While I'm breathing — Love and believe.

К сожалению, глава без Томаса Шелби!!!       — Где эту чертову девчонку носит? — прокричал Виктор Фарлоу на весь отдел так, что Лили подскочила на месте и поджала губы, выдумывая уже самые страшные вещи, которые только могли произойти с Эбигейл на конных бегах. — Если это отродье ада не появится к девяти в моем кабинете — уволю к чертовой матери!       Мужчина грозно бросил взгляд на дверь и зло рыкнул, скрывшись в своей обители. Лили обеспокоенно взглянула на наручные часы, нетерпеливо постукивая пальцами по деревянному столу. Она резко вскочила, когда дверь в типографию распахнулась, ожидая увидеть темную копну волос мисс Шарп. Но в помещение зашла незнакомая женщина с ребенком на руках. Милс недовольно цокнула и вновь уселась на свое место, нервно положив одну ногу на другую.       — Ты чего такая взволнованная? Нервишки шалят перед свадьбой? — раздался позади нее тягучий голос ее подруги, отчего Лили вздрогнула и обернулась, сложив руки на спинке стула. — Ты плакала?       — Где вы были? Я волновалась и… — она облегченно вздохнула, наконец осознав, что с Эбигейл все в порядке, — накрутила себя до такой степени, что ногти грызть начала. Вот, взгляните, — будто в доказательство своим словам, она протянула руки в сторону Шарп.       — Понятно, — удивленно протянула брюнетка, убирая от своего лица ладони блондинки. — С чего ты взяла, что со мной что-то должно произойти такого, отчего стоит так волноваться? Все хорошо, можешь расслабиться. Никто не заметил моего опоздания?       Эбигейл устало кинула сумку на письменный стол и сама опустилась на стул рядом. Запрокинув голову назад, она выдохнула и быстро поморгала, чтобы не заснуть в ту же минуту. Она так и не поспала даже пару часов, проведя их за совершенно глупыми размышлениями. «Нужно собраться и уже начать работать», — мысленно убедила себя брюнетка, подозрительно взглянув на, так долго затянувшееся молчание подруги.       — Вообще-то у тебя будут проблемы, если ты не успеешь за полторы минуты добежать до кабинета Фарлоу.       — Черт! — тихо вырвалось у брюнетки, и она резво рванула в сторону лестницы на второй этаж, где находились кабинеты всех высших «чинов» этой типографии.       — Да, он все утро так говорил, — прошептала Лили, вернувшись к своей бумажной волоките, которая горой возвышалась над ее столом. — Черт…       Эбигейл резко остановилась перед дубовой дверью директора, явно боясь постучаться в нее. Она про себя подумала, что глупо бояться своего начальника, но не бояться Томаса Шелби. Девушка аккуратно постучала в дверь и также осторожно приоткрыла ее, поступая внутрь комнаты. Она была тут не первый раз, но каждый шаг за порог этого кабинета отдавался тяжелым гулом в голове. Шарп никогда не ощущала такой гнетущей атмосферы на себе, но в кабинете директора Фарлоу она была дьявольски особенной.       В общем и сегодня ничего не поменялась. Плотные темные шторы закрывали широкое окно, лишь одинокий лучик света, пробивающийся сквозь щель, дарил надежду Эбигейл о благополучном разговоре с начальником. Кстати, о нем. Мистер Фарлоу сидел за своим рабочим столом, не отводя взгляд от наручных часов, явно полагая, что брюнетки вскоре в его отделе не будет. Но спешный цокот каблуков по паркету, боязливый стук в дверь и, вообще, явившаяся вовремя, Шарп, заставили его разочарованно вздохнуть и понурить голову. Брюнетка хотела что-то сказать в свое оправдание, но стальной голос ее перебил:       — На тебе статья о коммунистах, пропагандирующих свой строй в Бирмингеме.       — Что? — удивленно переспросила девушка, сделав еще один шаг в сторону начальника, явно боясь, что неправильно расслышала его. — На мне? А как же ваши речи о том, что женщины в журналистике настолько же плохи, как мужчины…       — Мисс Шарп, бери чертову папку с информацией и выметайся из моего кабинета, — мужчина кинул на край стола документы с этим делом. — В среду ты должна сдать статью в редакционный отдел. Так что не трать время и мои нервы!       — Большое спасибо, мистер Фарлоу. Работа очень важна для меня, и я признательна, что вы доверились именно мне, — возбужденно произнесла это Шарп, что в глазах загорелись искры благодарности и открытости.       Директор неопределенно махнул головой в сторону выхода, и Эбигейл тут же выскользнула из кабинета. Прислонившись спиной к двери, она счастливо улыбнулась. Все же не зря она приехала в Бирмингем. И вывод этот девушка сделала не только из-за статьи: она нашла тут то, что искала все свою жизнь — идею, мысль, сюжет для своей книги, героя, который запомнится каждому читателю своими холодными голубыми глазами. Она нашла тут Томаса Шелби.       Прижав папку к груди, Шарп спустилась со второго этажа под обеспокоенный взгляд подруги. Эбигейл все время их дружбы удивлялась такой напрасной боязливости блондинки, иногда ее чрезмерной серьезности и ответственности. Лили была девушкой, которая должна была контролировать все, что только можно, начиная с работы и заканчивая личной жизнью Шарп. Самый первый день их знакомства это раздражало брюнетку, но после начало забавлять, а сейчас она просто закатывает глаза на такие всплески эмоций.       — Это что? — заинтересованно произнесла Лили, когда на стол с глухим хлопком упала папка. — Профсоюз, социалисты, Фредди Торн… Зачем вам это?       — Мне незачем, — пожала плечами Эбигейл и оперлась бедром о стол. — Это нужно читателям бирмингемской газеты, может и немножко приближенным к королю. Шелби привлекли их внимание к нашему городу.       — То есть, — блондинка удивленно приоткрыла рот, — мистер Уничтожу и Закопаю вызывал вас не за увольнением, а для того, чтобы дать статью? Что вы такого сделали?       — Всего лишь опоздала на работу, — умиротворенно ответила Шарп, беря в руки документы и садясь напротив Лили. — Как думаешь, стоит это делать почаще?       Милс вздернула брови и усмехнулась. Ее подруга казалась на удивление веселой и жизнерадостной сегодня, что было весьма странно, учитывая вчерашний ее вечер. Лили все никак не могла осмелиться за весь рабочий день спросить ее про поход на конные бега, поинтересоваться ее впечатлениями, а может быть, и посочувствовать ей, если будет нужно. Но на лице у Шарп была приветливая улыбка, а в глазах по-прежнему ничего нельзя было прочитать. Это пугало. Пугало и одновременно восхищало. Пугало тем, что такая холодность со стороны Эбигейл могла быть оправдана вчерашними событиями, восхищало — стойкостью и непробиваемостью духа. И правда, Эбигейл с виду была сильной женщиной, которая могла дать отпор любому, кто ее посмеет обидеть. Но чувствовала ли она то же самое внутри? Что было у нее в душе понятия не имела ни то что Лили, даже сама Эбигейл.       Когда закончились рабочие часы, девушки выпорхнули из отдела почти самыми первыми. Сегодня был день, когда ближний круг родных Милсов и Эвансов последний раз собираются перед свадьбой, выражая все «за» и «против» этого брака. Для Эбигейл это было странно и жутко, что кто-то лезет в жизнь будущих супругов, но Лили заверила, что это ни что иное, как еще один повод повеселиться народу, в столь гнетущее время в Англии.       Шарп рассчитывала, что ее это обойдет стороной, ведь она не являлась ближним кругом никакой стороны. Но в руки Эбигейл было отдано напрямую от Эндрю приглашение на ее имя, что немного размягчило сердце девушки. Было, несомненно, приятно такое внимание к своей незначительно персоне, и она все с той же сдержанной улыбкой приняла просьбу.       Встреча должна была состояться в доме семейства Эвансов. Так и произошло. Ближе к шести часам вечера за Эбигейл заехала машина от имени главы будущего семейства. Брюнетка была готова: темное строгое платье миди с белым воротничком, туфли на невысоком каблуке, волосы были по привычке собраны в высокую прическу и заколоты серебряным гребешком. Все было очень просто, но тем не менее красиво и гармонично.       Как оказалось, целое поместье располагалось за пределами Бирмингема. Вокруг была тишина, восхитительная природа, свежий воздух, — все это говорило об отличиях от городской картины. Двухэтажный дом был в стиле рококо — слишком вычурно, пышно, даже чересчур. За это и зацепилась Шарп, как только увидела его. Хотя прилежащая земля, сады и пруды, произвели весьма приятное впечатление.       Машина въехала в ворота и остановилась напротив входа. Лакей открыл дверь Эбигейл, вежливо поприветствовал и галантно подал руку. Выйдя из салона, девушка снова прошлась взглядом по зданию: никогда бы она не стала жить в подобном, хоть и душа желала роскоши. Отведя взгляд, брюнетка выдохнула и направилась ко входу, заметив там дворецкого. Это был молодой человек, примерно ее возраста, одетый в серый костюм, застегнутый на все пуговицы, такого же цвета бабочка, а на руках белые перчатки. Он тоже почтительно склонил голову, принял тот самый конверт с приглашением и предложил проводить ее в зал, где будет проходить вечер. Отдав в гардероб пальто и шарф, она последовала за ним, по пути оглядывая помещение. Все говорило о том, что семейство Эванс было чуть ли не самой богатой в округе Бирмингема. И это было странно, ведь их единственный сын (как говорила Лили) работает простым шофером и, так или иначе, связан с Острыми Козырьками.       — Прибыла гостья со стороны мисс Милс — Эбигейл Шарп, — представил меня еще один из прислуживающих в этом доме, когда двери передо мной открылись, и я прошла в помещение. Огромный стол, стоящий в середине, был еще пуст, а люди с бокалами шампанского и вина стояли около окон, открывающих прекрасный вид на задний двор. Были люди, кто заинтересовался картинами, развешанными на стенах и почти не оставляющих ни единого просвета между ними.       — О, мисс Шарп, вы как раз во время, — подбежала ко мне Лили под руку со своим женихом. — Прекрасно выглядите, правда, Эндрю?       — Да, мисс Шарп, вы поистине красивы, — кивнул парень и, когда его невеста отвернулась на какой-то оклик, иронично закатил глаза. — Как вы доехали?       — Спасибо, все отлично, — улыбнулась брюнетка и взглянула на весьма большое количество людей. — Я думала встреча для ближнего круга.       — Так и есть, — проговорил блондин и проводил взглядом Лили, которая весело щебетала с какой-то пожилой женщиной. — Но половину из своих родственников я знать не знаю. Отец составлял список гостей, я к этому никаким образом не причастен.       — Эндрю, слушай, — шепотом проговорила Эбигейл, — я обещала не вмешиваться, но зачем тебе это надо, если твои родители настолько обеспечены и могут принести все к твоим ногам?       — Наверное, худший из всех человеческих пороков — это гордость. Я, мисс Шарп, не хочу зависеть всю жизнь от своих родителей. Для счастья Лили я позволю им устроить мою свадьбу, но никогда в жизни не дам потом попрекать себя этим. Я отдам им все деньги, до единой копейки.       — Гордость не порок, я тоже горда, — отозвалась девушка, удовлетворенная ответом парня. — Но иногда она может привести к ужасным последствиям, поэтому убавь свой пыл и дай насладиться своей невесте твоими богатенькими родителями.       — О, как ужасно это звучит из ваших уст, Эбигейл, — сморщился парень, отпивая алкоголь из своего стакана. — Тем не менее, вас нужно познакомить с гостями. И начну я с хозяев этого дома, моих родителей Джозефа и Маргарет Эванс.       Когда Эбигейл услышала имена, ее глаза распахнулись и уставились на приближающуюся к ним немолодую пару. Джозеф Эванс был высоким, крепким, даже сказать свежим мужчиной для своих лет, лишь проседь в темных волосах подтверждала его возраст. Одет он был в черный, несомненно, дорогой смокинг и с бабочкой на шее. В правой ладони он держал трость из темного дерева с серебряной рукоятью, а под левую руку он вел свою жену. Она была младше его лет на семь-восемь, с весьма привлекательными, плавными чертами лица. Стройная фигура была облечена в светло-бирюзовое платье с рюшками на рукавах и талии. Она оставалась такой же, какой ее помнила Эбигейл, и возраст не брал свое.       — Мама, отец, познакомьтесь, — начал Эндрю, но его тут же перебила мать.       — Эбигейл? — тихо прошептала она, делая шаг вперед и задумчиво смотря в лицо девушки. — Господи, девочка!.. Джозеф, ты помнишь малышку Эби?       — Девчонка, своровавшая мои золотые карманные часы, которые я только купил? — мужчина тоже вдумчиво посмотрел в лицо напуганной и сконфуженной брюнетки. — А то!       — Джозеф! — легко стукнула его женщина по плечу и радостно шагнула к Эбигейл, легко ее обнимая. — Эби, ты нас помнишь?       — Да… — прошептала Шарп и посмотрела на ничего непонимающего Эндрю. — Да, конечно, помню. Вы тогда мне очень помогли с… с похоронами брата. Все взяли на себя, я никогда этого не забуду.       Супруги испуганно переглянулись, но девушка этого не увидела, как и не увидела, что по щеке скатилась скупая слеза. Эндрю невольно подметил, что она впервые при нем дает свободу своим чувствам. Но его до сих пор не отпускало подозрение о том, что его родители так хорошо отнеслись к чужой, с его стороны, девушке.       — Думаю, пора садиться за стол, — радушно произнес старший Эванс, и махнул в сторону стола, сплошь обставленного различными блюдами и напитками. А после тихо обратился к Эбигейл, когда все прошли на свои места. — Нам стоит обговорить кое-что у меня в кабинете, мисс Шарп, после вечера, разумеется.       Журналистка напряженно кивнула и последовала за ним к другим гостям. Кто-то сказал первый тост и все взялись за бокалы. За вечер было озвучено столько поздравлений, но в голове Эбигейл крутился лишь один вопрос: «Что нужно мистеру Эвансу от меня?..»