Призрак по имени Ким Тэхен

На следующий день после их соглашения Юнги еще способен держать себя в руках, стискивая зубы всякий раз, когда Тэхен на десять минут заводит свою шарманку о чем угодно ярком и жизнерадостном. Он проводит утро, снова отправляясь на рынок со своей мамой, а Тэхен следует за ним по пятам, вставляя комментарии, на которые Юнги без энтузиазма отвечает гудением. Когда призрак понимает, что Юнги на самом деле похрен на его замечание о поразительно зеленых огурцах, или на его догадки о том, вернутся ли бедные зарезанные цыплята в качестве преследующих их духов, он начинает сеять незримый беспорядок на рынке, выскакивая оттуда, откуда не следовало бы. Окончательно допекает Юнги Тэхен, пристроившийся позади сидящего на привычном месте в палатке старика Кима, дующий на его лысую голову, одновременно исповедуясь в своем старом смертном грехе — краже на спор двух пачек жвачки однажды летом, когда ему было двенадцать. Конечно, практически дряхлый старик определенно не заметил бы призрачной суматохи, происходящей всего в дюйме от него, но Юнги все равно заходит в палатку и покупает пачку ненужных ему конфет, свирепо глядя на Тэхена и шипя ему оставить беднягу в покое. — Зачем? Он все равно не может меня видеть. Знаешь что, хен? Как недавно почивший призрак, я собираюсь ходить по этому городу и извиняться перед каждым человеком, перед которым согрешил, и да, после твоего отъезда я сам был в каком-то смысле воплощением подросткового бунтарства, чем сейчас не горжусь, хен, — с широкой щенячьей улыбкой на лице Тэхен выходит из палатки и следует за Юнги. — Ну, он не может тебя видеть, но я-то могу, и то, что я вижу, беспокоит меня, так что нет, Тэхен, будь порядочным призраком, который все еще уважает то, что называется личными границами, потому что я считаю, что такой моральный кодекс должен выходить за рамки измерений, — шипит Юнги, следя за тем, чтобы его мать, идущая прямо перед ним, не застала его за разговором с тем, что в ее глазах было бы пустотой. — Как ты думаешь, может быть, в этом виноват период моего подросткового бунтарства? В том, что я все еще здесь и не попал на небеса, я имею в виду, — продолжил Тэхен. Юнги собирается повернуть голову и посмотреть на него с сочувствием, ожидая, что на его лице будет написано какое-то задумчивое одиночество, прежде чем призрак со вздохом продолжает. — Что, если небеса вообще не для меня? Что, если я обречен вечно служить в аду? Тэхен теперь смотрит на него с поднятыми бровями и огромными глазами, и Юнги, честно говоря, не может сказать, преувеличивает он или искренен в этом вопросе. — Ну, это зависит от обстоятельств. Ты тайный серийный убийца или что-то в этом роде, Ким Тэхен? — саркастично закатывает глаза Юнги. — Я никогда не отнимал ничью жизнь. Ну, по крайней мере, человеческую, но ты ведь знаешь, сколько десятков тысяч жизней невинных животных мы забираем каждый день, хен. Помню, однажды мне пришлось убить паука после того, как поймал его под стеклом, потому что я слишком боялся двигаться и рисковать выпустить его в своей комнате, и конечно есть тот случай, о котором все знают, и бедная жизнь, за которую я должен ответить, и... И Тэхен продолжает еще один свой монолог, на который Юнги с радостью решает не обращать внимания. И все же, пока они продолжают идти, Юнги не может не начать думать о том, что удерживает Тэхена от перехода. Незаконченное дело. Юнги слишком хорошо знаком с этим термином, и размышления об этом всегда возвращают его к первым десяти годам его не очень спокойного детства, которого стоила ему эта способность. Начиная с внезапной смерти, мести и заканчивая вопросами без ответов, призраки привязаны к миру живых до тех пор, пока они не смогут отпустить то, что, как они знают, они не могут изменить в любом случае. Конечно, у Юнги есть своя роль в этой истории, от жертвы наезда возле перекрестка Ёнсам, который ему всегда приходится пересекать, чтобы добраться до своей старой работы в кафе, до бывшего бухгалтера, умершего от сердечного приступа, который преследовал дом его родственника после отказа расстаться с деньгами и инвестициями, которые он заработал за свою тяжелую трудовую жизнь. Существуют тысячи причин, по которым духи все еще задерживаются в этом мире, и в некоторых случаях они даже сами о них не знают. — Да, хен, может быть, если я пойду извиняться перед каждым человеком, которому я причинил зло в этом городе, я смогу перейти! Подожди, но это было бы само по себе хорошей новостью, только если бы я перешел в рай. Если же мою душу уже не спасти, то думаю, это место намного лучше ада, тебе не кажется? Как думаешь, плохие люди так и остаются злыми духами, потому что они боятся ада? — спросил Тэхен. И впервые с момента его нежелательного появления кажется, что он наконец-то говорит что-то ценное, то, что заставляет Юнги довольно долго размышлять, задаваясь вопросом, правда ли это. . Сейчас только первый день их так называемого соглашения, а Юнги уже начал сожалеть. После утреннего провала вторая половина дня для него проходит в помощи матери на кухне, а Тэхен комментирует и просто слоняется без дела. У него даже хватает наглости сидеть за столом во время обеда и притворяться, что он ест вместе с ними, хваля его мать за "исключительный соус для пульгоги. Это легкое прикосновение яблочной кожуры и капелька томатного соуса действительно подчеркивают вкус умами. 10 из 10, определенно одобрено Гордоном Рамзи". В глубине души Юнги просто хочет швырнуть в Тэхена куриное крылышко или плеснуть ему в лицо стакан воды, хотя последнее приведет разве что к мокрому полу. После этого, поскольку Юнги все равно проводит большую часть своего времени за видеоиграми, он может просто надеть наушники и отгородится от Тэхена. Вернее, это было бы так, если исключить периферийное зрение, и если бы такое раскачивающееся, дергающееся существо с длинными конечностями и гиперактивным характером, как Тэхен, который, по-видимому, является воплощением СДВГ, мог бы научиться такой вещи, как спокойствие. Краем глаза он видит, как Тэхен что-то делает. Это либо йога, либо пантомима, Юнги не особо понял, но это чертовски ему мешает. И конечно когда часы пробивают полночь и пора ложиться спать, Тэхен просто садится на свой стул и начинает говорить. — Ты вообще можешь... перестать болтать? — спросил Юнги, пока Тэхен рассказывал о своей любви к голубям. Юнги даже не может вспомнить, как они пришли к теме голубей. — Точно так же, как голуби не могут перестать спариваться, честный быстрый ответ, который тебя беспокоит, — нет, хен — усмехается Тэхен. — Но конечно я в принципе могу перестать говорить, — он выдерживает паузу ровно в пятнадцать секунд, прежде чем добавить — Видишь, я перестал говорить. Юнги закатывает глаза. — Пожалуйста, делай это двадцать часов в день, и я буду счастлив. — Для меня это не самое выгодное требование. Как насчет встречного предложения, хен? Ты все равно собираешься спать около восьми часов в день, так что у меня остается шестнадцать часов болтовни, которую тебе придется терпеть. Я могу предоставить тебе четыре часа полной тишины, растянутой на весь день. Она включает в себя время, когда я слушаю тебя и жду ответа на свои вопросы, которые большую часть времени ты игнорировал, хен. И да, если ты можешь возражать против того, что я много говорю, я могу возражать против того, что большую часть времени ты не отвечаешь на мои вопросы. — Во-первых, иногда вопросы, которые ты задаешь, носят риторический характер. Во-вторых, ты болтаешь слишком, блядь, много. — говорит Юнги, пряча лицо в ладони. — Что ж, я признаю, что говорю больше, чем большинство людей. Но до того, как появился ты, единственная, с кем я мог поговорить, и единственная, кто давал мне хоть какое-то представление о том, что слышит и признает мое существование, была Булочка. Ты ведь знаешь Булочку, верно? Это собака семьи старика Кима. Ага, она хотя бы виляла хвостом всякий раз, когда я появлялся, и я мог говорить только с ней. И все же это разбивает мне сердце, потому что я не могу ее погладить. Знаешь, как это печально — встретить такую любящую, пушистую собаку и не иметь возможности ее погладить, — Тэхен широко распахивает глаза и притворяется, что вот-вот заплачет. — Я знаю, что говорил тебе, что ты можешь остаться здесь, Тэхен, но ты должен знать, что я человек, который ценит свое время в одиночестве, вдали от людей, как живых, так и мертвых, — отвечает Юнги ровным тоном. Он хочет выпалить "Разве тебе больше нечем заняться?", но знает, что это будет просто неуважительно, и как бы ни раздражал Тэхен, Юнги не хочет быть неуважительным или ранить его чувства. Вот в чем проблема с призраками в целом, и с Тэхеном в частности. Им больше нечем заняться, им не нужен сон или отдых. Тэхен может продолжать говорить, пока язык не отвалится, и все равно не почувствует физической усталости. В такие моменты Юнги вроде как лелеет надежду, что он сможет взять свои слова обратно и позвать шамана, чтобы изгнать Тэхена. — Знаешь что, завтра я собираюсь познакомить тебя со своим другом — вздыхает Юнги. Он видит, как блестят глаза Тэхена, парень, похоже, готов задать ему сотни вопросов об этом конкретном друге, но Юнги продолжает. — Никаких вопросов прямо сейчас, больше никаких разговоров. Дай мне, блядь, поспать, и я познакомлю тебя с кем-нибудь, кто сможет выслушивать тебя и разговаривать с тобой так же, как я, и ты можешь начать дергать его всякий раз, когда тебе станет скучно со мной. Черт возьми, если этот человек понравится тебе больше, чем я, можешь проводить с ним свое время хоть 24/7. Что скажешь? Юнги жалеет, что произнес последнее предложение, потому что Тэхен закономерно продолжает свою тираду о том, как он благодарен. Десять минут спустя Юнги угрожает отказаться от своего предложения, и Тэхен, наконец, отступает, выскальзывая из комнаты через закрытую дверь и оставляя Юнги в столь необходимом долгожданном покое. . Маленький городок, в котором они живут, окружен холмами, что неудивительно, ведь он расположен прямо у подножия горы Унаксан. Извилистые дороги, небольшие ручьи и бесконечные деревья, а также ряды грушевых деревьев на противоположной стороне, где гора возвышается над городом, — такими словами описывает его Юнги. Место, в котором он вырос, не назвать живописным, просто типичный маленький городок в Южной Корее с редкими полями и несколькими участками главной дороги, где расположены рестораны и магазины. В прежние времена он ездил повсюду на велосипеде, по грунтовой дороге к холму или вниз по грушевой ферме. Груша — главный предмет экспорта маленького городка и основная причина его появления. На следующий день очень взволнованный Тэхен и уже вздыхающий Юнги выходят из дома, чтобы отправиться, как Юнги сказал своей матери в качестве оправдания, "прогуляться немного". — Ты не был там много лет и пойдешь один? Уверен, что все будет нормально? Я не хочу, чтобы ты споткнулся и упал в ручей или заблудился в горах, — ругалась его мама. — Ну, я же не был в городе много лет. А Сеул — это такие большие бетонные джунгли, так что твой сын иногда скучает по природной зелени, — солгал он, когда мама начала собирать для него еду и закуски, чтобы убедиться, что он хотя бы не проголодается. — Я ненадолго. Это просто холмы. Я играл там с Чунги-хеном с шести лет. Единственное, что хорошо в жизни в таком маленьком городке, — это то, что у детей не заканчиваются места для игр. Есть разные грунтовые дороги и часть холмов, на которых можно играть. Все грунтовые дороги в основном соединены друг с другом. Если придерживаться их, вы не заблудитесь. Интересно, что вдоль них можно найти несколько маленьких хижин. В прежние времена люди строили их, чтобы прятаться от диких животных или как привал во время сбора дров. Теперь, когда большая часть холмов заброшена и бизнес медленно развивается в другом направлении, большинство этих хижин используются разве что туристами для отдыха или детьми для игр. — О, боже мой, ты ведешь меня на встречу с кем-то, кто тоже может видеть призраков? Ты ведешь меня на встречу с кем-то, у кого такие же способности, как у тебя? — не унимался Тэхен, когда они выходили из дома. — Только не говори мне, что это шаман. Шаман тоже может видеть призраков, верно? Ты ведешь меня к шаману? Ты что, обманываешь меня?! Юнги отвечает, что он не приведет Тэхена на встречу с шаманом, говоря ему просто следовать за ним и наслаждаться неожиданной компанией, которую он собирается предложить Тэхену. Когда они проходят мимо своей старой школы и приближаются к холмам, Тэхен начинает что-то подозревать, спрашивая Юнги, знает ли он кого-нибудь, кто живет на холмах или что-то в этом роде, поскольку они движутся мимо домов к дороге. Эта конкретная грунтовая дорога известна среди студентов, ведь она расположена недалеко от школы. От детей, невинно играющих в прятки, до старшеклассников, слоняющихся без дела и курящих, Юнги привык видеть там разных людей. Поскольку сейчас летние каникулы, место пустует, и Юнги может разве что вздохнуть с облегчением из-за этого. Ему уже приходится иметь дело с призраками, он хочет свести контакты с живыми людьми к минимуму. Пройдя пятнадцать минут по дороге, где Тэхен вел себя на удивление тихо и, вероятно, наслаждался шумом шелестящих деревьев и стрекотанием цикад вокруг, Юнги начинает сомневаться, сработает ли этот план. Прошли годы с тех пор, как он встретил этого человека, и у него нет никаких доказательств того, что он там будет, что значит, что этот поход может быть пустой тратой времени. — Погоди, а человек, с которым ты собираешься меня познакомить, живой? — тихо спросил Тэхен, когда они прошли еще пять минут. В этот момент Юнги просто пожимает плечами, больше обращая свое внимание на дорогу и убеждаясь, что они действительно на правильном пути. Он не был там много лет, так что приходится признать, как сильно изменилось это место. — Ты ведешь меня на встречу с призраком! — воскликнул Тэхен у него за спиной. Он может представить себе парня, с открытым в неверии ртом тыкающего в него пальцем. — Я не могу в это поверить, ты предлагаешь мне подружиться с призраком? Юнги хмурит брови. — Он мертв, ты мертв, разве это на самом деле не лучший исход для тебя? — Но ты не в курсе, хороший он призрак или нет. И большинство людей не дружат с призраками, — протестует Тэхен, на что Юнги просто хнычет, прежде чем Тэхен добавляет. — За исключением тебя, потому что ты мой друг, хотя ты должен признать, что ты тоже не совсем нормальный, хен. — Что ж, дружба между живым человеком и призраком проклята, так что я оказываю тебе услугу, играя в сваху. Кто знает, может быть, пережив смерть, ты сможешь сойтись с ним лучше, чем со мной. — аргументирует Юнги. — Это да, но... — и Тэхен продолжает бредовую тираду о том, что большинство призраков злые, даже если именно он таковым не является, и о том, что все равно он не считает хорошей идеей дружить с кем-то, кто живет один в горах, потому что так поступают только чудаки. Все, что говорит Тэхен, по большей части не имеет смысла для Юнги, как и обычно. — Не говори мне, что ты боишься встречи с призраком, потому что ты сам призрак, Тэхен, — произносит Юнги, игнорируя слова Тэхена. Он идет, не останавливаясь, а Тэхен все еще возмущается позади него. — Я был взволнован, когда ты сказал мне, что собираешься меня с кем-то познакомить, но я не думал, что это будет призрак, и держу пари, призраки, обитающие на холмах, не самые дружелюбные. Мы можем просто вернуться? Что-то мне нехорошо. Как ты можешь говорить, что этот призрак не убийца? Я не хочу дружить с серийным убийцей. — Разве они не самые дружелюбные? Вау, ты действительно оскорбил меня. И Юнги, и Тэхен подскочили на этих словах, оборачиваясь туда, откуда доносился голос (Тэхен все еще орал во всю глотку). Крик Тэхена на самом деле пугает Юнги больше, чем внезапное появление голоса. Когда он оборачивается, то видит фигуру, которая ждет их обоих посреди грунтовой дороги, стоя прямо за ними. — Если бы я не был мертв, я бы из-за тебя инфаркт словил, — Тэхен прижимает ладонь к груди. — Ты был позади нас все это время? Фигура пожимает плечами. — Я просто подслушивал. Я думал, вы двое обычные прогуливающиеся старшеклассники, пока не заговорили о смерти. И разумеется вы действительно мертвы, коль мы сейчас разговариваем. Когда человек сказал это, глаза Тэхена расширились от осознания что он сейчас говорит с кем-то кроме Юнги впервые за последние несколько недель — О, боже мой, ты тоже мертв! — воскликнул Тэхен, тыкая в того пальцем, что последний воспринимает наполовину оскорбленно, судя по подергивающейся брови. — А ты... — и Тэхен оглядывает его с головы до ног. От его черной военной фуражки, довольно порванной, но все еще опрятной униформы и ботинок до слабого, но безошибочно узнаваемого темного пятна крови на передней стороне его черной рубашки на пуговицах. Если бы люди могли его увидеть, то сначала приняли бы его за обычного солдата, но при ближайшем рассмотрении можно понять, насколько старая форма, что-то вроде формы Второй мировой войны или даже старше. Далее пятно грязи и крови на ткани, сообщающее о том, что этот солдат действительно участвовал в какой-то схватке, в после становятся очевидны слабые порезы и пятна крови на его коже. — Ты призрак убитого солдата! — догадывается Тэхен. — Я не знаю, почему люди продолжают так меня называть, — говорит призрак, на этот раз поворачиваясь к Юнги. — Знаешь, меня не убили. Я погиб на поле боя, меня не убивали. С тех пор, как ты пугаешь детей и используешь именно эти термины, дети говорят о том, что меня убили в больнице, или даже о том, что я покончил с собой, потому что моя девушка забеременела от других мужчин. — Ну, я был ребенком, так что, пожалуйста, не суди меня строго, — рассмеялся Юнги — Подождите, вы двое знаете друг друга? — озадачивается Тэхен. — Знать в том смысле, что знать о существовании друг друга? Тогда да. Конечно, я знаю Мин Юнги, — говорит солдат-призрак. Юнги вздохнул, выдавив легкую улыбку, прежде чем продолжить. — И полагаю, что все наши сверстники знают слухи о призраке мертвого солдата на холмах за школой. Так что да, Тэхен, я хочу, чтобы ты познакомился с Ким Намджуном. Мертв с 1930-х годов, но и по сей день очень много бродит здесь.