While I'm breathing — Love and believe.

      — Ваша тетушка теперь точно усомнится в истине ваших слов, мистер Шелби, — иронично проговорила Эбигейл, застегивая последнюю пуговицу атласной рубашки.       — Думаете? По-моему, она с самого начала поняла, что вы не шлюха, — выдохнул дым Томас, смотря снизу вверх на суетившуюся девушку. Он еще сидел на том диване в одних штанах и непонятным взором следил за брюнеткой.       — Это звучит еще сатиричней, — наперекор произнесла Шарп, подходя ближе к Шелби. — В общем-то… я, наверное, пойду?       Томми плавно поднялся с места, возвышаясь над журналисткой и стирая последние остатки уверенности. Горячая ладонь легла на щеку, после скатилась на шею, оставляя за собой обжигающий след. Мужчина обводил глазами лицо и, казалось бы, пытался заострить внимание на каждой черте. Между пальцами другой руки была зажата сигарета, а дым, струящийся от нее, постепенно затуманивал мозг девушки, делая её подвластной любым желаниям Шелби.       — Идите, — рука мужчины соскользнула вниз, а гулкая тишина отразилась между стенами помещения и ребрами девушки, там, где, казалось, оборвалось сердце.       Эбигейл напряженно и быстро улыбнулась прежде, чем скрыться за дверью кабинета. Шелби устало провел широкой ладонью по своим волосам, слегка взъерошив их. Сейчас на его лице не было той напускной холодности. Ему не перед кем было играть роль властного и деспотичного человека. Мужчина откинулся в кресло, закидывая голову на спинку. Сейчас не хотелось думать о серьезных вещах, о заботах, которые постоянно находились в его разуме. Единственное, что стояло перед закрытыми глазами, — это россыпь родинок на обнажённой, женской спине, которая так хорошо складывалась в созвездие Ворона. Да, в звездах гангстер был силен.       Накинув пальто уже на улице, Шарп невольно задалась вопросом: что она так наивно ожидала услышать? Никакой обиды не было, но что-то не переставало тянуть в груди, будто её снова бросили. Но еще больнее жгло понимание другого — она снова навязалась.

***

      Последние пару дней Эбигейл была в раздумьях. Это сильно пугало ее небольшое окружение приятелей и коллег. Она несвойственно для себя терялась на пустом месте, путалась в бумагах, по большей части молчала и даже не вызывала в мистере Фарлоу прежнего раздражения.       Девушка чувствовала, что разрывается. Ее душа стояла на перекрестке, где, свернув на одну дорогу, она потеряет возможность вернуться к началу и изменить свой выбор. Эта развилка казалась безутешной. Впервые перед ней стоял выбор, где все предложения были по-своему ценны и по-своему бедны. Шарп осознала: ее душа алчна и ненасытна — она хотела приобрести одно, сумев сохранить и другое. Но это было слишком просто, и девушка это понимала.       На улице шел дождь. Неудивительно для Бирмингема — здесь всегда шел дождь. Даже при первом знакомстве с этим городом Шарп успешно измочила ботинки в придорожной луже. Погода меняла людей. На сердце находила апатия, на разум падала тоска. А ученые по своей глупости до сих пор доказывают, что общество уже не часть природы. Если это было бы так, могло ли глупое погодное явление отягощать жизнь человека?       Эбигейл точно могла назвать себя метеочувствительной. Весь день болела голова, и ей не давало покоя чувство, что грядет нечто плохое. Обычно такие ощущения сбывались, и это навевало еще больший ужас. Она не хотела больше испытывать разочарование и горе. Но, видимо, этому не дано было сбыться.       По квартире раздалась телефонная трель. Девушка оторвалась от печатной машины и, скомкав не соответствующую ее стандартам статью, подняла трубку. Горькие всхлипы и тяжелые вздохи подтвердили предчувствие брюнетки.       — Лили, пожалуйста, еще раз и четко. Что случилось с Эндрю? — Шарп напряженно прикусила губу, ожидая нормальных объяснений со стороны подруги, а не истерики, которую Миллс не могла сдержать.       — Он истекает кровью, Эбигейл! Я не..не знаю, что мне делать. Он сказал не вызывать доктора… Эбигейл, пожалуйста, скажи, что делать? Он потерял сознание или… или умер… Господи, нет пожалуйста…       — Дыши, Лили, дыши. Прижми чистую ткань к ране и очень сильным, прямым нажатием действуй на поврежденное место. Настолько сильно, что ткань должна оказаться под кожей, поняла? Я буду как можно скорее.       Девушка кинулась к шкафчику на кухне, так и оставив висеть телефонную трубку на проводе. Шарп на быструю руку вытряхнула все из аптечки в сумку и бросилась вновь в коридор. Пальто, ключи, сумка — она выбежала из квартиры, наплевав на оставленный свет и пылающий камин.       Лили и Эндрю не были еще женаты, но девушка часто проводила время в съемной квартире Эванса. Шарп догадывалась, что именно там они и находятся. Брюнетка со всех ног бежала под проливным дождем, чувствуя, как волосы прилипают к шее, щекам, как ручьи воды затекают за шиворот. Вся кожа покрылась мурашками от холода и промозглости погоды.       Свернув в еще один переулок, Эбигейл, наконец, оказалась перед окнами нужного дома. Дверь была открыта, оттуда падали рассеивающиеся лучи света. После темноты и туманности улицы они резали глаза, мешая увидеть всю развернувшуюся кровавую картину. Все было окрашено красным. Может, Эбигейл воспринимала это так ярко и жутко, но крови было много. На обоях остались отпечатки рук, на полу — алые полосы. Стоило ей втянуть воздух, как ее замутило. Металлический запах проник в легкие, заставляя Шарп прикрыть нос. Но она не остановилась, заглядывая в каждую комнату, пока не нашла нужную.       Лили сидела на коленях перед кроватью, держа в руках пропитанную кровью ткань. На матрасе лежал полуголый мужчина, в котором Эбигейл и узнала Эндрю, хотя это далось ей непросто. Его лицо опухло от сильных ранений, от порезов на скулах и разбитой губы. Сейчас было не время разглядывать его ранения, но это заставило девушку на минуту застыть в несвойственной ей растерянности.       Глаза Лили, покрасневшие от бесконечных слез, встретились с расширенными глазами Шарп. Блондинка беззвучно двигала губами лишь одно слово — помогите. Это привело Эбигейл в свой рассудок, и девушка оказалась рядом с больным, отталкивая его невесту с долей нежности, но все же слишком резко для данной ситуации.       Лили правильно выполнила поручение журналистки, благодаря чему Эванс потерял куда меньше крови, чем мог. Его левое плечо было повреждено огнестрельным ранением, на животе были характерные порезы от холодного оружия. Чем больше видела Эбигейл, тем больше вздрагивала сердцем: на свисавшей с кровати руке Эндрю не было двух пальцев. Брюнетка отвела взгляд, отнимая пропитанную кровью ткань.       — Таз горячей воды, больше чистых тряпок, любой нож и спиртное. Попробуй найти аптечку. Она точно должна быть в этой квартире, — начала говорить Шарп, высыпая все содержимое из сумки на прикроватный стол. Рядом не раздалось и шороха, отчего Эбигейл дернула рукой в направлении подруги, и раздалась звонкая пощечина — Делай, что я говорю, Лили. Быстрее!       Девушка подскочила с места, все так же не отводя взгляд от своего жениха, но вскоре скрылась в поисках нужных предметов помощи. Корреспондентка нахмурилась от скудности своей аптечки. Нашлись пинцет, бинты и медицинский спирт, куча обезболивающих, но сейчас ей нужен был нож. Шарп засучила рукава, когда в ее ладонь поместилось лезвие, принесенное Миллс. На ее руках будет много крови, но это только в пользу. В последний раз.       Эбигейл потеряла ход времени, пока занималась спасением человека, ставшего за короткое время не чужим человеком. Сейчас она сидела рядом с очнувшимся парнем, нажимая на резиновый баллон для нагнетания своей крови в сосуды Эванса.       — Откуда ты умеешь это делать? — тяжело проговорил гангстер, еле-еле управляя языком и саднящими мышцами лица.       — Лучше молчи, — прошептала девушка, замечая, как сознание вновь покидает парня, и остановила ритмичные нажатия. — Я помогала в одном госпитале — отсюда и навык.       Освободив сначала его руку, а потом и свою от иглы и трубок, Эбигейл поднялась с кровати, но вдруг покачнулась. Лили оказалась как раз вовремя и придержала брюнетку, не давая той свалиться на пол.       — Со мной все нормально, — проморгалась Шарп, отстраняясь от прикосновений подруги. — Моя кровь может не быть по группе и резусу такой же, как у Эндрю. Но переливание было недолгим, поэтому реакция организма будет незначительна, — журналистка вытерла руки полотенцем, потерявшем свой некогда чистейший белый цвет. — Нужно проверить раны на спине, но переворачивать его опасно. Помоги мне.       Эбигейл вместе с Лили очень аккуратно переложили парня на правый бок, который казался более везучим и здоровым. Брюнетка снова присела на колени рядом с кроватью, пропитывая тряпку несколько раз сменившейся водой. Вымыв спину больного от крови, девушка внимательно оглядела ее на наличие ран. Облегчение навалило на нее, когда их не оказалось, но было кое-что иное, что привлекло ее внимание не меньше. Россыпь родинок, которая складывалась в созвездие Ворона. Точно такая же, как у нее самой.       — Со спиной все в порядке, но пусть он останется лежать на правом боку. Так меньше поврежденных мышц напряжено, — Эбигейл поднялась на свои ноги, не зная, что думать об этом, но все еще продолжая смотреть на кожу спины. Это могло значить лишь одно, но как в это поверить?       — А я думал, где мог видеть такую особую примету, — проговорил мужской голос, заставляя Шарп измученно прикрыть глаза. — Ты хорошо поработала.       — Знаю, — кивнула девушка, оглядываясь в поисках Лили, которая спряталась за широкими плечами Эндрю и держала его за перебинтованную руку. — Мне нужно помыть руки, — брюнетка сглотнула, осматривая себя. Вся одежда была покрыта красными пятнами, руки, как и следовало ожидать, по локоть в крови. Эбигейл хотелось сорвать с себя всю одежду и погрузиться в наполненную водой ванну и тереть, тереть, тереть кожу до покраснения, чтобы избавиться от чертового металлического запаха.       Шарп вышла из комнаты, находя еще один таз с водой. Она погрузила руки в воду, пытаясь отмыть от кожи алый цвет. Получалось это с трудом. Глаза отчего-то затуманились, по щекам заструилось что-то влажное. Почему эти слезы всегда так не вовремя?       Вдруг ее руки перехватила мужская ладонь, останавливая от продолжительного трения кожи о жесткую ткань. Голубые глаза перехватили ее темные. Эбигейл впервые подумала, как такие небесные глаза могут видеть столько крови. Они были холодными и черствыми, но не жаждущими убийств.       — Ты спасла Эндрю, спасла моего солдата и друга. Я должен тебе. И я уже сбился, сколько раз говорю это тебе, — в его голосе слышалось подобие благодарности, но глаза оставались прежними. Как верить ему?       Эбигейл безучастно смотрела на него, пропуская все его слова мимо ушей. Он не понимал, что это значит для нее, что значат эти родинки. Это семейное. Это единственное, что осталось от их семьи. Всего лишь напоминание.       — Мой брат… — Эбигейл втянула воздух, прикусывая губу. — Это не Эндрю, а Сэмюэл… мой брат.       Томас напряженно глядел в ее глаза, сжав ее руки в своих. Он видел все чувства в ее глазах, который раз убеждаясь, что именно ее глаза умели так открыто говорить. Она показала ему, как ей сейчас во что бы то ни стало нужен кто-то. Возможно, он.       — Все, что когда-либо было твоим, вернется к тебе, — хрипло проговорил Шелби, дотрагиваясь теплой ладонью до соленой щеки брюнетки. — Он вернулся. Ты должна плакать от радости, но я не вижу ее в твоих глазах.       — Мне было тринадцать — я похоронила его, — девушка сморгнула слезу, опуская голову, чтобы не видеть этот арктический лед. — А когда обрела его, то чуть не потеряла снова. Это какое-то проклятие…       — Он жив и дышит только благодаря вам, мисс Шарп, — Томас приподнял подбородок журналистки, заставляя ее тонуть в своем взгляде. — Может, судьба дала вам еще один шанс стать семьей.       — Я, наверное, сошла с ума от происходящего ужаса, или вы, мистер Шелби, верите в судьбу? — пустила тихий смешок Эбигейл, все-таки поддаваясь влиянию мужчины.       — Я — цыган, кому, как не мне, верить в судьбу? — усмехнулся букмекер, оглядываясь на проход в другую комнату. — Я отвезу вас домой. Вам необходим отдых.       — Но… — брюнетка нахмурено махнула рукой, не соглашаясь с мнением мужчины.       — Я позабочусь о нем… о них, — успокоил ее Шелби, накидывая на ее плечи пальто, упавшее на пол еще в тот момент, когда Шарп здесь только появилась. — Те, кто это сделал, получат по заслугам. Они не умрут легкой смертью.       — Насилие порождает насилие, — тихо произнесла Эбигейл, останавливаясь в проходе и смотря на Лили, уснувшую рядом с… братом. Израненным до изнеможения братом. — Но каждый пожинает то, что посеял.       Девушка прошла к выходу, даже не осознавая, что сейчас смирилась с таким исходом. Неужели она и вправду сказала такое? Опустилась до жестокости, пусть и косвенной? Но неужели эти люди заслуживают чего-то иного, кроме жестокости?