Призрак по имени Ким Тэхен

Существует причина, по которой Юнги ненавидит вмешиваться в дела мертвых, причина, которую он усвоил за более чем двадцать лет своей жизни с кровью и слезами. Конечно, раньше Юнги был просто участливой, доброй душой, с помощью своей маленькой безобидной способности желающей облегчить любые чужие печаль и горе. Но шли годы, одно проблемное знакомство сменялось другим, а волны нескончаемых беспокойных душ и вопросов, не имеющих ответа, всё обрушивались на юного, наивного Мин Юнги. Отъезд из родного города в двенадцать лет стал поворотным моментом в его жизни, когда он решил показать средний палец способности, о которой никогда не просил. Тем не менее, как бы Юнги ни пытался играть роль бессердечного ублюдка, подобное происходило чаще, чем он готов был признать. В большинстве своем это случайные взгляды, например, зрительный контакт с невидимым для других мертвецом, или даже привлечение их внимания, слишком резко отпрянув. Некоторые оставят его в покое, но другие настойчиво потребуют скорейшего посещения ближайшего буддийского храма или любого другого органа церкви, предлагающего святую воду. И все же ничто из того, с чем он сталкивался в своей жизни раньше, не может сравниться с ситуацией с Ким Тэхеном. — На самом деле это была случайность, которой я действительно рад, потому что я просто шел по дороге, занимаясь своими делами, как обычно, потому что быть мертвым означает, что больше никто, кроме других мертвых, не может тебя видеть, а в последнее время я их почти не встречаю. Сказать по правде, я уже начал скучать, когда ни с того ни с сего, ТА-ДАА, старый друг детства, которого я не видел, примерно... сколько лет прошло, хен? Десять, одиннадцать лет? — радостно болтает Тэхен, прыгая по его комнате, прежде чем завалиться на кровать. Юнги делает глубокий вдох, потирая переносицу, которая чертовски нахмурена. Общаться с мертвыми — само по себе плохо. Стремиться поддерживать это самое общение несмотря на любой навязываемый план действий, — еще хуже. И тот факт, что этот самый мертвый человек знает его, — самое худшее. — Я должен был попытаться связаться с тобой с того момента, как умер. Ага, ты ведь и впрямь был знаменит способностью видеть призраков. О, о! Ты помнишь тот раз на холмах? Когда ты был в роли нашего детектора призраков, и ты сказал, что прямо за Минджу стоял призрак убитого солдата, а потом она закричала, и все убежали, а Икче сломал ногу, упав с холма? Это было нечто. И самая ужасная, катастрофическая часть всего этого заключается в том, что этот призрак — это один конкретный Ким Тэхен (о, голос в голове Юнги только что произнес каждый слог имени Ким Тэхена с таким протяжным ужасом). — По правде говоря, и не нужно ненавидеть меня за эти слова, но некоторые дети скептически относились к тому, что ты можешь видеть призраков. В смысле, мол, ты мог просто все выдумать. Но не я, я был из тех, кто верил. Всегда верил. По крайней мере, глянь-ка сюда, этого бы не случилось, если бы ты был обманщиком, хен. Вау, я так рад, что дружу с кем-то, кто жив и может меня видеть. — сказал Тэхен, его лицо было украшено той же взволнованной улыбкой. Почему-то все в нем напоминает Юнги вечно счастливого, слишком активного щенка золотистого ретривера. — Послушай меня, Ким Тэхен! — Юнги наконец-то смог прервать кажущуюся бесконечной болтовню Тэхена. — Во-первых, мы не друзья. Мы знакомые детства, которые не видели друг друга десять лет, и, во-вторых, быть такими знакомыми не означает, что ты можешь врываться в чью-то спальню, даже если ты охуительно мертв! — Юнги не может и дальше сдерживать гнев и раздражение. На долю секунды ему даже становится все равно, привлечет ли внимание матери его более громкий голос. — Эй, конечно, мы друзья, хен. — произносит Тэхен, сидящий со скрещенными ногами на кровати Юнги, игнорируя его очевидный бурлящий гнев. — И как друг ты должен мне помочь. — Нет! — быстро отвечает Юнги, тыкая пальцем в сторону Тэхена. — Я не собираюсь помогать тебе. Я не собираюсь больше общаться с тобой, и ты должен уйти прямо сейчас. — Ах, да брось, хен. Ты ведешь себя так только потому, что я мертв? Если бы я был еще жив, ты бы, наверное, меньше дулся? То есть, даже если я мертв, мы все равно можем хорошенько повеселиться. Мы можем... И Тэхен продолжает, и продолжает, и продолжает, доставляя Юнги ощутимую головную боль и зарождающееся осознание, что избавление от Тэхена станет той еще утомительной работенкой. Он поворачивается к своему столу в противоположном конце комнаты и садится там, уткнувшись лицом в ладони (да, драматичная реакция Юнги, демонстрируемая в ответ на все это, является результатом раздражения и крушения его собственных эгоистичных ожиданий, тогда как на самом деле ему следовало проявить скорее сострадательную скорбь по поводу смерти знакомого). Вот и испарилась вся его надежда на тихий, спокойный отдых, когда под ухом все время тявкает щенок золотистого ретривера. Последняя слабая надежда, которая у него осталась, состоит в том, что все это окажется какой-то навороченной, нездоровой шуткой, которую его мать и Тэхен разыграли перед ним. Его мать не особо шутница, хотя этот сценарий нельзя отбрасывать полностью на случай, если его старший брат стал тайным лидером, дергающим марионетку за ниточки из своего скучного, одинокого, уединенного армейского заключения. Ага, его брат, водящий сверхъестественную дружбу с неким Ким Тэхеном, и его мать, просто подрабатывающая актрисой на время его приезда. Конечно, действительно существует ничтожный шанс, что это всего лишь глупая шутка. Посмотреть, например, на Тэхена. Обычно призрак появляется в последние секунды своей смерти, что означает, что любая видимая внешняя рана будет очевидна и невооруженному одаренному глазу. Но Тэхен — просто обычный молодой мужчина (или, скорее, мальчишка, если Юнги уделяет ему больше внимания), с черными взъерошенными волосами и в обычной, простой белой футболке с черной курткой и толстовкой поверх. И эта маленькая надежда на то, что Тэхен действительно может быть жив, в сочетании со значительно бóльшим желанием просто ударить этого болтливого ребенка по лицу, заставляет Юнги медленно потянуться рукой к блокноту, лежащему на столе, и швырнуть его одним быстрым внезапным движением в сторону все еще бормочущего Тэхена. Юнги надеется (желает и молится), что книга ударится о лоб Тэхена, положив конец его бесконечному буйству быстрым "ой" и отчетливой красной отметиной на ушибленной коже. Но события поворачиваются интересным образом, когда книга пролетает сквозь Тэхена, будто он голограмма, прежде чем приземлиться на кровать с мягким стуком. Глаза Юнги расширяются. — Черт, ты действительно мертв, — шепчет Юнги. Это действие исполняет по крайней мере одно из желаний Юнги. Оно утихомиривает Тэхена, остановившегося на середине предложения и смотрящего на Юнги с застывшей улыбкой, которая медленно превращается в зловещий оскал. — Ты только что бросил в меня книгой? — гораздо более низким голосом произносит Тэхен. — Я просто должен бы убедиться, — оправдывается Юнги, вставая со стула. — Разве ты не знаешь, как было бы больно, если бы я был жив? — тот хмурит брови в притворном возмущении. — Эй, по крайней мере, это тебя не убьет. — протестует Юнги. Прямо в этот момент Юнги слышит странный дребезжащий звук, доносящийся с поверхности стола прямо позади него. Когда он оборачивается, его взору предстает приветственно парящая в воздухе стопка блокнотов. Еще до того, как он успевает закончить материться, прямо посреди его "что за нахуй", записные книжки взлетают с того места, где они лежали всего несколько секунд назад, прилетая прямо ему в лицо с абсолютной точностью. Юнги резко взвизгнул, не успевая прикрыть руками лицо, разбитое о пыльные страницы, из-за чего он потерял равновесие от шока и шлепнулся на пол. В него швыряют в общей сложности шесть книг, бросая вызов гравитации и законам физики пикированием ему в лицо. Он, очевидно, достаточно громко шумит, чтобы его мать что-то заподозрила и ворвалась в комнату. — Ты в порядке, дорогой? — спросила она, заглядывая в приоткрытую дверь с телефоном, все еще зажатым между плечом и ухом. Юнги, рухнувший на пол, поднимает большой палец. — Просто поскользнулся на полу, когда нес свои старые блокноты. Все в порядке. — его мать покупается на это оправдание и продолжает разговор, закрывая за ним дверь. Теперь Юнги действительно кипит от злости. Этот гребаный кусок дерьма Ким Тэхен только что швырнул в него записными книжками. Но когда Юнги уже готов обрушить свои проклятия и ярость на этого мертвого ребенка, он быстро оглядывает комнату и понимает, что снова один. Здорово. Ким Тэхен просто швырнул в него блокноты и испарился. . Тэхен исчезает сразу после разгрома с разбрасыванием книг, и хоть это и раздражает, оставляя напоминание в качестве заметной шишки на лбу, отчасти приносит облегчение, даруя покой, о котором он просил. Три дня покоя, если быть точным, потому что Тэхен появляется снова, на этот раз прямо посреди ночи, восседая со скрещенными ногами прямо на его животе. Большинство людей думают, что призраки нематериальны, но Юнги может сказать на это, что их физические законы не так строги, как у живых. Например, призраки и правда проходят сквозь стены. Кто-то скажет, что они парят, но часть с парением связана с тем, насколько прозрачными они могут казаться. В основном они будут ходить пешком, потому что трудно увидеть парящего, летающего призрака. Юнги однажды попытался обосновать эту мысль, ведь если бы призраки действительно могли летать, то большинство из них, вероятно, предпочли бы этот способ передвижения скучному и связанному гравитацией, как живые. Тема наличия в призраках материи раньше вызывала у Юнги головную боль. Их способность проходить сквозь стены говорит Юнги, что у них нет материи, но если это так, то как они могут порой сидеть на кроватях или взаимодействовать с физическими объектами? Почему они просто не плавают вокруг, как пыль? Могут ли они управлять материей собственного тела? Юнги не гений, и по мере того, как он начинает ненавидеть эту часть себя еще больше, он решает просто игнорировать все подобные нависшие над ним вопросы. Одно можно сказать наверняка: призраки не могут прикасаться к людям, и наоборот. Между этими двумя существами не может быть никакого физического контакта. Зная это, можно констатировать, что Тэхен своим сидением на Юнги не причинит ему никакой физической боли. Но тот факт, что Юнги глубоко спит до тех пор, пока его не вытащили в реальность мягким щекочущим шепотом на ухо и не встретили сценой сидящей на нем во мраке человеческой фигуры, безусловно заставляет его подскочить на кровати с визгом, снова здороваясь с твердым полом. — Ой, хён, прости, что напугал, — говорит Тэхен с его кровати, пока Юнги приходит в себя на полу, потирая голову руками. — Ну реально, какого хрена?! — заорал Юнги, прежде чем осознал, насколько это было громко. — Почему ты снова здесь? — продолжил он с шипением. — Эй, ты снова можешь видеть меня, здорово же! Почему-то ты больше не видел и не слышал меня после того, как я швырнул в тебя те книги. Я кричал тебе в ухо, даже пытался пощекотать твое лицо, но ничего не получалось. Сначала я подумал, что ты подшутил надо мной за то, что я ударил тебя книгами. Только когда я прокрался к тебе в туалет, а ты даже ничего не сказал на это, дало мне понять, что ты правда не прикидывался. — Ты, блядь, что? — говорит Юнги, уже стоя на земле. — Ты ходил со мной в туалет?! — Я ничего не видел, хен, клянусь, — поднимая ладони Тэхен. — А даже если и видел... — вкрадчиво продолжает тот — ...это не то, чего тебе следовало бы стесняться, — добавляет он, светя своей квадратной улыбкой. Ярость. Ярость и раздражение из-за дерзкого призрачного ублюдка, который то ли сделал, то ли нет свою ремарку о его гениталиях. Юнги бросается к Тэхену, сидящему на его кровати, и тянет руки к шее младшего, надеясь, что сможет причинить физическую боль фигуре, которой он всем сердцем мечтает двинуть прямо сейчас. Но конечно руки Юнги промахиваются мимо рукава Тэхена, вместо этого хватая пустоту, прежде чем он приземляется на собственную кровать. — Уа, полегче, хен, — говорит Тэхен, вскакивая с кровати и становясь перед Юнги. — Пожалуйста, не злись. Я просто шучу, — улыбается он. — Какого хрена ты снова появляешься через три дня?! — шипит Юнги. — Я не появлялся снова. Чтобы появиться снова, я должен был исчезнуть, а я не отходил от тебя последние три дня. Я был здесь все это время. Ну, судя по твоей реакции, я думаю, мне не следует рассказывать тебе подробности того, что в эти три дня я делал рядом с тобой, но я никогда не уходил. Как я уже сказал, после того, как я бросил в тебя книги, за что я снова приношу свои извинения, ты внезапно перестал общаться со мной, как будто я полностью пропал из поля зрения. — И ты был здесь все это время в течение последних трех дней? — Да, хотя я должен сказать, что просто сидеть, пока ты часами играешь в Overwatch, довольно скучно. Слава богу, твой забавный друг, с которым ты продолжаешь разговаривать по телефону, довольно уморительный. Как там его зовут, Хосок? Он милый, интересный парень. Глаза Юнги расширяются. Похоже, в последние дни призрак следит за каждым его движением. Юнги быстро пролистывает в памяти все, что он делал за последние три дня, чтобы убедиться, что там нет ничего постыдного. Первый день прошел без происшествий, после исчезновения Тэхена он просто почувствовал абсолютное облегчение и провел остаток дня, прохлаждаясь в своей комнате и разговаривая с мамой и папой после ужина. Второй день он провел, сходив утром на рынок с мамой, а потом всего несколько часов играл в видеоигры, а третий день проходил точно так же, пока он не собрался лечь в кровать и... Лицо Юнги краснеет. — Ты был в моей комнате сегодня вечером, когда я... — ...неистово надрачивал колбаску под 3d-хентай, где в маленькой раздевалке Диву трахает транс-версия Мерси? Ох, конечно да. Ты вообще представляешь, как трудно призраку достать порнушку? На данном этапе я открыт для любого жанра, который попадет мне в руки, — улыбка Тэхена огромная и сияющая. На этом моменте Юнги издает звук близкий к боевому кличу, прежде чем снова безуспешно попытаться причинить Тэхену физическую боль, бросившись к нему и швырнув любой небьющийся предмет в смеющегося, сияющего призрака. — Эй, эй, я шучу, хен, я шучу, — Тэхен протягивает руку, пытаясь успокоить Юнги. — Конечно я вышел из комнаты. Несмотря на то, что я призрак, у меня все еще есть свой мужской кодекс. — Ага, конечно. Я собираюсь изгнать тебя, Ким Тэхен. Готовься к экзорцизму! — Нет, нет, хен, пожалуйста, не надо, — сжимает ладони Тэхен. — Пожалуйста, не изгоняй меня. Я просто шучу, поверь мне. — Нет! Просто оставь меня в покое. — О, пожалуйста, хен. Ты не представляешь, как мне скучно быть мертвым. Я обещаю больше не подшучивать над тобой уважать твои границы. Но, пожалуйста, не изгоняй меня, там действительно скучно, и большинство призраков, которых я знаю, действительно старые, и они не веселые. Ты первый человек, с которым я разговариваю за целую вечность, хен. Юнги вздыхает и трет висок. А вот и самое сложное. Даже если Тэхен пытается свести все к веселью и радости, каждый призрак по природе прилипчив. Если Тэхен останется, это плохо кончится, потому что стопроцентно будет какое-то одолжение, о котором он попросит Юнги. — Нет, Тэхен. Ты просто попросишь сделать кое-что для тебя, — тон Юнги становится серьезным. — Сначала ты попросишь разрешения остаться, и даже если я скажу "нет", ты в любом случае наплюешь на мои слова, потому что ничто не сможет помешать тебе изводить меня. И даже если я скажу "да", ты проведешь первые дни, радуясь, что тебе есть с кем поговорить, прежде чем постепенно раскроешь свои истинные намерения — попросить меня о помощи. Поэтому, прежде чем ты попросишь меня об этом, я просто скажу, что не могу тебе помочь, Тэхен. Я не могу помочь тебе уйти, потому что я так же, как и ты, не знаю, почему ты здесь; я не могу помочь тебе пообщаться с членом твоей семьи. Так что, пожалуйста, просто уходи, Тэхен. Когда Юнги заканчивает свою речь, улыбка с лица Тэхена исчезает начисто. Призрак безмолвно смотрит на него. — Но я не хочу от тебя ничего такого. Я не хочу, чтобы ты помогал общаться с моей семьей. Юнги хмурится. Неужели Тэхен говорит это, только чтобы убедить его в собственной неправоте и таким образом получить разрешение остаться? — Я говорю правду, хен, — говорит Тэхен, понимая недоверие Юнги. — Я не лгу тебе. Я обещаю, что никогда бы этого не сделал. Все, о чем я прошу, — это небольшая компания. Я знаю, что ты собираешься уехать из города после окончания лета, и я все равно не смог бы преследовать тебя до самого Сеула, даже если бы захотел. Просто одиноко быть мертвым, хен, и я думаю, ты понимаешь это. Есть что-то тревожное в том, как Тэхен смотрит на него, ведь это первый раз, когда парень вглядывается в него с искренним выражением, а не с лицом счастья-выше-крыши. Его тон полностью меняется на серьезный, и это задевает Юнги за живое, когда он слышит Тэхена таким. Но что заставляет сердце Юнги сжаться, так это взгляд, которым Тэхен одаривает его. В его глазах нет ни мольбы, ни слез, ни требовательности. Это просто взгляд человека, осознающего горькую реальность, окрашенный печальной меланхолией относительно неоспоримой вечности, в которой он находится. Просто одиноко быть мертвым. Когда-то давно, в далеком забытом прошлом, кто-то сказал Юнги те же слова задолго до того, как он понял, как все устроено, и у этого кого-то был такой же взгляд, как у Тэхена прямо сейчас. Юнги моргает и кладет ладонь на ногу. У него нет потребности или желания вспоминать об этом. — Только до конца лета. Я обещаю тебе, хен. Я не буду вмешиваться в твою личную жизнь. Просто позволь мне побыть с тобой, пока не закончится лето. После этого ты можешь уйти, и все будет хорошо. Это все, о чем я прошу. — произносит Тэхен. — Что, если это просто уловка, чтобы позже умолять меня связаться с твоей семьей или завершить любое твое незаконченное дело? — Я не хочу, чтобы ты общался с моей семьей, хен, — хмурится Тэхен. — Это последнее, чего я от тебя хочу. Что-то в этом взгляде беспокоит Юнги. Большинство призраков убили бы, чтобы связаться со своими близкими, но вот он Тэхен, желающий полностью противоположного. Самое неприятное, что Юнги не видит в его взгляде ни намека на ложь. — Ну пожалуйста, хен? Только до конца лета? — снова спрашивает Тэхен. Юнги вздыхает. В конце концов, он раб своих собственных способностей. — Не сиди у меня на животе... — как только Юнги произносит эти слова, он уже видит, как на лице Тэхена расцветает улыбка. — ...не появляйся без предупреждения, и самое главное, оставь меня, блядь, в покое, когда я тебе скажу. Отказ сотрудничать, или если тебе удастся каким-то твоим Ким-Тэхеновским способом разозлить меня до чертиков, — я взорвусь и позвоню первому же буддийскому монаху, которого знаю, и изгоню тебя навсегда. — Юнги заканчивает предложение угрозой, которую Тэхен, похоже, игнорирует. — Боже мой, спасибо тебе, хен! Спасибо. Ты не пожалеешь об этом. Я лучшая компания, которая у тебя только может быть. Я обещаю, что не разочарую и не наскучу тебе, хен, — прыгает от радости Тэхен. Юнги пугает не скука, его пугает противоположное — чрезмерность Ким Тэхена. Глядя на него, танцующего прямо сейчас, Юнги уже жалеет о своем решении. — Не слишком радуйся, Ким Тэхен. Я делаю это только потому, что ты в любом случае продолжишь умолять и бесить меня. — О, ты не пожалеешь об этом. Я подарю тебе лучшее лето в твоей жизни, которое ты никогда не сможешь забыть! И когда Юнги вздыхает и прогоняет Тэхена, чтобы он мог снова заснуть (что Тэхен взволнованно воспринял как приказ, ответив ему тем, что отдал честь, прежде чем выйти из комнаты через закрытую деревянную дверь), последние слова призрака продолжают отдаваться в голове вместе с тем его взглядом и определенным воспоминанием с незапамятных времен, которое он больше не может подавлять. Лучшее лето в его жизни, которое Юнги никогда не сможет забыть. Юнги, возможно, слишком много думает, но когда сон наконец возвращается к нему, последняя частичка сознания предупреждает его о том, что кажущиеся невинными слова Тэхена, по иронии судьбы, будут преследовать его всю оставшуюся жизнь.