Некоторые любят и постарше

Ворочаясь и пытаясь устроиться поудобней, Т/И силилась уснуть. В мыслях крутились слова Дона. Неужели он правда так думает? Они не незнакомцы друг другу, пусть и связаны лишь тем, что она вместе с Люси снимала у него жильё — всё же Т/И всегда платила за аренду вовремя, а недавно Дон и вовсе выручил её из беды. Вдруг он предложил это из солидарности? А может, стоит попробовать? Ей и правда нечего терять, с семьёй она перестала общаться после переезда — видимо, до сих пор обижены, что их «ещё маленькая дочь» посмела покинуть отчий дом и перестать обеспечивать безработного отца-алкоголика — так что её некому будет «контролировать». А вдруг Дон не такой, каким себя показывает? Ну, хуже того ненормального он точно не будет. — Хэй, Т/И. Не спится? Дон, лежащий на соседнем диване, сел. Т/И, повернувшись к нему, тихо сказала: — Ни в одном глазу. Наверно, зря я столько кофе после ужина выпила… — Всё ещё думаешь над моим предложением? Сев и закутавшись в одеяло, девушка кивнула. Мужчина, улыбнувшись, пригладил растрёпанные волосы. В этот раз он спал в одних домашних шортах. Т/И старалась не пялиться на его обнажённый торс, но, кажется, Дон уже заметил это. — Я же тебе в отцы гожусь, — притворно смутился он, отчего девушка, занервничав, поспешила возразить: — Ты… Вы… Не каждый мой сверстник может сравниться с тобой по силе и спортивной форме! Да и вовсе я не пялюсь. Я спросонья жмурюсь. — Я давно заметил, как ты пожираешь меня глазами, — усмехнулся Дон. — Либо у тебя проблемы с недосыпом, либо мы что-то друг другу недоговариваем. Прячась в одеяло с головой, Т/И всё равно всё слышала, каждое его слово, даже дыхание. Становилось жарко, так что девушка, бросив эту затею, сбросила удушающее покрывало с себя, улеглась на бок и спрятала лицо в подушку. — Ты так мило смущаешься. Хочется продолжить, но иначе убежишь и будешь меня остерегаться. А я бы этого не хотел. Дон, поглядывая на Т/И, лёг обратно на диван, спиной вниз. И слегка согнул ноги в коленях — кажется, в районе паха появился…выступ? — Но всё же, пока ты ещё способна меня слушать, позволь кое в чём признаться. Т/И, зажмурившись и сдерживая писк, держалась за подушку. Почему её так смущало, что он всё понимал? Почему она боялась того, что он узнает правду? — Я вернулся домой раньше, чем ты меня увидела. В душевой кабинке, если закрыть дверь, хорошая слышимость, знаешь ли… Т/И едва не упала в обморок от стыда. Чёрт, так глупо спалиться! Ну всё, думала она, сейчас он будет насмехаться и называть извращенкой — той, кто любит «мужчин постарше», ну или «папочек». — Вокруг столько молодых парней, а тебе понравился старый сухарь вроде меня… — Ты не старый. Т/И сама удивилась тому, насколько уверенно зазвучал её голос. Да и плевать, как оно будет. Если после этого он выгонит её — быть тому. — Я немало повидала людей на работе. Старше, младше — никто с тобой не сравнится, — призналась она, сев и глядя прямо на Дона. — Ни у кого я не слышала такой голос, твои прикосновения вызывают у меня дрожь, не говоря о взгляде. Ты мне нравился ещё когда я только начала обживаться в квартире. Лучше мужчины, чем ты, я не встречала! — Ох, какой невинный лепет, детка. Слегка облизнувшись, Дон, поманив девушку пальцем, сказал: — Может, моя компания поможет тебе высказаться более откровенно? Сердце забилось быстрее. Прикусив губу, Т/И встала и, сев на край дивана, осторожно положила руку на руку Дона. Он нежно, но ощутимо сжав ладонь девушки в своей, положил ту себе на грудь. — Давай, не бойся. Поизучай меня. Только не щекочи, пожалуйста. Грудь мужчины медленно вздымалась и опускалась. Небольшие кудряшки, идущие к животу и ниже, приятно пружинили под пальцами. Едва те коснулись зоны с сосками, как Дон, охнув, прошептал: — Осторожней, детка, я там чувствителен. Услышав дрожащий от её прикосновений голос Дона, Т/И, возбуждаясь, осмелилась сесть на него верхом, и, склонившись, прошептала в ответ: — А что насчёт ушей и шеи? И, не дожидаясь ответа, сжала губами мочку уха. Смачно пососав ту и сжав зубами, она осторожно потянула. Новый вздох, похожий на стон. Разжав зубы, она перешла на шею, покусывая её и облизывая кадык, с наслаждением чувствуя, как руки Дона схватились её за спину. Их лица сблизились. Дон, перевернувшись и нависнув над Т/И, погладил ту по щеке. Осклабившись, он, проводя большим пальцем по подбородку тяжело дышащей девушки, прошептал: — А ты, вижу, быстро перестала притворяться невинной. Вот только будет проблематично, если я у тебя первый… — У меня были отношения в колледже, — Т/И, обхватив ногами бёдра Дона, облизнула ему палец, проходящий уже по нижней губе девушки. — Но мы расстались, когда я переехала. — Что ж, тогда мне не будет стыдно за то, что я тебя испорчу. Хватаясь за края дивана, Дон, впившись в губы Т/И поцелуем, возбуждённо рыкнул. В кружащейся голове не оставалось мыслей, в шортах стало невыносимо тесно от нарастающего притока крови к паху, осторожные ласки сменились на грубые, но Т/И постанывала и вслух умоляла не прекращать — и вот Дон уже раздевает её, после чего стянул с себя злосчастные шорты. Оставляя на шее и груди девушки засосы, мужчина жадно посасывал набухшие соски, игрался с теми пальцами, осмелился сжать те в зубах, отчего Т/И едва не вскрикнула. Дон уже было хотел остановиться, чтобы не сделать ей больно, как девушка, запустив пальцы в волосы мужчины, выдохнула: — Я не могу уже ждать, Дон. Трахни меня. Усмехнувшись, тот, приблизившись к её уху, прошептал: — Вот так сразу? Без прелюдий? — Умоляю, Дон… Я хочу тебя… Встретившись взглядом с девушкой, Дон сказал: — Повтори. — Я хочу тебя, Дон, — возбуждённо прошептала Т/И и поцеловала его, проникая тому языком в рот. Продолжая поцелуй и позволяя их языкам переплестись, Дон, неохотно прерываясь, сказал: — Я постараюсь быть нежнее, но за себя не отвечаю. Выпрямившись, Дон раздвинул ноги девушки. Та, задрав их и придерживая руками, наблюдала, как он, прикусив губу, взялся за член одной рукой, а другой, раздвинув уже створки промежности, потёрся об половые губы и тяжело выдохнул. Т/И, и сама не сдержавшая выдоха, вскоре охнула — головка члена, проникая внутрь, осторожно вошла во влагалище. Затем, жмурясь и стараясь не причинить боли, Дон ввёл член наполовину. Т/И, замерев и держась за обивку дивана, едва соображала, что происходит. Его пенис и правда был таким, каким она себе его представляла — сочным и толстым, ниже пупка и в зоне возле ануса ёкало, отдаваясь в затылок. — Я вхожу полностью, Т/И. Готова? Во рту пересохло, отчего она, не сумев сказать что-либо внятного, кивнула. И охнула снова — внутри член казался куда больше, чем выглядел. Прижавшись к девушке, Дон, весь вспотевший от стараний, попытался вытереть лоб об обивку дивана. Т/И, и сама хватаясь за него вспотевшими ладонями, постепенно расслабилась. Он провёл языком по линии подбородка девушки и, ткнувшись той носом в лоб, начал двигаться. От звука шлепков внизу Т/И хотелось стонать громче, как и от томления в паху. Хватаясь за спину Дона, девушка сама не замечала, как двигала бёдрами навстречу ему. Мужчина, придерживая ту за ягодицы, в качестве якобы наказания замедлялся, нарочно нанизывая девушку на член полностью и, выводя тот почти по самую головку, медленно входил обратно, пока она не взмолилась об ускорении темпа. И, усадив Т/И на себя верхом, Дон, давая ей двигаться самой, и сам поддавал ей снизу, придерживая стонущую девушку за грудь или руки. Изо всех сил сдерживаясь, Дон прорычал: — Я сейчас кончу. И, едва девушка успела слезть, как мужчина, глухо выдохнув, кончил себе в руку. Член всё ещё пульсировал, дыхание едва успело выровняться, Т/И, лёжа на спине, и вовсе ничего не соображала. — Скоро вернусь. Проверив, не испачкал ли он диван, Дон, осторожно поднявшись, направился в сторону ванны. Смыв сперму с себя, мужчина, убравшись в душе, кое-как выбрался и, сев на ближайший стул, держался за голову. В висках гудело, тело просило повтора, но странное состояние, словно его оглушили, звало на боковую. Выпив на кухне воды, мужчина, вернувшись в спальню, лёг возле Т/И. Та, с уже нормальным дыханием, легла на бок и, улыбнувшись, спросила: — Я не была бревном? — Шутишь?! От услышанного Дон возмутился. Ему буквально снесло башню от кайфа, а Т/И смеет сомневаться? Девушка захихикала, заметив на лице мужчины недовольство: — Хотелось посмотреть за реакцией. — Сейчас дошутишься — по второму разу пущу, — пригрозил он, на что Т/И, куснув ему плечо, прошептала: — Как страшно. После, повернувшись спиной к мужчине, девушка потёрлась задом тому об бок: — Даже не знаю, что может быть хуже. — Ах ты негодница! Шлёпнув её по ягодице, Дон, и сам поворачиваясь на бок, взялся за горло охнувшей девушки и прошептал той на ухо: — В этот раз пощады не жди. Задрав ногу, мужчина, вновь пристраиваясь к её бёдрам своими, вошёл в неё. Т/И, протяжно охнув, согласно прогнулась, вздрагивая от уже быстрых толчков. Не стесняясь в громкости, она стонала и взвизгивала, ноги вздрагивали сами собой, но Дон и не думал замедляться, держа её за талию и насаживая по самые яйца. Боли не было, лишь усиливались хлюпающие звуки, отчего подступающий оргазм заставлял девушку хвататься за всё, что можно и беззвучно кричать…