Дневник Бруно

Черт знает, какой сегодня день. Я совсем без сил. Я не знаю, что мне делать дальше. Я думал о том, чтобы все-таки выбраться из Энканто. Но куда я пойду? Я уверен, что где бы я ни был, я везде буду лишь изгоем. Я и сам испытываю к себе презрение. Особенно после того, что произошло сегодня. Я принес из кладовой ночью помятое старое кресло. Его было бы достаточно, чтобы удобно расположиться, что я и сделал. Мое тело изнывало от усталости, я уже давно не спал на чем-то мягком. Вместе с физическим расслаблением нарастало всепоглощающее чувство отчаяния и вины. Я уже не знал, в чем именно я виноват. В том, что я плохой сын? В том, что от моего дара только вред? В том, что я не приношу пользу семейству Мадригаль? Я не выдержал и впервые за все это время расплакался. Буря эмоций, что все это время во мне копилась, вырвалась наружу. Я прикусил кисть руки, чтобы не привлекать внимания громкими звуками. Но всхлипы все равно вырывались из моей груди. Слезы растекались по лицу, плечи дрожали. Я все сильнее сжимал зубами руку до тех, пока не ощутил металлический привкус во рту. Только после этого я убрал руку и осмотрел посиневший след от зубов. Рука пылала, доставляя боль. А чего еще я достоин, кроме боли? Никчемный Бруно. Я сдавил второй рукой укус, заставляя себя чувствовать то, чего достоин. Слезы все еще лились также безостановочно, как и всхлипы из моей груди. Я чувствовал стыд, вину, обиду. Самым терпким был вкус унижения. Мне хотелось полностью окунуться в него. Я укусил так сильно как мог свою руку еще несколько раз. Это было то, что нужно. Я размахнулся и влепил себе пощечину так, что зазвенело в ушах. Никчемный Бруно. Боль приятными волнами разливалась по телу. Я провел дрожащей покусанной рукой по телу, смакуя это чувство. Сам не понял, как спустил руку к штанам. Останавливаться было уже поздно. Я крепко сжал выступающий под тонкой тканью брюк член. Одновременно отдалась болью покусанная рука и пробежала приятная дрожь по ногам. Я провел рукой поверх брюк еще несколько раз и сам не заметил, как вместе со всхлипом издал стон. Внезапно стало жарко. Я стянул с себя кофту и, торопясь, стянул брюки до колен. Я осмотрел свое обнаженное тело, расположенное в кресле. Чувство стыда росло. В голове пронеслось: «Чем я, черт возьми, занимаюсь?». Но нарастающее возбуждение уже было не остановить. Я поднес ко рту израненную руку. Укусы пылали, я не удержался и провел по ним языком, стараясь надавить больнее. Затем я облизал ладонь целиком и обхватил ею уже ноющий от ожидания член. Я быстро водил по нему рукой, сжимая ладонь все сильнее. Второй рукой я неосознанно обхватил левое бедро и впился ногтями. Боль, унижение, стыд, страх, отчаяние. Я схватил одной рукой себя за шею, не переставая работать второй рукой над основной частью своего тела. Удушение. Стыд. Унижение. Я уже не мог сдерживаться и начал стонать. Пришлось прикусить губу, чтобы хоть как-то утихомирить себя. Никчемный Бруно. Никчемный Бруно. Никчемный Бруно. Все мышцы тела уже дрожали от напряжения, правая рука едва справлялась, все ощущения в теле были сконцентрированы в одном месте. Член пульсировал, заставляя меня все яростнее его сжимать. Никчемный Бруно. Я издал протяжный громкий стон и выпустил из себя струю спермы. Тело задрожало. Я дышал громко, сбивчиво, сжимал и разжимал ноги, смакуя приятное чувство. Я истерично засмеялся от стыда. Пара секунд и смех сменился рыданиями. Я был обнажен, унижен, оставлен совсем один во всем мире. Чувства били через край. Я рыдал до тех пор, пока не уснул.