проклятая гуашь.

***

      курильщик весь остальной день грыз себя и много думал. к чему бы это? почему? неужели он совсем поехал крышей, и это всё было его видением? читал состав краски. ничего термоядерного не нашел, а странно.       выглянув в окно, он заметил начало заката, и весь на адреналине, чуть покрасневший и грызущий нижнюю губу, поспешил выехать из четвертой, без куртки, с блокнотом и принадлежностями для рисования на коленях.       – что это с ним? – спросил сфинкс, отвлекшись от книги, которую ему листал слепой. правда, неизвестно у кого. вопрос в пустоту.       – да черт его знает. странный он сегодня, – ответил табаки, делая вид, что правда не знает.       было довольно пусто как для коридора. курильщик скрипел колесами, что отдавалось эхом по всему этажу. из комнат доносился тихий шум.       – ты не долго меня ждал? – спросил курильщик, надеясь, что не опоздал. гребаный табаки и его гребаная непереносимость часов.       черный медленно повернулся и отрицательно кивнул.       – нет, я сам только пришел. пойдем?       по коридору они передвигались спешно, будто собираются сделать что-то страшное. даже когда слепой убил помпея, никто так не спешил в спортзал, как они сейчас. и при этом, абсолютно молча.       с горем пополам, они таки залезли на крышу. пару раз чуть не упали, один раз курильщик где-то ударился... слезть будет легче, наверное.       – здесь так красиво... никогда не бывал на крышах, если честно, – восхитился он, но поспешил продолжить. — и прохладно. немного. легкий осенний ветер подул ему в лицо, разлохматив волосы. по телу снова пробежали мурашки. тут тоже тихо. где-то внизу ездили машины, но до них дела не было. черный, ничего не спрашивая, взял и отдал ему свою куртку. это была классическая черная кожанка, немного поношенная, но очень большая и теплая. сам он остался в одной майке.       – ты не будешь рисовать? – будто смутившись, спросил его черный. курильщик вышел из транса.       – а, ну да... я же взял с собой блокнот... буду, конечно.       он растерянно достал его вместе с небольшим набором карандашей и прочим барахлом. все, что понадобятся для рисования заката. он принялся рисовать.       курильщик был не на шутку вовлечен в процесс. спокойно-серьезное лицо. часто хмурил брови, пользовался ластиком и просил черного подточить карандаш ножом. то красный, то желтый, они ломались под напором вдохновения.       – вроде готово. оцени, если хочешь.       черный осторожно взял в руки блокнот, глядя то на закат, то в него. сверялся.       – очень похоже. красиво. ты молодец, курильщик... – он действительно засмущался, и последний это заметил.       черный убрал блокнот в сторону и притянул курильщика за его же куртку. поцеловал. совсем легко и аккуратно, будто несвойственно черному. но все равно покраснел, став даже краснее, чем сам закат.       заметив то, как черный глядит на его губы, он легонько кивнул.       – спасибо тебе за все, черный. я тебя люблю.       ВДРУГ, ОТКУДА НЕ ВОЗЬМИСЬ, ПОЯВИЛИСЬ МАКЕДОНСКИЙ И ТАБАКИ