Сохраним молодость в душе

— Меня зовут Павел Воля, и это шоу «Импровизация»! Встречайте наших актёров… Антон дотянулся до пульта и сделал звук погромче, чтобы слышать телевизор на кухне. Модель была старенькая, почти раритетная: такие перестали выпускать ещё в 2030 году. Но слишком уж много тёплых воспоминаний было связано с ней, а потому выбросить едва работающую плазму и заменить новым VR-шлемом не поднималась рука.  На сковородке, тихо шипя, поджаривались бутерброды с сыром и ветчиной. Поочерёдно перевернув их лопаткой, Антон почувствовал себя немного по-бунтарски. Доктор, на самом деле, запретил ему нездоровую пищу, посоветовав есть больше свежих овощей и каш на воде. Шастун с важным видом кивал ему, пообещав выполнять все рекомендации по пунктам. Выйдя после приёма из поликлиники, он первым делом купил себе шоколадный батончик в ближайшем автомате, довольно насвистывая под нос приставучий мотив какой-то песни. Арс тогда ворчал до позднего вечера, что ему нужно следить за уровнем сахара и относиться к здоровью чуть менее наплевательски. Но Антон прекрасно знал, что тот и сам был любителем втихаря добавить в чашку кофе лишнюю ложку сахара. Арсения он не осуждал ни в коем случае, а наоборот, с заговорщическим видом отводил взгляд в сторону. По его мнению, в семьдесят два самое время начинать жить на полную катушку. Ведь если задуматься, что угодно, в конце концов, может навредить — даже морковный салат, если питаться им круглые сутки. Поэтому, руководствуясь этой железобетонной логикой, он позволял себе засиживаться допоздна с приставкой, покупать сладкий лимонад в кофейне на углу дома и пропускать занятия ЛФК в группах по пятницам.  — Опять жаришь эту гадость, — послышался за спиной наигранно-разочарованный вздох, а на плечо легла тёплая ладонь, мягко сжимая. Антон улыбнулся и, не оборачиваясь, парировал: — Уж куда лучше, чем твои тосты со шпинатом, — он обвёл кухню взглядом, пытаясь вспомнить, куда поставил соль. Маленькая солонка оказалась запрятана за тостером, и он, хмыкнув, потянулся за ней, — Я и тебе один сделал. — О, значит, мне сегодня надо будет запастись парой лишних таблеток от желудка, — усмехнулся Арсений, медленно приземлившись на угловой диван. В свои семьдесят восемь он выглядел гораздо моложе и бодрее, будто бы лет двадцать назад время сжалилось над ним и вовсе прекратило его трогать. Правда, лицо всё же немилосердно изрезала тонкая сеть морщин, расходясь острыми лучиками от уголков глаз и краешек губ. В прядях появились пепельные нити, и от насыщенного каштанового оттенка практически ничего не осталось. Теперь Арсений укладывал волосы назад, чтобы выгоднее обыграть появившиеся залысины. Антон не переставал из-за этого подшучивать над ним и называть профессором или мафиозником. И только глаза продолжали светиться прежним неугасающим блеском, готовым освещать себе путь не хуже прожекторов на маяке.   — Вот старый пень, а, — язвительно фыркнул Антон и, выключив плиту, принялся перекладывать горячие бутерброды на тарелки в лазурно-золотистый цветочек. Шастун едва сдержал смешок, вспоминая, как они переругались в магазине, пока их выбирали. Он хотел взять на кухню что-нибудь необычное, ведь так надоели стеклянные прозрачные кружки, которые без очков ни за что не найти. А у Арсения волосы дыбом вставали от цветастых наборов, что Антон пытался закинуть в тележку. Пёстрые пузатые бока мисок и чашек до глубины души оскорбляли его эстетические чувства, и он готов был запустить в него одной из них. Ни один набор из тех, что предлагал Антон, не гармонировал с дизайном их кухни, над которым он в своё время корпел сутки напролёт. Когда ему под нос сунули очередное воплощение слова «безвкусие», он сдался, с тяжким вздохом согласившись на самый сдержанный светло-голубой сервиз. По сей день Арсений с сомнением косился на него, стоило крохотному блюдцу или стакану попасться на глаза.  — Какие планы на сегодня? — спросил Антон, ставя на стол тарелки и две чашки с ароматным чаем. Кряхтя, он опустился на сидение, морщась от кольнувшего спазма, пробежавшего по пояснице. Все-таки надо время от времени надевать тот пояс из шерсти, что подарил ему Арс на позапрошлый Новый год. Хотя Антон был почти уверен, что его успел изрядно потрепать Бегемот, толстый и важный котяра, привезённый Поповым из приюта. Усатый товарищ сразу стал полноценным членом семьи и, кажется, намеревался заявить права на любую вещь, что попадётся ему на глаза. Антон любил его всей душой, но, по правде говоря, устал прятать рубашки, на которых Бегемот обожал спать в послеобеденное время. Сейчас кот дремал рядом на подоконнике, подвернув под внушительную щёку пушистый хвост на манер подушки.  — Надо съездить в магазин, закупиться продуктами, — отхлебнув глоток обжигающе горячего чая, задумчиво протянул Арсений, — И потихоньку надо начинать искать подарки и составлять меню к праздничному ужину. Будем делать тот салат, как в прошлом году? — С ананасами, что ли? — Антон кивнул, — А давай, он вкусный тогда получился. Только в этот раз давай возьмём консервированный, а не свежий. Я в прошлый раз заколебался его чистить. — А я — отскребать кухню от ошмётков, — тут же нашёлся Попов, — Ты бы его хоть над тарелкой резал.  — Ага, я бы на тебя посмотрел с этой тарелкой, — буркнул в ответ Антон, откусив приличный кусок бутерброда. Сегодня он мог по праву гордиться своим кулинарным шедевром: расплавленный сыр идеально лёг на хрустящий ломтик белого хлеба, да и соли он положил в самый раз, — Его с циркуляркой надо было чистить, не меньше. Твоим ножичком только заусенцы на пальцах откусывать можно.  На его реплику Арс только что-то беззлобно пробормотал, тоже переключив внимание на завтрак. Антон заметил, что, несмотря на раннее воскресное утро, его волосы уже уложены в аккуратную причёску, а поверх рубашки наброшена очередная экстравагантная жилетка в бежево-коричневую полоску.  — Ты куда так нарядился? — поинтересовался он, взглядом указывая на треугольный вырез воротника.  — Хочу провести эфир, — с загадочной улыбкой сказал Арсений, — В комментариях скопилось столько вопросов о новом сериале, надо бы немного поболтать с ребятами, рассказать подробности.  Антон понимающе кивнул и снова отпил из чашки, чтобы скрыть полную гордости улыбку. В позапрошлом месяце Арсения снова пригласили на съёмки в новый сериал с историческим уклоном. Насколько Шастун понял из его эмоционального и наполненного деталями рассказа, он будет играть отца главного героя, старого дворянина из числа императорской свиты. Иногда Антон поражался, откуда в нём столько энтузиазма даже спустя годы актёрской карьеры. Казалось, будто каждое новое предложение и контракт он воспринимает как небывалую удачу и радуется ей, как в первый раз. Он всё ещё помнил, как Арс четыре раз перечитал электронное письмо, в котором его приглашали на кинопремию лет двадцать назад. Попов даже передал ему планшет, попросив удостовериться, что это не спам. Но нет, Антон мог поклясться годовой пенсией, что он ничего не перепутал.  Арсения действительно звали получить заслуженную премию, а в номинации скромно значилось «Лучшая главная роль». Антон с умилением наблюдал, как неверие на лице Арса сменяется безграничным счастьем.  — Опять будешь травить байки из молодости, да? — хохотнул он, потянувшись к вазочке с овсяным печеньем. Арс купил их специально для него в магазинчике полезных продуктов с зелёным цветком на логотипе. На упаковке значилось полное отсутствие глютена и сахара но, к удивлению Антона, печенье оказалось достаточно сладким и не походило вкусом на сено.    — А почему нет? Им понравилось, как я в прошлый раз рассказал им про гастроли «Импровизации», — Арсений мечтательно улыбнулся, — Помнишь, как ты забыл дома паспорт, и нам пришлось переносить выезд на целых два часа? — О, ну ты вспомнил, — махнул рукой Антон, который надеялся однажды стереть из памяти колоссальных размеров косяк, — В каком году это вообще было? — Да при динозаврах ещё, — с широкой улыбкой ввернул Арсений, и оба прыснули от смеха.   Иногда они устраивали себе вечер ностальгии и включали на весь день старые выпуски. Смеялись с каждой шутки, будто впервые, обсуждали наиболее удачные игры, вспоминали интересные случаи, связанные с той или иной съёмкой. Антон, рассматривая себя тридцатилетнего, не уставал поражаться, как его такого тощего и костлявого ветром не сдувало. Не то чтобы сейчас он мог похвастаться набранными килограммами, но хотя бы не выглядел как цапля в балахоне. Ответственность за перемены в телосложении он возлагал на Арса, взявшего в привычку кормить его на завтрак оладьями или блинами с мясом или сгущёнкой. Правда, теперь они оба редко занимались готовкой, предпочитая заказывать обеды в ближайших ресторанчиках или кофейнях. Всё-таки даже подобные мелочи стали незаметно отнимать чуть больше сил.  Порой ленивый просмотр выпусков перерастал в то, что Антон называл «тряхнуть стариной». Начинали обычно с простенького «Меняй», поминутно перебивая друг друга и стихийно меняя сюжет разыгрываемой сценки. Иногда вспоминали «Внутренний голос» или «Суфлёр», придумывали новые добивки к «Сценам из шляпы». Арсений как-то в шутку предложил снова попробовать «Мышеловки», тем более он как раз видел в магазине похожий реквизит. Хохоча до слёз, Антон заметил, что тогда им точно понадобится ведущий, который вовремя вызовет врача двум старым рухлядям, переломавшимся в первую же минуту.  — Да-а, сколько ж лет прошло, — со вздохом протянул Попов, когда они перестали смеяться. Уловив тоскливые нотки в голосе любимого, Антон поспешил притянуть того ближе, мягко укладывая его голову к себе на плечо.  — Ничего, всё только начинается, — на секунду перед глазами Арсения промелькнуло лицо прежнего Антона из давно ушедших двадцатых, готового сворачивать горы на своём пути, — Сам знаешь, после семидесяти наступает вторая молодость.  — А вот теперь не меняй, — тихонько засмеялся Арсений с нежной улыбкой, крепко сжимая родную ладонь в своей.