уверенно его сжав.       Казалось, теперь погоня подходила к своему логичному завершению. Видели Боги, Намджун пытался этого избежать, но проснувшийся в груди охотник напрочь стер все его мысли. Внутри всё замерло. Его глаза заблестели, неотрывно наблюдая за ходом «жертвы», губы поджались. Он сумел сдержать прерывистое дыхание, руки крепче сжали пистолет, и один из пальцев опасно коснулся курка. И не было никакой дрожи в теле, волнения или мыслей о том, что это плохая идея. Было только мгновение, стойкость и решительная твердость в его действии, а потом — оглушающий выстрел и пронзительный крик.       — Бам, — тихо произнёс он.       Стоило лишь моргнуть, как Намджун уже прятал пистолет в кобуру, в спешке направляясь в сторону преступника. Пак Сонче, которому, по всей видимости, уже было не до шуток, лежал на земле и вопил от боли, боясь прикоснуться к своей ноге, истекающей кровью.       — Ты гребаный псих! — Завидев Намджуна, прокричал он, корчась от пронзающих тело мук.       — А ты чертов наркодилер, и что теперь? — нахмурившись, бросил Джун и встретился взглядом с глазами только что подбежавшего и запыхавшегося Чана.       — Вызови скорую и ближайший патруль, — скомандовал детектив, кивая в сторону Пак Сонче. — А с тобой, паркурист хренов, — хватая худощавого альфу за воротник, сдержано произнес он, — мы скоро познакомимся поближе.       Грубое «Да пошел ты!..» повисло в воздухе, растворяясь в шуме громких полицейский сирен, и вместе с тем прошло мимо ушей Намджуна, уже предвкушающего дальнейшее развитие этого дела.

♡♡♡

      И вот это снова повторялось. В который раз за последние несколько дней Чимин забыл свой зонт дома, оставив его висеть на крючке в прихожей, вновь летая в облаках и пытаясь навсегда отпустить мысли о человеке, который мучил его все это время. И пускай он сам решился оставить омегу в покое, взаправду ничего ему больше не написав, Чимина не покидало тревожное чувство его присутствия. Где бы он не находился, с кем бы не общался, приевшаяся привычка судорожно оглядываться по сторонам всё равно осталась, плотно засев в его голове. Чимин знал, что он был где-то рядом, понимал, что продолжал находиться под чужим прицелом, и, как бы глупо это не звучало, предчувствовал свой скорый конец…       Но сейчас это не было столь важным, ведь внезапно грянувший сверху ливень отвлек его от надоедливых мыслей, полностью переключая внимание на желание поскорее где-нибудь укрыться от мокрых холодных капель. Поэтому Чимин, тихонько ругаясь себе под нос, в спешке натянул на голову капюшон поношенного худи и уже успел пожалеть о том, что засиделся на работе до позднего вечера. И где сейчас был его зонт, когда непогода пронзала тело неприятной влагой? Куда спряталось трепещущее в груди предчувствие неизбежного конца, когда растерянные глаза зацепились за горящие теплом лампочки небольшого магазинчика, что влекли омегу к себе, словно мотылька в темную пору? И не было ничего, что могло бы остановить его в тот момент. Ни ряда шумных автомобилей, обычно наполняющих эту улицу движением, ни случайного прохожего, решившего поделиться с ним своим зонтом, ни крова над головой поблизости — совершенно ничего, кроме дождя, теплых ламп и прикованных к ним взволнованных карих глаз.       Оглянувшись по сторонам, Чимин в спешке пересек улицу. Ноги его стали намокать, и появилось дикое желание поскорее снять сырую обувь. Но как только он толкнул дверь небольшого магазинчика, все его мысли растворились. Над головой тотчас раздался приятный звон колокольчиков, радостно вещающих о его приходе, и, стоило входной двери захлопнуться, пряча за собой звуки вечернего города, как Чимина поглотила атмосфера этого чарующего места.       Приглушенный плач дождя переплетался с ненавязчивой лёгкой музыкой, теплый свет от ламп украдкой падал на большие витрины, сползая вниз по стеклу вместе с прозрачными каплями, а тесно завешанные плакатами стены магазинчика и висящие над стендами с прочим товаром диски с отборной коллекционной музыкой привлекали взгляд карих глаз, заставляя Чимина незаметно для самого себя стянуть с головы капюшон и сделать первый шаг навстречу к невысоким деревянным полкам. Всё это место было пронизано эстетикой и любовью к прошлому, непостижимым уважением к создателям музыки и желанием отдать им должное, пускай и в виде продажи старых виниловых пластинок. Не сказать, что в городе был большой спрос на музыкальные кассеты и компакт-диски, нет, но, тем не менее каждый, кто попадал в этот магазинчик, чувствовал себя так, словно его здесь с нетерпением ждали. Тёплый свет от ламп и беспорядочно висящих тут и там неоновых вывесок, узкие проходы между полками, полностью забитыми пластинками, и развешанные на стенах плакаты создавали приятное ощущение домашнего уюта. Всё это влекло к себе и притягивало, и кем таким был Чимин, чтобы противостоять всему этому?       Казалось, можно было потратить вечность на то, чтобы бродить между рядами и рассматривать украшенные стены, и столько же, чтобы всю эту музыку переслушать. В конце концов, он был хореографом. Он чувствовал музыку, он её понимал. Ему нравилось практически всё, что человечество успело после себя оставить, но с особенным уважением и трепетом он относился к таким раритетным и ценным вещам, как старые винилы.       Итак, его глаза горели. Все мысли, прежде занятые только одним человеком, теперь взрывались разноцветным спектром непостижимых желаний, и он медленно продолжал блуждать между рядами, рассматривая альбомы и утопая в тихой ненавязчивой мелодии. В какой-то момент он нашел то, что его зацепило, и стоило только отвлечься от бегущей реальности, стоило лишь на миг потерять бдительность, как всё в его жизни необратимо изменилось.       — Ах, простите! — виновато вскрикнул Чимин и тут же принялся поднимать с пола старые кассеты, которые по его вине упустил человек, с кем он так глупо и неосторожно столкнулся мгновенье назад. — Извините, мне так жаль! Я готов купить те, которые испортились!       Только вот альфа, который возвышался сейчас над ним, замер на месте, не в силах что-либо сказать. Он смотрел на Чимина и не мог поверить своим глазам, ведь это был тот самый омега, о ком он грезил днями и ночами, кого попытался отпустить, но так и не смог; по вине которого страдал, не находя себе места в этом мире. Казалось, сердце пропустило удар от одной только мысли о том, что его мечта была так непостижимо близко, и Тэхён поспешно снял наушники, тут же опускаясь на корточки и принимаясь помогать омеге собирать кассеты.       — Нет… — тихо произнёс он, не смея поднять на него взгляд. Руки начали подрагивать, и по щекам стал расползаться румянец. Всё это не было реальностью, Тэхён был в этом уверен. — Нет, всё в порядке, — смелее продолжил он. — Эти кассеты все испорченные, я собирался их выбросить.       Но Чимин молчал. Он не нашел в себе силы ответить альфе, чувствуя в груди неутолимую тяжесть своей вины. Он просто продолжал упрямо смотреть в пол, порой окидывая его взглядом в поисках оставшихся кассет, и вовсе не хотел думать о том, как себя вести и что говорить, когда оба они встанут на ноги. Но ему придется, ведь одна из тех кассет, коварно отлетевшая в сторону, в одно мгновение привлекла внимание их обоих, и, потянувшись к ней одновременно, они коснулись рук друг друга, по щелчку воображаемого пальца поднимая головы и встречаясь глазами; замечая в них эту робеющую невинность на фоне радостно звенящих колокольчиков.       И этого стало достаточно, чтобы замереть на месте и напрочь забыться.       — Ах, Тэхён-а, там такой страшный ливень! — И дверь за только что вошедшим в магазин пожилым омегой громко захлопнулась. Он стрелой пролетел мимо прилавка, дрожа от холодной влаги и продолжая хмурить брови. — Я еле как сумел купить свою любимую выпечку! Это просто кошмар какой-то! Надеюсь, ты взял с собой зонт?       Звонкий лязг ключей о деревянную поверхность прилавка, продолжающий шуметь за окном дождь и повисший в тишине вопрос заставили Тэхёна вернуться в реальность, и он, глупо моргая, прервал зрительный контакт с Чимином, отводя взгляд в пол и вместе с тем поднимая последнюю кассету.       — Да-да, — нервно закивал он, уже оказываясь на ногах, и, не решаясь вновь посмотреть на Чимина, крепче сжал коробку с кассетами в руках, направляясь к прилавку. — У меня есть с собой зонт, всё в порядке.       — Хорошо, — бросая на него серьёзный взгляд, произнес омега. Он скинул с плеч свое промокшее меховое пальто и торопливым шагом подошел к двери, ведущей в подсобку. Толкая её бедром и сжимая в руках пакет с ароматной выпечкой, сказал: — Тогда пять минут и будем закрываться.       Он снова окинул Тэхёна мимолетным взглядом, и в ответ на это сердце в груди альфы сжалось, уже привычно не желая отпускать Чимина.       Эхом звенящее в голове «Пять минут» заставляло нервно кусать губы и одновременно с этим являлось тем небольшим промежутком времени, которое он мог с ним провести.       Но на деле всё это было очередной пощечиной от жизни. Её глупой шуткой, с которой смеялись все вокруг, но только не он. Её беспрерывной игрой, не желающей обрываться и не предвещающей никакой победы. Просто очередной неудачей, которую он наотрез отказывался принимать.       И всё это так сильно его тревожило. Он пытался выглядеть спокойным, правда, но наравне с этим находилось так много вещей, которые его выдавали, что всё это складывалось в неправильную картинку. И снова возвращались мысли о том, что Чимин не должен был видеть его таким. Дрожащим, нервным, слабым и готовым в любой момент податься разрывающему изнутри волнению; но одновременно с этим покладистым, тихим и скромным, скорее влюбленным, или пытающимся скрыть свой интерес. Отнюдь не идеальным, как ему хотелось бы, и вовсе не тем, кто мог бы вмиг покорить сердце Чимина. Но таким настоящим, потому что сложно было сдерживать свои истинные чувства.       Тем не менее, Тэхён даже не заметил, как обернулся, вновь встречаясь глазами с омегой. Он наблюдал за каждым его действием и нерешительным шагом, умоляя самого себя отвернуться и прекратить на него смотреть так, как делал это всегда, прячась в тени. Прекратить любоваться им и без какой-либо скромности повторять в голове твёрдое «мой», но чёрт… Сломать себя оказалось непосильно, в отличие от возможности нарушить свое обещание навсегда оставить Чимина в покое.       — Вы правда собирались выбросить их всех до одной? — Тихий мягкий голос раздался на фоне сумасшедшего биения сердца в груди. Чимин был так непостижимо близко, и не было возможности думать о чем-то еще.       — Да, — не раздумывая, ответил Тэхён. Он вскинул брови, не имея ни малейшего представления о том, как себя нужно вести, и глупо оперся рукой о прилавок, продолжая смотреть на Чимина, словно это был первый и последний раз, когда судьба свела их вместе.       — Я могу… — Его глаза блестели, и он наконец нашёл в себе силы отвернуться от Чимина, чтобы посмотреть на коробку с кассетами, стоящую рядом, и придвинуть её ближе к нему. — В смысле… Если ты хочешь, можешь взять всё, что тебе нравится.       И впервые за весь вечер Чимин улыбнулся. Легко, непринужденно. Смешок сорвался с его губ, и Тэхён был так этому рад, вновь глядя на него с таким увлечением и теплом.       — Они же все нерабочие… — произнёс Чимин с улыбкой. — И мне даже не на чем их слушать, будь они хорошими.       Он пожал плечами, но не отказал себе в удовольствии подойти ближе и рассмотреть эти старые кассеты. Многие из них были без защитных коробочек, поцарапанные и со спутанными лентами; некоторые вовсе были поломаны, без каких-либо надежд на восстановление и хорошую службу. Но, несмотря на их непригодный вид, чувство тогдашней любви и заботы о них ощущалось сквозь года, выражаясь в красивых подписях от руки и незамысловатых, в местах потерявших цвет рисунках. Было время, когда люди ценили их, включая музыку на праздники или просто по вечерам. А теперь это было просто купой мусора, которая вскоре неизбежно отправится на свалку.       Всё это было классикой, отпечатком чей-то прошлой жизни. Всё это удивляло и заставляло задаваться всего одним вопросом:       — А почему они здесь?       Теперь нужно было выбираться из своего радужного мира, в который Тэхёна так необъяснимо быстро засосало, и искать ответ на заданный вопрос в своей голове. В конце концов, он работал здесь не только потому, что детская школа танцев, где занимался Чимин, была недалеко отсюда, но и от того что имел возможность понимать музыку и чувствовать её так же, как это делал омега.       Вздыхая, Тэхён задумчиво промычал и наклонился к Чимину настолько близко, насколько это было возможным. Их глаза снова встретились, но теперь было в них что-то пленяющее и пугающее одновременно, и только вмиг вынутая из рук кассета отвлекла от чужого взгляда и настигающего чувства тревоги. Наверное, мягкая улыбка на лице альфы тоже сыграла свою роль, располагая к себе и снова позволяя забыться, а потом и раздавшийся бархатный голос окончательно подавил в груди Чимина возникшее напряжение.       — Потому что… — было начал Тэхён, но его прервал тотчас вылетевший из подсобки хозяин магазинчика, сжимающий в руках пакет с покупками, зонт, а теперь уже и своё меховое пальто.       — … Да, я покормил кота! И булочки купил, не переживай. Сейчас уже закрываемся. А-ну, подожди секунду… — беспрерывно громко говорил он с кем-то по телефону, но когда увидел Чимина, тут же замер на месте, и, прикрывая ладошкой динамик, тихо спросил у Тэхёна: — Это покупатель?       — Он со мной, — мигом ответил альфа, на что старший приказал скорее собираться домой.       Чимин даже ничего не успел сообразить, когда рядом стоящий человек дернулся в сторону той же подсобной комнаты и, оборачиваясь на пол пути, сказал:       — Подожди меня, ладно? У меня есть зонт, я проведу тебя до метро.       — Да нет, спасибо… — Но его уже никто не слушал.       И странно было находиться там, в том уютном теплом магазине. Странно было стоять у входной двери, слышать шум ливня и ждать. Он даже не пытался уйти от чужой настырности, не осмелился прислушаться к своему сердцу, что разрывалось в груди от тревоги и в ответ на мысли о том, что всё это было неправильным. Он просто стоял и ждал, неосознанно делая один из важнейших выборов в своей жизни, даже не догадываясь о том, что судьба давала ему шанс спастись.       Возможно, он мог бы этого избежать, хвати ему сил дёрнуть дверь за ручку и уйти, но было уже слишком поздно, потому что их глаза вновь столкнулись, а Чимина снова окутало чувство ложной безопасности. Он встретил фигуру альфы с немой благодарностью на лице, и вот они уже стояли на улице, дрожа от холода, влаги и наблюдали за тем, как быстро, насколько тому позволял его лишний вес, отдалялся от них пожилой омега в пальто, вмиг скрываясь за первым попавшимся поворотом и наконец оставляя их наедине друг с другом.       И всё-таки было в этом моменте что-то красивое. Один зонт на двоих, шум стихии, плывущие по мокрому асфальту огни. Изредка проезжающие автомобили, бегущие вдалеке домой с работы люди. Витающий в воздухе запах свежей выпечки и дождя, в местах промокшая одежда. А еще теплый свет от вывески, падающий на лицо Чимина, освещающий его красивый профиль и влажные пряди волос, выглядывающие из-под капюшона. А еще глаза, наполненные самыми искренними чувствами и в одно мгновение встречающиеся с глазами омеги.       — Так, почему… — решительно начал он, но замирая взглядом на милой родинке, украшающей кончик носа Тэхёна, замолчал. Возвращаясь обратно к глазам, он продолжил: — Почему все эти кассеты должны быть выброшены?       Тэхён мягко усмехнулся.       — Потому что каждая из них уже прожила свою жизнь. Где-то лента давно размагнитилась, где-то запись испортилась от частого использования… Я знаю, на них больно смотреть, но тем не менее, у нас в магазине есть кассеты поновее.       — Это хорошо, — поджимая губы в улыбке, сказал Чимин, — но и этим тоже хотелось бы подарить вторую жизнь.       Тогда глаза Тэхёна вновь заблестели, и сердце пропустило удар в груди от одной только мысли о том, что он снова мог бы встретиться с омегой своей мечты. Не раздумывая, Тэхён сказал:       — Ты по-прежнему можешь забрать их себе и сделать с ними всё, что захочешь.       Чимин снова улыбнулся, а потом задумчиво отвел взгляд в сторону.       — Я подумаю над этим, — довольно и не менее скромно произнёс он.       Тэхёну это нравилось. Находиться рядом с ним, дышать его запахом и, не боясь, смотреть в глаза. Улыбаться, что-то говорить и получать ответ. Видеть его заинтересованность и сходить с ума от его красоты.       Ему нравилось всё, но только не кричащий в голове голос о том, что он действовал наперекор своим собственным словам, так подло и бесчестно обманывая Чимина, скрывая от него своё грязное прошлое за теплой вежливой улыбкой. Конечно, это было неправильно, но Тэхён ничего не мог с собой сделать.       — Пойдём, ты замерз, — в какой-то момент сказал он, подталкивая Чимина за собой поспешить. И пускай это мог быть последний раз, когда они находились настолько близко друг к другу, Тэхён запрещал себе грустить, где-то глубоко в душе надеясь на то, что это была не последняя их встреча.       Ему мало было чувствовать Чимина рядом, мало было прикасаться своим плечом к его и пытаться словить ритм чужих шагов. Всё, о чем он мог мечтать, так это о том, чтобы вечер не заканчивался, как и тот беспрерывный ливень, заливающий всё вокруг.       Тем не менее, это было забавно. Идти вместе, временами перепрыгивая большие лужи. Смущаться в ответ на вынужденную близость или виновато смеяться, в который раз наступая на чужую ногу. Просто быть рядом с абсолютно незнакомым человеком и чувствовать себя так, словно знаешь его уже очень давно.       Наверное, поэтому Чимин вовсе не слышал свое трепещущее сердце, напоминающее об идущем по пятам убийце. Может быть, именно поэтому не вспоминал те злополучные тошнотворные правила, которые знал наизусть и всего мгновенье назад делал всё, лишь бы их не нарушить. Возможно, только потому что альфа казался хорошим человеком, Чимин не мог ему не довериться.       Однако он пытался оставаться бдительным и кое-что знал наверняка: случись с ним что-нибудь, Чимин никогда себе этого не простит. Ведь он всё ещё оставался беспомощной мышкой в опасных лапах хищника, ведь он всё ещё чувствовал за спиной холодное дыхание подстерегающей смерти. Будь то угрозы достать Чимина или обещания убрать каждого, с кем он будет замечен, — это не играло большой роли. Чимин уже себя ненавидел за любой непоправимый исход, но одновременно с этим продолжал жить, находясь рядом с этим альфой.       — Что ж… Мы, кажется, пришли. — И бархатный голос спас от всех плохих мыслей.       Когда альфа остановился, а Чимин снова поднял на него глаза, то увидел приподнятый уголок губ и настигающую усталость… или тоску?.. Тем не менее, он так же ему улыбнулся.       — Значит… Доброй ночи? — нерешительно спросил Тэхён, но Чимин…       — Могу я?.. — Он глупо замялся и снова отвел в сторону глаза.       Наверное, время признаться самому себе настало. Как он мог так упрямо скрывать от самого себя, что помнит этого человека? Помнит его сильную хватку руки, сжимающей за локоть, помнит широкую грудь и своё прижатое к ней тело. Помнит его опьяняющий запах, кутающий в объятия его сознание. Помнит красивые карие глаза, в которых тонул тогда, и в которые хотел смотреть сейчас.       — Что? — тихо спросил Тэхён на выдохе.       Ох, чёрт, он уже доверял этому альфе и который раз за вечер упускал возможность избежать своей участи, напрочь перечеркивая её всего одним своим вопросом.       — Скажи, это ведь ты тогда спас меня в метро?       Глаза в глаза, легкая пауза и полная уверенность в том, что все правильно.       — Да.       А теперь расслабление и широкая улыбка, от вида которой снова хотелось кричать.       — Спасибо, — наконец выдавил из себя Чимин, продолжая смущенно улыбаться. — В смысле… Правда, спасибо тебе большое, если бы не ты…       — Тогда бы кто-то другой. — нетерпеливо перебил Тэхён.       — Возможно, но… — Чимин снова замолчал, опуская взгляд вниз. Казалось, словно что-то боролось внутри него. Два противоречивых чувства, две неуловимые силы, одна из которых страшно боялась, что он оступится, а вторая напротив манила сделать то, о чем он думал весь вечер напролёт.       — Это не важно, — наконец продолжил он, легко улыбаясь и снова глядя в красивые глаза альфы, — потому что я не успел тебя тогда отблагодарить. И, наверное, это судьба, раз мы снова с тобой встретились. — пожал он плечами. — Я бы хотел сказать спасибо, пригласив тебя, к примеру, на чай.       Тэхён отказывался этому верить. Наверное, он снова застрял где-то глубоко в своих мечтах, не замечая того, что происходило вокруг. В ответ на это его сердце замерло в груди, а дыхание сбилось. И, возможно, он продолжал бы стоять и глупо молчать, приоткрыв свой рот от удивления, если бы не Чимин, который позволил себе легонько дёрнуть его за рукав куртки, продолжая наблюдать за ним с добродушной улыбкой на лице. Теперь Тэхён глупо захлопал глазами и облизнул свои губы. Он был так взволнован, и ничего не смогло удержать его от другого предложения, в одно мгновение предательски сорвавшегося с его дрожащих губ:       — Может быть тогда лучше сходим на танцы? — Осознание того, что он произнес это вслух, пришло очень быстро, и он тут же закусил губу, мысленно ругая себя за неосторожность. В конце концов это была его мечта. Едва ли не каждая лирическая песня сопровождалась в его голове танцами на двоих, и если бы только Чимин согласился…       — На танцы? — вскидывая брови, вторил ему омега.       — Да… Я знаю одно приятное место, но мне совершенно не с кем туда сходить.       — Так у тебя нет партнёра?       Тэхён кивнул, вновь дергая уголок губ вверх.       — У меня нет человека, который был бы готов танцевать со мной медленные танцы, выпивать вместе и просто расслабляться.       — Что ж, — щеки Чимина стали красными, неужели он не устал ему улыбаться? — я думаю, это будет весело.       — Ты согласен пойти со мной? — уточнил Тэхён, уставившись на него глазами, полными надежды.       И Чимин быстро закивал головой.       — В конце концов, нам еще нужно придумать, что сделать с этими старыми кассетами, — сказал он в шутку, пожимая плечами.       — Да, — широко улыбнулся Тэхён. — Отлично, тогда?..       — Обменяемся номерами?       — Точно. — И не важно, что он знал его номер наизусть. Тэхён всё равно послушно записал продиктованные Чимином цифры, после поднимая на него вопросительный взгляд, как того требовала любая церемония знакомства.       — Пак Чимин, — тут же ответил Чимин с робкой улыбкой, и Тэхён растаял, до последнего не веря в то, что наконец познакомился с омегой своей мечты.       Новый контакт в телефоне альфы был успешно создан, и теперь уже он диктовал Чимину свой номер, улыбаясь в ответ на вопрошающий взгляд карих глаз.       — Ким Тэхён, — произнес он, наблюдая за тем, как Чимин вводил его имя в соответствующую строку. По завершению, он сунул телефон в сумку, вновь возвращая внимание альфе. И всё-таки было в нём что-то…       — Хорошо, Тэхён, тогда увидимся…       — … завтра? — Снова глаза в глаза и затуманенные мысли на двоих.       — Да. — Наверное, они оба этого хотели.       Перед тем как попрощаться, Чимин снова поблагодарил Тэхёна и, выбегая из-под его зонтика, побежал вниз по ступеням, напоследок легко махая ему ладонью. А Тэхён остался стоять там, провожая его фигуру с глупой улыбкой на лице. Совсем скоро он начнёт свой медленный шаг, но голова по прежнему будет забита мыслями только об одном человеке. Так же, как и у Чимина, сидящего в полупустом вагоне и нерешительно открывающего новый чат с контактом «Ким Тэхён».

Пожалуйста напиши мне когда доберёшься домой

ПЧ /21:06/

      В тот вечер разум уступил сердцу, но осознание этого придёт слишком поздно.