проклятая гуашь.

***

      – курильщик, на всю комнату твоей краской воняет. я уже не выдерживаю этого запаха. езжай рисовать в туалет, или кофейник, но ей-богу, пожалуйста, только не здесь. голова кругом идет.       остальные в четвертой согласились. курильщик на это только хмыкнул, а македонский открыл окно и поспешил помочь курильщику собраться.       – у тебя очень едкие краски, курильщик.       македонский осторожно нес мольберт, табаки вез стакан, краски и прочие принадлежности для рисования. мустанг жалобно завывал и шумел. даже для него это слишком тяжко.       – ну вот и все. дорисуешь – возвращайся. цвета красивые, и картина тоже, но...        – да понял я уже! – курильщик закатил глаза.       они ушли. и уехали. теперь курильщик наконец-то в одиночестве и тишине. нет шума радио, нет вечно говорящего табаки, беззвучных действий македонского, недовольного чем-то лорда, остальных... он совершенно один. будто впервые. только он, мольберт напротив, и он другой. зазеркальный. в отличии от курильщика, он всегда здесь.       наши отражения — несчастные заложники зеркал. они скрыто ненавидят нас и нашу свободу. если будешь долго смотреть на них – вы обязательно поменяетесь местами, и ты хоть и ненадолго, но ты прочувствуешь их одиночество.       курильщик продолжил рисовать. он рисовал луну. ярко-белую. а вокруг – зеленое небо. не черное и не синее, каким должно оно быть. зеленое, с оттенками болота и мятых листьев в лужах. тягучее. не сырое, и точно не такое, какое было в первой, а именно такое, какое может быть только в четвертой.       курильщик был максимально увлечен процессом. вокруг все искажалось, шло кругами, как на картине, но он был сосредоточен на другом. будто сам парит в небе и дорисовывает его. вот таким оно должно быть.       его дзен прервали тяжелые, шаркающие шаги. это был черный. потрепанный и уставший, будто его подрали его же псы.       – привет, курильщик, – хрипло поприветствовал его черный.       – привет, – ответил он, не оборачиваясь, но все же слегка развернул коляску. – что с тобой? точнее, кто тебя так?       черный опустил голову и осмотрелся. действительно потрепало его.       – да так, опять своих разборонял. и чего это им вздумалось подраться...       – нелегка жизнь вожака, да?       – да, есть такое. а ты чего здесь рисуешь? твои уже совсем загрызли? я ж уже говорил, если хочешь, я тебя к себе заберу, только скажи, – черный еле заметно улыбнулся, поправляя майку.       курильщик немного смутился. ему было приятно, что черный о нем так заботится. по телу пробежали мурашки. видимо, надо было надеть кофту.       – нет, черный, спасибо, но ты все не так понял. из-за краски. чувствуешь?       он вдохнул запах, который перебил даже обычный запах туалета. это была гуашь. обычная гуашь с резким запахом, самая дешевая которую только можно было найти.       – я бы тоже тебя выгнал. наверное... – усмехнулся черный.       – ну понимаешь, новая краска... у неё ведь всегда такой запах.       черный подошел поближе и умостился на умывальник, прямо как сфинкс тогда. в целом, он сильно похож на него. но вот черный не такой. совсем не такой, как он, абсолютно другой. внутри.       – красиво. знакомый вид. кажется, будто я уже его где-то видел.       – тебе не кажется, – курильщик поежился.       он повернул коляску и продолжил рисовать. спустя пять минут небо было завершено, и можно было приступать к другим деталям.       – можно я кое-что добавлю? постараюсь не испортить. честно.       курильщик, ни на секунду не задумываясь, вручил ему кисть. черный подошел поближе и мокнул её в желтоватую краску. мягкими движениями руки он добавил несколько темно-желтых кругообразных полос, ведь само небо было круглым.       – таки все испортил. прости, если надо, я достану тебе новую бумагу.       – наоборот. так намного лучше. спасибо, – курильщик улыбнулся.       он продолжил рисовать. теперь на картине появились темные ветви с красными цветами. что это? розы? существуют ли вообще такие цветы в реальности? они тянулись изо всех сторон, будто три разных дерева, закручиваясь черными колючими стеблями.       – я понял. это ночное небо четвертой. мда-а, давно на него не смотрел.       – да, именно, – спокойно ответил курильщик, дорисовывая детали.       голос черного раздался прямо над его ухом. курильщик положил кисточку в стакан и убрал руки. он то ли смотрел на свою работу, то ли в сторону. руки черного аккуратно и медленно обняли его, скрестившись на груди.       – может посмотрим на это небо сегодня вечером? не из окна. хочешь?       сердце курильщика колотилось с бешеной скоростью, это ощущал и черный. и не только у него. мгновенно стало жарко.       – хочу. я так понимаю, ты предлагаешь залезть на крышу? но это опасно, да и тем более...       – не бойся. все будет хорошо. главное доверься, – прервал его черный.       после этих слов, сомнений на счет безопасности стало немного меньше. да и если подумать, крыша не так опасна, если лезть вдвоем. показано это на примере лорда со сфинксом, которые смогли. и такой сильный парень и колясник уж точно смогут, хоть курильщик и совсем не такой ловкий, как лорд.       – тогда приезжай сюда вечером, сразу после заката. неудобно конечно без часов.       – ага. так ещё и единственные часы, которые я смог пронести после переезда на дне сумки, пропали.       – табаки их разбил. он тиканье слышит по всей комнате, а иногда даже за её пределами, – черный немного нахмурился и отвел взгляд.       – а почему он так их не любит? — курильщик надеялся на ответ. это ведь черный, он точно ответит, он всегда подберет нужные слова.       но он не может, ведь просто не знает ответа.       – извини, но я правда не знаю. спроси у других. у сфинкса, например, он же все про всех знает... или у самого табаки. хотя это такая себе идея, конечно.       – ладно, спасибо. я обязательно приеду после заката. а спрашивать лучше не стану...       – тогда до встречи, – черный убрал руки и ушел.       в голове курильщика была каша из разных мыслей. тягучая и жуткая. он ждал, пока краска окончательно высохнет и немного выветрится, прежде чем уехать.       в дверях снова появились табаки с македонским.