Полицейская шарага

      Дорога от аэропорта до университета заняла всего около двадцати минут, но даже за это короткое время парень, управлявший машиной, успел рассказать своим пассажирам всю основную информацию об Аризоне, Финиксе, ВУЗе и своих главных изобретениях. В самом начале рассказа он упомянул своё имя, после чего вставлял его почти в каждое предложение. «Самовлюблённый идиот», — сидя в задней части машины, Кейтлин пыталась отвлечься от надоедливых разговоров парня, что, казалось, иногда даже за дорогой не следил, пытаясь как можно чаще вставить свою личность в рассказ. Некоторые пытались превратить этот невероятный по скучности монолог в хоть какой-то диалог, но Джейс и не думал останавливать свой поток мыслей, из-за чего все вскоре сдались и, либо уткнулись наблюдать пейзажи за окнами и разглядывать узоры ковриков на полу, либо старались вздремнуть, оперевшись на ремень безопасности. Их же сопровождающая всё так же молчаливо смотрела на дорогу и иногда открывала телефон, чтобы что-то написать.       Пейзажи Аризоны действительно не были впечатляющими: и хотя весь путь пролегал только через центр города, можно было понять, что ничего кроме песка, кактусов, пальм и кучи одинаковых домиков в ближайшие полгода никто из находящихся в машине не увидит. «Что ж, ну спасибо и на том, что здесь не бывает холодно», — и хотя на улице и было настолько жарко, что на ближайшем камне можно было спокойно жарить яичницу, для Кейтлин вся эта погода была настоящим спасением: за последние три года она ни разу не побывала где-то, где летняя температура поднималась бы выше 25, что для такого любителя свариться заживо как мисс Кираманн не являлось самым приятным раскладом.       Во время того как Кейтлин изучала вывеску ближайшей кофейни, пока машина стояла на светофоре, на телефон девушки пришло сообщение. С неохотой вытянув смартфон из кармана, она ввела какой-то очень замысловатый пароль и открыла мессенджер. На экране высветился чат с одной из девушек, находящихся в автомобиле. В телефоне показалось с первого взгляда непонятное сообщение от Мел с текстом «¿Cómo te gustan estas bellezas?». В мыслях Кейтлин промелькнуло: «Опять шифруется», и, со вздохом полным приятного предвкушения, девушка начала писать в ответ.

Доктор Октавиус

¿cómo te gustan estas bellezas?

Думаешь, хоть кому-то рядом со  мной есть дело до нашей переписки?

por supuesto, un vaso;) no violes la atmósfera de secreto

Эй, я не стаканчик

como dices, una chica bebiendo cerveza de un vaso)  aun no has respondido mi pregunta(

Когда-нибудь эти скобочки окажутся у тебя в заднице) Не знаю, но парень похоже что умеет говорить только о себе

+ но если выпадет возможность посмотреть на него во время работы и молчащего я только за

Кто бы сомневался

¿qué hay de la señorita llámame de ninguna manera? 

Ну эм

кто-то засмущался)       Кейтлин быстро заблокировала телефон, попутно закатывая глаза и ухмыляясь. Мел знала ее достаточно хорошо, чтобы иногда вводить в ступор. И пусть иногда этот ступор и шел на пользу, чаще всего Кейтлин просто хотелось выдать подруге хороший подзатыльник, как какому-нибудь младшему братишке.       Неожиданно темная макушка повернулась и с сидения спереди выглянула Мел. Она перевалилась через подлокотник и с улыбкой одними губами прошептала свою любимую фразу: «Useless lesbian». Её темно-каштановое каре выглядывало из-под панамы таким образом, что девушка становилась похожа на осьминога, как и всегда, когда Мел носила какие-либо головные уборы. Кейтлин постоянно находила это забавным, в то время как ее подруга всячески пыталась пригладить непослушные пряди и кидала на нее злобные взгляды. В этот раз Кираманн решила не подначивать и так уже разошедшуюся Мел и коротко показала той на волосы. Девушка спереди быстро достала из сумки маленькое зеркальце и, ужаснувшись своему внешнему виду, начала агрессивно приглаживать непослушные пряди.       Пока машина стояла на светофоре, окна успели раскалиться, наверное, до градусов сорока, а от крыши, казалось, уже начал идти пар. Солнце видимо решило испечь парочку кексов в духовке под названием «Финикс», а заодно и всех ее обитателей. Южная жара заживо заваривала мозги в черепной коробке, создавая некоторое подобие наваристого бульона с кусочками моркови в качестве мыслей, так, что, даже такому любителю тепла как Кейтлин, было не по себе. Перед глазами начали скакать чёртики, и девушка приняла решение ненадолго опустить веки. «Видимо жить здесь будет немного труднее, чем я предполагала», – с этими мыслями Кираманн провалилась в сон.

***

— Так, Кексик, давай, подъём.       Чья-то жесткая рука легко коснулась щеки Кейтлин и, чуть задержавшись у скулы, мягко ударила несколько раз по лицу девушки. Резко открыв глаза, Кираманн выпрямилась и уставилась на того, кто помешал ее сну. Вай сидела почти вплотную, опустившись на корточки, и внимательно изучала лицо Кейтлин.       — Может ты перестанешь на меня пялиться? — девушка не выдержала этих чуть ли не минутных гляделок.       — А может ты перестанешь пялиться на меня, Кексик? – приподняв бровь, Вай сделала многозначительное лицо и немного отодвинулась. – Давай поднимайся, мы приехали.       Девушка вышла из машины и встала у двери, ожидая Кейтлин. «И что это было?», – пронеслось у дипломантки в голове. Решив не испытывать судьбу, она постаралась как можно быстрее выскочить из фургона, насколько ей позволяли длинные затекшие ноги и ее детская неуклюжесть.       Пейзаж вне машины разительно отличался от всего того, что девушка видела в Аризоне до этого. Аккуратно постриженные газончики перед обычными домами, совершенно нехарактерными для юга, раскидистые деревья вдоль дорожки к главному входу и пестрящие оттенками голубого и желтого цветы в горшках на крыльце. Где-то за входной дверью носились из стороны в сторону люди и перекрикивались, видимо, пытаясь что-то решить. Серый сайдинг дома сиял на солнце, а несколько небольших окошек, еще не закрытых шторами от беспощадного пекла, принимали и отражали горячие лучи.       — Шевелись, Кексик. Нам еще тачку сдавать, – розоволосая девушка пару раз ударила по обшивке машины и, дождавшись пока Кираманн твердыми ногами встанет на землю, закрыла за ней скрипящую сдвижную дверь, после чего села на переднее пассажирское сидение. – Так, чемодан уже в твоей комнате. В курс дела тебя введет парень внутри, зовут Виктор, – девушка говорила, выглядывая из открытого окна. Неожиданно она схватила руку парня за рулем и помахала Кейтлин на прощанье. – Джейси, скажи «пока» этой красотке.       — Пока, красотка, – вяло протянул парень и, вернув свою руку на руль, надавил на газ. Вскоре, набрав бешеную скорость, машина скрылась за поворотом.

***

      Зайдя в дом, Кейтлин обнаружила себя действительно в неком филиале ада перфекциониста: везде сновали ее однокурсники, таскающие в своих руках все (от книг до мебели), а холл теперь был больше похож на склад, чем на то, чем он должен являться. Пока девушка оглядывала место, в котором ей предстояло жить на протяжении следующего учебного года, и старалась не наступить на чужие пожитки, чья-то худая рука настойчиво потянула ее в сторону зала, направляя за собой так, чтобы никто из проходящих не смог сбить Кираманн с ног. Не в силах оторвать взгляд от сияющего на солнце витража над дверью, девушка тупо повиновалась и переставляла ноги вслед за провожающим, даже не удосужившись посмотреть, кто же ее ведет.       Оказавшись в зале, Кейтлин оглянулась и заметила невысокого парня с кудрявыми волосами цвета каштана и тростью в руке. На вид он был очень худым, можно даже сказать, болезненно худым, с сероватой кожей и проницательными глазами. Отпустив руку девушки, он мягко улыбнулся и галантным жестом пригласил Кейтлин присесть в ближайшее кресло, с то время как сам остался стоять, опираясь на свою трость.       — Вероятно, вам уже меня представили, но я все же предпочитаю знакомиться самостоятельно. Я Виктор, — молодой человек протянул руку девушке напротив. Она торопливо пожала жилистую кисть, про себя отметив ее сухость.       — Кейтлин, — Кираманн улыбнулась в ответ, и парень убрал руку. — Приятно познакомиться.       — Взаимно. Я буду неким подобием куратора для вашей делегации, так что по всем вопросам обращайтесь ко мне, — Виктор мягко улыбнулся, после чего вытащил из кармана небольшой ключ и протянул его Кейтлин. — Ваша комната на втором этаже, третья слева, номер 8С. Женская ванная комната – здесь, на первом этаже, первая дверь за лестницей. Ваш чемодан уже подняли, не бойтесь, вскрыть его не пытались, — парень поднял с кофейного столика лист А4 на планшете и принялся его заполнять. — По крайней мере, я очень на это надеюсь. Но шутки в сторону, поставьте свою подпись здесь и здесь, — Виктор протянул документ Кейтлин и указал ручкой, где нужно подписать. — Сегодня в 8 будет ужин, явка обязательна. Там познакомитесь с остальными жильцами дома и кураторами. Приятного дня.       Кейтлин благодарно кивнула и, вернув лист куратору, направилась в указанную на бирке ключа комнату.

***

             Как и ожидалось, помещение оказалось не самым большим: высокая полутороспальная кровать, под которую с легкостью поместился даже огромный чемодан Кейтлин Кираманн, прикроватная тумбочка, небольшой стол с лампой и самым обыкновенным стулом, сделанным, скорее всего, где-то в мастерской на территории кампуса, потому что даже самые отвратительные компании не могли укоротить одну ножку на целых 2 сантиметра, и фанерный книжный шкаф с множеством полочек, которые, скорее всего, прогнутся уже через дня 3. Окна, к счастью, снабдили двумя слоями штор с тюлем, что значительно облегчало существование в условиях южного штата с ежедневными солнечными ваннами по 18 часов в сутки.       Не найдя в себе силы хотя бы открыть чемодан, Кейтлин медленно подошла к столу. На нем лежала какая-то брошюрка про универ, так что, не найдя в комнате больше ничего интересного, девушка наклонилась над столом и закрыла самый плотный слой штор, не забыв перед этим открыть само окно на проветривание. Помещение погрузилось в полумрак, с детства привычный Кейтлин, и ноги как-то сами потянули ее к кровати. «Ничего же не будет, если я ненадолго прилягу?»       Написав лучшей подруге о своем прибытии на кампус, девушка отложила телефон на тумбочку и закрыла глаза. Вскоре она погрузилась в сон, приносящий ей множество страннейших картинок, спонсируемых невыносимой жарой, проникающей даже сквозь плотные шторы и дурманящей сознание.