While I'm breathing — Love and believe.

      — Тишина! — прогремел по всему офису суровый голос редактора газеты, чем направил все взоры на себя. Казалось бы, строгость и жесткость в его словах уже были обыденными, вошедшими в привычку для работников издательства «Рейтер», но каждый раз все были напуганы и немного удивлены возгласом начальства.       Эбигейл нехотя отвлеклась от бумаг и тоже посмотрела на второй этаж, где, опираясь на деревянные перила, стоял Фарлоу. Мужчина беспорядочным взглядом окинул всех присутствующих, задерживая прищурившие глаза на Шарп. Девушка молча переглянулась с Лили и непонимающе нахмурилась.       — К счастью или к сожалению, — в голосе редактора послышались нотки обреченности, — ваша недавно пришедшая коллега смогла выпустить свою первую статью в газете. Что я хочу сказать о качестве, то весьма неплохо, если она дошла до Лондонского Вестника.       По помещению прошелся суетливый шепот, чем только напугал Эбигейл. Она застыла на месте с широко открытыми глазами, лишь от волнения сжимая в руках свой дневник. Быть такого не может, но вдруг… Вдруг найдется шанс, наконец-таки, основательно вернуться в Лондон и устроится в одну из правительственных издательств газеты в Великобритании. Стать не просто девчонкой на побегушках, а настоящим корреспондентом, способным печатать свою работу в каждом тираже. Приятное тепло от давней мечты разлилось по телу.       — Это привлекло не малое внимание ко мне и в частности к вам. Так что за работу! И если я увижу, что кто-то отлынивает, — мужчина указал пальцем на работников, — вы вылетите быстрее, чем я подпишу ваше увольнение. А ты за мной.       Документы неожиданно вывалились из рук девушки и разлетелись по лакированному паркету пола, а Эбигейл с засевшим волнительным предвкушением новых выговоров пошла вслед за начальником, не заметив того. Ступеньки на второй этаж казались бесконечными, а та пара шагов к двери редактора, наоборот, неимоверно скорыми. Оказавшись за порогом, Шарп снова повела взглядом вокруг. За то время, что она работала в редакции, девушка бывала у Фарлоу в кабинете по несколько раз на дню. Поэтому теперь ей казалось, что она знает будто бы каждую мелочь в интерьере помещения.       Мужчина в своей привычной манере сидел за рабочим столом и крутил между пальцев толстую сигару. Девушка, озадаченная молчанием Фарлоу, сделала несколько шагов в сторону начальника, но это никак не привлекло его внимание. Честно говоря, она ожидала далеко не этой звонкой тишины, которую изредка нарушали голоса, раздающиеся за дверью кабинета. Грозный взгляд, повышенный тон, кулак по столу — это было похоже на поведение мужчины, но то, как он сейчас даже не смотрел на Эбигейл, делало ожидание казни еще томительней.       — Мистер Фарлоу, — Шарп решила воспользоваться предоставленным шансом начать самой свое лже-раскаяние, хотя до конца она не понимала, каким образом успела провиниться. — Я не…       Девушка резко прервалась, когда ручная гильотина отсекла чуть ли не половину сигары. Мужчина медленно поднял голову и отшвырнул от себя принадлежности.       — Я ненавижу таких выскочек, как ты, Шарп. Пошла по течению, чтобы утвердить свое политическое мнение в положительном для себя ключе, да? Неужели ты и правда настолько предана короне, раз прямым текстом написала о том, что революционеры виновны в смертях десятков людей и заслуживают наказания хуже, чем убийцы и насильники?       — Что? — Эбигейл потуплено взглянула на редактора.— Что же вы ожидали, когда дали мне эту статью? Неужели вы серьезно подумали, что я настолько глупа, раз не пойму, какую цель вы преследовали? Вы самоуверенно предполагали, что я напишу статью в поддержку общественного движения, потому что я тоже примерно их уровня, да? И вы бы воспользовались этим случаем, вышвырнув меня за шкирку из газеты, как котенка, — Шарп сделала шаг вперед, не сводя взгляд с покрасневшего лица редактора. — Но этого бы никогда не случилось, мистер Фарлоу. Вы меня очень разочаровали, а я-то думала, что мы нашли точки соприкосновения.       — Мисс Шарп, — подобно змее, ядовито прошипел мужчина, подаваясь вперед, — вы рискуете всем, что имеете, осмеливаясь так разговаривать со мной.       —А что я имею? — усмехнулась брюнетка. — Думаете, я дорожу этой работой? Или той жалкой квартирой, в которой живу? Уж поверьте, меня ничего здесь не держит. А чем вы рискуете, мистер Фарлоу? Насколько я знаю, у вас же уже и внуки есть?       — Вы что, угрожаете мне? — редактор наигранно хохотнул, откидываясь в кресле.       — Людям угрожают, когда ищут в них выгоду, — Эбигейл насмешливо посмотрела на игру мужчины. — Тогда какой смысл мне угрожать вам? Вы не представляете для меня никакого интереса. Если это все, что вы хотели мне сказать, то могу ли я вернуться к своей работе, сэр?       — Я тебя не отпускал, — раздражено рыкнул Фарлоу, когда Шарп успела лишь сделать пару шагов в сторону двери. — Я позвал тебя не за твоими язвительными пререканиями. Пришел приказ, чтобы ты прибыла в здание городского совета Бирмингема сегодня около полудня.       — Зачем? — задумчиво спросила девушка, подозрительно оглядывая мужчину снизу вверх. Но тот больше не собирался говорить и слова Шарп, надеясь лишь на то, что девчонку вышвырнут подальше от его редакции.       Эбигейл, покачав головой на такое вроде бы обыкновенное состояние своего начальника, к которому бы стоило уже давно привыкнуть и перестать обращать внимания на ничем не вызванную ненависть к себе, вышла из кабинета. По пути к выходу она подхватила сумку и накинула на себя пальто, махнув Лили на прощание. Как бы Шарп не пыталась выполнить сказанное старшему Эвансу обещание, как бы она не сторонилась и не избегала эту невинную и добрую до умиления блондинку, внутри все твердило, что ничего не получится, потому что за такой малый промежуток времени Лили стала чем-то вроде младшей сестры, которую хочется поучать и в укоре махать головой на еще одну глупую шутку про редактора. И если у брюнетки когда-нибудь появится шанс на перевод в Лондон, то она никогда уже не позабудет эти по-детски смеющиеся глаза.       Поймав рядом с редакцией свободное такси, девушка и не заметила, как уже подъезжала к главному зданию Бирмингема, рядом с которым по не понятным причинам царила суматоха. Пройдя сквозь образовавшуюся толпу рабочих, и попытавшись не приписаться к соучастникам этого движения, вновь чем-то недовольных трудяг, девушка вбежала по ступенькам и скрылась за дверьми мэрии. К сожалению, девушка ни капли не была удивлена таким норовистым поведением взбунтовавших, ведь это были не единичные случаи и не только в Бирмингеме. Шарп припоминала, что на прошлой неделе примерно где-то в то же число, что и она была в гостях у семейства Эвансов, состоялась такая же забастовка около дверей мэрии, которую пришлось разгонять не без помощи местных полицейских.       Рядом с отделением Ведомства, который служил в городе чем-то вроде фильтра для газет, то есть цензором, Эбигейл встретила крупную женщину в тяжелом меховом боа и с причудливой кокетливо сдвинутой набок шляпкой. С виду было можно легко сказать, что женщина очень доброй и верной натуры — этим выдавались ее чистые, теплые, как солнечные лучи, глаза.       — Мисс Эбигейл Шарп, верно? Рада познакомиться, — мягко улыбнулась она, ступая чуть вперед навстречу к девушке. — Я Изабель Маккарти, секретарь мистера Николса Сазерленда. Если позволите, я провожу вас к его кабинету.       — Да, буду очень вам благодарна за оказанную услугу, — Эбигейл чуть склонила голову в благодарности и последовала за женщиной, не понимая, что ее там ждет — казнь или вознаграждение.       Конечно, она не глупа и смогла сделать очевидный вывод, что во многом все зависит от самого этого Сазерленда и от правильности его работы. Тем не менее, девушка прекрасно знала, что ее статья полностью была оправдана цензором в отличие от статьи, что написала она по просьбе Томаса Шелби. Эти два текста были совершенно различные, поэтому любой, кто способен на примитивные умозаключения, мог сказать, что Сазерленд выполнял свою работу справедливо и не являлся двойным агентом, работающим в правительской ветке, но придерживающийся взглядов простого народа. Это играло на руку только Эбигейл, поэтому она смело шагала к кабинету, зная, что ничего ужасного и смертельного ей не придется терпеть снова.       — Мисс Шарп, наконец, я вас увидел своими глазами, — Эбигейл взглянула на мужчину лет сорока с несомненно приятными чертами лица, но с совершенно обычными тусклыми глазами, в которых плескалась незнакомая девушке алчность и зависимость. — Наслышан о вас, казалось бы, не первый раз. Ах, точно, — Сазерленд вышел из-за своего стола и подошел ближе к Эбигейл. — Вы же напечатали статью по просьбе мистера Шелби, да? Вы очень смелая…       — Или очень глупая? — девушка позволила Николсу помочь снять с неё пальто и прошла вперед, чтобы чувствовать уверенность в расстоянии между ними. — Я знаю, что в голове вы именно это и сказали.       — Вас тяжело назвать глупой женщиной. Присаживайтесь, мисс, — мужчина слегка улыбнулся и мазнул рукой на стул. — Вы, наверное, не знаете, но мы с мистером Фарлоу очень тесно общаемся. По правде говоря, я женат на его дочери. И мне кажется, что я не слышал такой непотушенной ненависти не в одном голосе, как в его. Что же вы ему такого сделали?       — Вы позвали меня для этого? — усмехнулась девушка такому нескромному вопросу со стороны незнакомого мужчины, присаживаясь на стул напротив него.       — На самом деле, вы очень талантливый и своенравный репортер, а таких, как вас очень не хочется терять из виду. От вас неизвестно, что ждать. Я думаю, поэтому мой тесть вас недолюбливает, — не обращая внимания на замечание брюнетки, продолжил Сазерленд. — Я хочу вам помочь.       — И каким образом? Мне угрожает опасность? Или вы хотите спасти меня от самого себя? — Шарп невольно потеряла нить, связывающую ее статью и этого мужчину, если правда, он сам не порвал её в самом начале разговора. — Я была уверена, что меня пригласили сюда из-за статьи, но мне предлагают помощь, в которой я не нуждаюсь. Не будет ли для вас трудным пояснить мне взаимосвязь?       — Фарлоу хочет вас выгнать из редакции, а я хочу перевести вас в другую. Это не трудно.       — На каких основаниях меня должны уволить? Когда же я смогла провиниться за полтора месяца? — девушка яростно сверкнула глазами.       — Это не имеет значения для мистера Фарлоу, — отмахнулся Николс, ставя локти на поверхность столешницы. — Я могу договориться с одним лондонским вечерним журналом. Платят около двух фунтов в неделю, но особых трудностей работа не представляет.       Эбигейл не отводила все того же грубого взгляда темных глаз, наблюдая, как мужчина не смотрит на нее в ответ. Что бы этот Николс не хотел от нее, ничем хорошим это не будет. Поэтому надо вежливо, ненавязчиво уйти.       — Нет, спасибо. Лондон не для меня, тем более чувства мистера Фарлоу взаимны, — Шарп встала со своего места и сняла пальто с вешалки. — Была рада познакомиться с вами, мистер Сазерленд. До новых встреч.       Не дождавшись ответа, девушка захлопнула дверь за спиной, натыкаясь на удивленный взгляд секретаря. Изабель все также добродушно вызвалась проводить Эбигейл до выхода. Пока они шли по коридорам, женщина не останавливалась ни на секунду рассказывать о своем муже, двух дочках и новых платьях. Шарп будто бы увидела свою подругу сквозь года, лет так через двадцать, и чуть улыбнувшись, повела взглядом по коридору, отходящему вправо. Девушка остановила секретаря и сама скрылась за стеной, прислушиваясь к разговору двух людей, среди которых она явно различала недавнюю знакомую официантку.       — Кто этот мужчина рядом с девушкой? — непроницаемым шепотом спросила Эбигейл, оглядываясь на Изабель.       — Так это новый инспектор полиции в Бирмингеме, — проговорила женщина, изумляясь такому поведению молодой девушки. Что за тайны могут быть в её-то возрасте?       — Спасибо, — задумчиво протянула Шарп и пошагала в сторону выхода, на что секретарь еще раз пораженно помахала головой, возвращаясь на рабочее место. А в голове журналистки крутилось лишь одно — ей немедленно нужно в Смол Хит.

***

      Казалось, что на улицу вывалило все население Смол Хит, настолько было много голосов, смеха и топота лошадей. Дети бегали кругом, норовясь сбить с ног каждого прохожего. И это не было похоже на то, что Эбигейл видела в первый день знакомства с Томасом. Хоть никуда и не пропала серость зданий и дым от рядом стоящих фабрик, народ казался живым и более приветливым. Шарп и не было заметно, когда она подошла к дверям одного из домов и постучалась в них, надеясь, что застанет кого-то знакомого ей, будь тот Томасом или Артуром. Но дверь открыла хмурая женщина лет сорока пяти, с дымящейся сигаретой между плотно сжатых губ. Она обвела Эбигейл пристальным взглядом и, наконец, взглянула ей в глаза, будто бы вчитываясь в мысли девушки и испытывая ее какими-то своими методами.       — Вы к кому, милочка? — потушив окурок в пепельнице, спросила женщина.       — К мистеру Шелби. Он здесь проживает? —излишне сумбурно произнесла Эбигейл.       — Здесь, — чуть склонив набок голову, ответила она и чуть прикрыла дверь, что-то шепнув, подбежавшему мальчику. Когда дверь открылась, через минут десять, на пороге уже была не одна женщина. — Томми, я же говорила не водить домой своих шлюх.       — Мне было бы более приятно, если бы вы называли меня по имени, — сдержанно улыбнулась журналистка, переводя взгляд на Томаса.       — Эбигейл — репортер бирмингемской газеты. Она не шлюха, Полли, — в привычном спокойном тоне представил гостью Шелби. — И если она наведывается в гости ко мне, значит, что-то явно не требует отлагательств, верно?       — Заходи, раз уж репортер, — язвительно протянула женщина, захлопывая дверь за девушкой.       — Она очень дружелюбная, — усмехнулась Шарп, скидывая пальто на вешалку рядом с дверью, и кидая взгляд на уходящую женщину. — Вы были правы, я сюда пришла для важного разговора.       Томас сверкнул голубыми глазами и кивнул в сторону, чтобы брюнетка следовала за ним. Эбигейл мельком оглядывалась, идя за Шелби. На стенах попадались фотографии кого-то из семьи, но девушка не успевала их разглядывать.       — Закурите? — оглянулся Томас, заходя в кабинет, но Эбигейл отрицательно махнула головой. — Точно, вы же не курите…       — Мистер Шелби, — Шарп серьезно глянула на мужчину, — это касается вас.       Девушка остановилась у окна, все так же продолжая глядеть на Шелби, который медленно подошел к ней и закурил сигарету. Эбигейл поджала губы и перевела взгляд в окно.       — О чем вы хотели поговорить, мисс Шарп? — теперь была очередь Томаса прожигать девушку взглядом.       — Я сегодня была в мэрии Бирмингема, — слух уловил смешок, и Эбигейл рассержено повернулась. — Поверьте, у меня нет никакого желания выслушивать ваши язвительные замечания, так что лучше молчите, — но на губах мужчины все так же играла ироничная улыбка. — Я случайно стала свидетелем одного разговора. Многое было не услышано, но факт остается фактом — ваша официантка явно играет на две стороны.       Шелби вздернул бровь и продолжил молча наблюдать за девушкой, делая вдох за вдохом дыма сигареты и чувствуя, как он приятно теплится где-то в его груди. Но он пока не догадывался, что это был не дым.       — Я знаю, — произнес Томас, проходя к столу и доставая виски.       Эбигейл приоткрыла рот в удивлении и прошла за Шелби, не отводя взгляд от него. Когда тот разлил алкоголь в стакан, брюнетка подхватила один из них и сделала глоток. Мысли из кучи постепенно становились на полки — один из плюсов алкоголя в нужный момент.       — Если вы знаете, почему же ничего не предпринимаете? — опустив стакан на стол, спросила вмиг успокоившаяся Шарп.       — Она поставляет информацию, которую нужно, чтобы она поставляла, — пожал плечами Томас. — Так что ваши волнения были напрасны, Эбигейл.       — Я и не волновалась, просто сочла нужным предупредить вас, — уклонилась брюнетка, прикусывая нижнюю губу, чтобы не начать оправдываться, ведь она и правда почувствовала давно забытое беспокойство за кого-то.       — Как вы узнали, где я живу? — спросил брюнет, вращая в руках стакан.       — На улице спроси кого угодно, и он ответит, где находится местная букмекерская, — усмехнулась девушка. — Зачем к вам подослали агента, мистер Шелби? Что же вы снова натворили?       — Снова? — рассмеялся мужчина, допивая содержимое стакана. — Почему же вы так настроены против меня?       — Я не против вас, — повела плечом Эбигейл, опираясь бедром о стол. — Просто в этот раз вы явно что-то сделали.       — А почему вы были в мэрии? —Томас любопытно смотрел в глаза девушки, находясь буквально в считанных сантиметрах от нее.       — От меня хотят избавится, и это входит у всех в привычку, — грустно улыбнулась Шарп, подаваясь вперед и сокращая это расстояние до минимума. — Мистер Шелби, а вы хотите от меня избавиться?       — Единственное, от чего я хочу сейчас избавиться, так это от твоей одежды, — прошептав это в губы девушке, Томас отодвинул выпавшую прядь ее волос, заставляя сердце биться в бешенном ритме. Во взгляде мелькнула такая непривычная для него, всегда спокойного и лишенного эмоций, неподдельная искра страсти, и мужчина поддался вперед, притягивая Шарп за талию. Эбигейл не удержалась и первая коснулась его губ, обхватывая его шею руками. Но почти в то же мгновение Шелби перевел инициативу на себя и, подхватив девушку под бедра, посадил ее на стол. — Если ты хочешь меня остановить, скажи сейчас, — прошептал он, коснувшись своими губами впадины около шеи. Но девушка промолчала, поддаваясь его ласкам.       Блаженство страсти охватило Эбигейл, ее ноги и руки ослабли, не имея мужества пошевелиться. Она словно жертва, отдавшаяся хищнику на растерзание, не в силах была вырваться из его сильной хватки. Шелби медленно снял с себя рубашку, оголив торс. Он аккуратно взял руку девушки и приложил ее себе на сердце. От его груди Эбигейл повела ладонь к его рукам. Его тело горело пламенем, казалось, что об него можно было обжечься. Шарп не отрывала своих глаз от его взора, когда он снова приблизился к ее губам. Девушка начала расстегивать свою блузку, с неимоверным трудом управляя пальцами.       Вновь подхватив девушку на руки, Том перенес ее на диван, аккуратно нависая сверху. Наконец, после очередного поцелуя, Шелби оторвал свою руку от ее волос и положил на бедро девушки, и тогда она подчинилась ему полностью, отдав себя в его власть. Он повел ее, словно маленькое дитя за руку, на край вселенной, медленно, шаг за шагом, боясь оступиться и причинить ей боль. Два сердца, два тела стали единым целым.