- Доброе утро, малыш...

      В светлую комнату через не до конца прикрытые шторы проникают солнечные лучики, которые одной белой полоской протягиваются через всю комнату и прячутся за тёмную тумбочку. Этот лучик проходится и по глазам альфы, от чего он смешно морщится и приоткрывает один глаз. Первое, что он видит — это светлую макушку самого дорогого ему человека. Омега спит крепко. Свернувшись в позу эмбриона, мальчишка прижимает к себе аккуратные кулачки и мирно сопит в белоснежную подушку. Изо рта тоненькой струйкой бежит слюна, от чего на наволочке остаётся маленькое пятнышко. Альфа приподнимает голову и смотрит на умиротворённое лицо Антошки, кулачки, которые не прикрыты одеялом, и невольно улыбается. Сам мужчина лежит подмятым под омегу — то есть колени упираются в ноги Антона, рука лежит на худенькой талии, а утренний стояк упирается прямо в промежность мальчика. Арсений резко выдыхает и снова ложится.       Рука медленно начинает скользить по домашней футболке омеги, оглаживая живот, грудь, пересчитывая рёбра. Антон чуть двигается, отчего мягкая ладонь ненадолго останавливается, а сам мужчина прислушивается к опять ровному дыханию и продолжает утренние ласки. Он забирается рукой под футболку, прикасаясь к мягкой, бархатной коже, продолжая оглаживать тело парня. Он наклоняется к шее мальчика, где расцветает алая метка, и вдыхает мягкий аромат свежих апельсинов с нотками карамели, член в боксерах дёргается от запаха истинного, и мужчина сильнее прижимает к себе тощее тельце, потираясь уже каменным стояком о ягодицы омеги. Арсений опускает ладонь на пах Тоши и аккуратно проводит пальцами по члену. Орган дёргается, принимает ласку, начиная наливаться кровью и медленно твердеть. Вторая рука, которая всё это время была под омегой, перемещается под футболку, и начинает гладить полусонное тело.       Антон сквозь сон чувствует прикосновения к себе и медленно разлепляет глаза.       Альфа умело орудует на чужом теле ладонями, одна из которых уже в наглую залезла под резинку белья и медленно водит по члену, иногда сжимая сильнее чем положено.  — А-арс… — стонет мальчик, поворачивая голову в сторону мужчины, который с вожделением в глазах смотрит в ответ. — Ч-что ты д-делаешь… ах… — омега уже окончательно проснулся. Он переворачивается на спину и опрокидывает голову назад, постанывая от таких жарких и желанных прикосновений.  — Доброе утро, малыш, — Арс вытаскивает руки, откидывает одеяло и нависает над мальчиком. Наклоняется и втягивает любимого в утренний, страстный поцелуй. Омега закидывает ноги на спину мужчины и обхватывает руками шею, притягивая альфу ближе, также с желанием отвечая на поцелуй. Руки старшего ложатся на бока мальчишки, поглаживая и забираясь проворными пальцами под футболку, сминая такое желанное тело. Альфа переходит поцелуями на нежную шею, обводя языком предыдущие засосы и оставляя пару новых, которые где-то неделю точно будут держаться. Антон откидывает голову назад, подставляясь под поцелуи и тихонько стонет, зажмуривая глаза от наслаждения. Он протягивает руки к краю футболки своего мужчины и тянет вверх, заставляя альфу ненадолго оторваться от своего занятия и стянуть-таки ненужную сейчас вещь. Когда футболка летит в неизвестном направлении, Арсений снова припадает к коже шеи, но долго там не задерживается, спускаясь к точеным ключицам мелкими поцелуями. Дальше идёт преграда в виде футболки, и она так же, как и первая, летит в угол. Мальчишка стонет под этими руками, которые, кажется, сейчас везде. Мужчина спускается поцелуями ниже и ниже, пока не встаёт вторая преграда в виде белья. Он смотрит на омегу, который смотрит на него в ответ с невероятным возбуждением и опускает взгляд вниз, всё же вбирая нежную головку в рот сквозь ткань. Он чувствует этот солоновато-сладковатый вкус и мурчит от удовольствия, пуская вибрации по напряжённой плоти, от чего мальчик под ним выгибается дугой, и стонет так громко, что альфа едва не кончает. Арс осторожно вбирает аккуратный омежий член в рот, начиная посасывать, стараясь не прикасаться к чувствительной плоти зубами, чтобы не сделать больно своему мальчику.       Альфа настолько его любит, что просто не представляет, как жить без него. Он, если честно, не до конца понимает, как до их отношений он жил без этого зеленоглазого чуда. Без его солнечной улыбки, ярко-изумрудных глаз, без запаха, от которого всё внутри сводит судорогой, заставляя сердце внутри биться в десять раз чаще. Иногда кажется, что когда он смотрит на этого мальчишку, то вместо глаз там образуются сердечки, как во многих мультфильмах. Но нет, сердечек там никаких нет, но вместо этого глаза у него просто светятся счастьем, а зрачки расширяются до такой степени, что он радужку полностью перекрывает. При виде Антона он выглядит как долбаный наркоман и это его не пугает, а наоборот: он понимает, что наконец-то обрел свое долгожданное счастье.       Арсений слишком задумался и не заметил, как случайно коснулся зубами члена, тем самым вызывая у мальчика сильную боль. Как только мужчина услышал вой снизу, то резко отстранился и с ужасом посмотрел на Тошу, из глаз которого струйками по щекам текли слёзы. — Боже, малыш… — Арсений снова навис над парнем, покрывая личико маленькими поцелуями, слизывая с белых щёк слёзы. — Прости… Прости меня, маленький… — он впился в губы мальчишки мокрым, нежным поцелуем, стараясь перенять ту боль которую причинил, на себя. Пробежался языком по беленьким зубкам и взял в плен чужой язык, посасывая. Антон скулил и старался хотя бы чуть-чуть уменьшить возбуждение, которое стало слишком болезненным. Твердый член Арсения упирался прямо в дырочку, которая пульсировала от нетерпения и не прекращаемо истекала смазкой, от чего на боксерах образовалось уже приличное такое пятно. — Арс…ах, п-пожалуйста… — прямо в губы мужчине выдохнул парень, не прекращаемо гладя любимого по спине. Мягкая и тёплая ладошка омеги легла на пах мужчины и сжала орган, подталкивая к действию. — Папочка…       Омеге стало страшно от взгляда напротив, когда он выкрикнул то, что выкрикнул. Когда-то синие глаза мужчины потемнели, становясь черными из-за зрачка, который просто полностью перекрыл радужку, не оставляя даже ободка. Они приобрели животную страсть и больше не было того милого и нежного Арсения. Перед Антоном появилось настоящее животное. Так всегда бывало, когда омега в порыве страсти случайно выкрикивал это «Папочка». Тогда у мужчины просто отключались какие-либо тормоза и он просто сходил с ума. Скорее всего так будет и сейчас.  — Что ты сказал? — голос. Боже, от такого голоса у омеги внутри всё сжалось, образуя большой, плотный ком внизу живота. Он заскулил, потираясь о член своего парня промежностью, вырывая из его рта тяжёлый рык. — Повтори…  — Папочка… — Антон попадёт за это в ад. Немедленно. За то, что сейчас скажет, но он просто не может больше терпеть, поэтому он наклоняется к уху мужчины и бархатным, таким невинным голоском, как будто просит что-то безобидное, шепчет три слова, которые просто выведут альфу из себя, он это точно знает. — Папочка… ах, трахни меня…       И Арсений срывается. Когда такой невинный ребёнок шепчет такие непристойные вещи, как тут можно не сорваться? Он переворачивает его на живот, одной рукой притягивая его за таз к себе, тем самым ставя в коленно-локтевую позу. Омега подмахивает бедрами, прося о большем, тихонько скуля от болезненного возбуждения. Альфа стягивает с него последний предмет одежды и охает, видя в каком количестве из привлекательного колечка мышц выделяется смазка. Запах апельсина просто везде. В каждой клеточке тела Арсения. Он настолько возбуждает, что кажется, больше возбудиться просто невозможно. Как же он ошибается.       Альфа кладёт на ягодицы руки и раздвигает половинки, видя, как сокращаются мышцы, прося вставить туда что-нибудь большое, и как следует растрахать её, чтобы прямо до потери сознания, до болезненных вскриков и судорожных вздохов. Он наклоняется и обводит языком колечко, собирая сладковатую смазку. Кажется, он не пробовал в жизни ничего вкуснее, чем вкус любимого человека. Как только омега почувствовал мокрый язычок на себе, он тихо застонал, утыкаясь лицом в подушки, скуля. Мальчик сжимает в кулачках простыни и не перестаёт стонать от действий брюнета, подаваясь назад, насаживаясь на умелый язык. Арсений смачно вылизывает промежность, от чего вниз по яичкам скатывается слюна, смешанная со смазкой и падает на простыню тоненькой ниточкой. Кончик языка альфа ввинчивает в тугое отверстие, вылизывая бархатные стенки и отмечая, как же в омеге туго и жарко. Антон настолько громко стонет, что Арсений не выдерживает и отстраняясь от такой притягательной попки, приставляет в дырочке сразу два пальца, надавливая и проникая внутрь. Пальцы сразу обхватывают тугие стенки, принимая в себя на всю длину. Брюнет останавливается и даёт привыкнуть, после чего начинает медленно вытаскивать почти до конца и вставлять под самый корень. Мальчик снизу жадно хватает ртом воздух, не переставая громко стонать, хотя эти стоны больше похожи на крики. Арсений сгибает пальцы под разными углами, ища ту самую точку наслаждения, и наконец, надавливая на неё. Антон выгибается в спине и вздёргивает голову вверх, вскрикивая от той волны наслаждения, которая как по щелчку пронзила всё его тело, заставляя конечности дрожать и расслабляться, но упасть омеге не даёт жесткая хватка альфы, который одной рукой трахает его пальцами, а другой придерживает за живот. Мужчина наконец добавляет третий палец и начинает ускоряться. Как поршень двигая пальцами внутри, постоянно задевая по простате, от чего Антон почти визжит от такого наслаждения, насаживаясь на пальцы сам.       Вдруг пропали и пальцы, а потом выпрямилась та часть кровати где только что сидел Арсений. Мальчик обернулся и заметил мужчину около шкафа, откуда он только что вытащил пакетик с презервативом, направляясь обратно на кровать. — А-арс… я больше не могу… — Омега еще сильнее раздвинул ноги и подался чуть назад, открывая просто сногсшибательный вид на покрасневшую и судорожно пульсирующую дырочку. Сзади послышался пошлый смешок, а потом шуршание пакетика. Антон опять обернулся и увидел, как альфа раскатывает по стволу контрацептив, не отрывая своего взгляда от омежки, который уже скулит от предвкушения. — Нет, убери… — Кивая на уже надетую резинку, говорит младший. — Хочу чувствовать тебя всего.       Арс хмыкает, но всё же снимает презерватив, откидывая его на тумбочку. Сзади снова прогибается кровать и властные руки притягивают возбуждённое тело ближе, одной рукой подтягивая его чуть выше. — Хорошо, малыш, как скажешь, — Говорит Арс прямо в ушко омеги, в конце прикусывая его, заставляя приятным мурашкам пробежаться по всему телу. Мужчина одной рукой держит мальчишку под животом, а другой направляет большой и толстый член прямо в маленькую дырочку, заставляя парня под ним шумно выдохнуть, когда он почувствовал большую головку у своего входа. — Люблю тебя, маленький… — Арсений поцеловал парня в висок и осторожно начал входить сначала одной головкой на пробу, а затем медленно на половину. Антон прерывисто застонал-зашипел, почувствовав в себе нечто гораздо больше пальцев и опрокинул голову на сложенные руки, насаживаясь на ствол сам. Мужчина вошёл до конца и остановился, давая тугим стенкам привыкнуть к его размерам, но, когда омега сам начал двигать бёдрами, альфа сделал первый мини толчок на пробу и услышав со стороны любимого стон удовольствия, начал двигаться. Мальчишка выгнулся дугой, почувствовав, как член медленно скользит по тугим стенкам, обволакивая его как вторая кожа, заставляя Арсения почти взвыть от таких ощущений. Внутри невообразимо жарко, мокро и невозможно туго, что заставило мужчину почти сразу сорваться на быстрый темп, вколачиваясь в податливое тело, постоянно меняя угол проникновения, стараясь найти ту самую точку внутри. Через несколько секунд угол найден, заставляя омегу при любом попадании стонать так высоко и громко, что альфа просто сорвался и положив мальчишку на кровать, поставил колени по разные стороны от тощих бедер и начал двигаться настолько быстро, насколько это вообще возможно, заставляя парнишку под собой выть и выгибаться на встречу, комкая маленькими кулачками простыни, почти до треска ткани. Арсений приподнял маленькое тело и обнял его за грудь, чувствуя любимого полностью. Толчки становились всё чаще и грубее, давая понять, что долго мужчина не продержится. Одна рука альфы переместилась на тонкий член и, обхватив его плотным кольцом из пальцев, начала двигать ей в такт своим движениям. Омега почти рыдал от кайфа, чувствуя, как каждый толчок сильно нажимает на простату, выбивая из его рта сладкие, продолжительные стоны, а рука на члене, придавала ещё больше ощущений, заставляя первой слезе всё же скатиться по белоснежным щекам.       В комнате стало невыносимо жарко, кажется, что, если ещё чуть-чуть и всё тут вспыхнет огнём от такой температуры. От стен отлетают пошлые и частые шлепки кожа о кожу, сладкие стоны омеги и животные рыки от альфы настолько громкие, что соседи на пролётах так трех-четырех их точно слышат. Толчки перешли на такую степень быстроты, что изголовье кровати начало биться о белую стену, создавая соседям с той стороны стены ещё больше шумов. Кровать просто ходила ходуном, и кажется, что ещё пару движений и она точно сломается. В воздухе смешались два запаха, превращаясь в один сплошной феромон, который чувствуют все находящиеся в этой комнате, от чего у каждого начала кружится голова.  — А-ааарс… — Голос Антона превратился в совершенно другой баритон, от чего альфа, сделав ещё пару толчков, кончил глубоко в мальчишку, зарычав от крышесносного оргазма, который накрыл его с головой, заставляя ноги и руки подрагивать от наслаждения. Омега, почувствовав, как в него брызнуло семя, кончил в руку своего мужчины сразу же, с самым громким стоном, на который он вообще был способен. Почти сразу набух узел, и альфа перевернулся вместе с взмокшим телом омеги на бок, так, как они сегодня проснулись, и прижал его крепко-крепко к себе, целуя сначала в макушку, а затем в висок, закрывая глаза и наслаждаясь такой близостью. Антон тоже закрыл глаза, разморенный таким страстным сексом, и положил ладошки на руки Арсения, слегка поглаживая их большим пальцем.  — Ты в курсе что сейчас произошло? — Лениво и с едва ощутимой усмешкой спросил мужчина, поглаживая голый животик своего мальчика, прощупывая внутри него свой член. Это вызвало у него просто неописуемые чувства внутри, как это называют в романах? Бабочками? Да, вроде они.       Тоша хмыкнул и повернул голову к брюнету, разморено целуя его в губы и отстраняясь, не переставая смотреть в спокойные и до боли любимые голубые глаза. — Да, секс, — Посмеялся мальчишка, вызвав у мужчины хриплый смех. — Ну это-то понятно, — Арсений снова чмокнул в губы мальчика и отстранился, зарываясь носом в его шею, вдыхая дурманящий аромат, который смешался сейчас с его чуть горьковатым лесным орехом. — Ты в курсе какие последствия от связки? — Снова прошептал альфа, не переставая гладить мальчика по животу. — В курсе… — Омега отвернулся и придвинулся ещё чуть ближе к мужчине, тихонько простонав от шевеления члена внутри. — И я… очень рад…       Арсений улыбнулся и обняв мальчика ещё чуть сильнее, закрыл глаза, проваливаясь в сон, и ещё в сознании сказав такие важные четыре слова: — Я люблю тебя, малыш. Антон тоже улыбнулся и закрыв глаза, тоже прошептал, еле слышно даже для себя: — И я люблю тебя… Папочка.