Pain

-Ты делаешь ему больно,-потирает переносицу Лиза, опускаясь на диван. -Я знаю,-выдыхает Грег, опираясь на трость и сжимая зубы. Я его не люблю. Его рабочий день заканчивается в семь. Он улыбается милой медсестре, заскакивает попрощаться к Лизе, подписывает журнал и, отправив на пейджер, что ждёт меня дома, выходит из стеклянных дверей Принстон-Плейнсборо. По пути он забегает за сэндвичем, заносит вещи в химчистку, покупает в магазине пару банок пива, чипсы и три пакета продуктов и садится в машину. На его ключах брелок с сантой, который он получил на прошлое рождество от Кэмерон, он подпирает коленом пакеты и проворачивает ключ два раза в право. Он включает себе mtv, снимает костюм, напяливает на себя свитер двадцатилетней давности с названием нашего университета и негромко подпевает очередной попсовой песне, разбирая пакеты. Будет курица или рыба? Он открывает банку пива, находит программу про maroon 5, вытаскивает нож из второго нижнего ящика и принимается готовить. Челка падает на глаза, он пробует соус к пасте на соль и пытается делать вид, что его не рвет на части какая-нибудь из альбома "песен про Джейн". Он не счастлив, но так хорошо делает вид, что абсолютно. Я приплетаюсь к двенадцати. Наполовину пьяный, смурной, в мятой рубашке и с двухдневной щетиной. И он улыбается, когда видит меня в проеме кухни. Вытирает руки полотенцем и приближается, обхватывая ладонями мое лицо и сверкая тупым обожанием в глазах. На фоне так театрально играет this love, и он несмело касается своими губами моих. Я чёрствый. Отвратительный. Эгоистичный. Становится все труднее дышать, он отрывается от моих губ, щуря глаза и расплываясь в довольной улыбке. На его губах остатки соуса, он пахнет приправами и дорогим парфюмом, я обнимаю его за талию и кладу голову ему на плечо. Одна из концовок этой истории обязательно была бы идеальной. Субботнее утро, свежее постельное белье, солнце сквозь шторы, тягучие поцелуи и детишки в дверном проеме нашей спальни с плюшевыми мишками в руках. Он хотел бы. Потому что ему это все до ужаса нравится. Дети. Свадьбы. Клятвы и слезы с соплями. Он так любит любить. И так желает быть любимым, что иногда слепнет. Например со мной. И я безусловно его знаю. Знаю, что от шампанского у него изжога. Что он терпеть не может покер. Что на его полке в книжном шкафу подростковые романы. Что ему не нравятся мои медицинские сериалы. Что он любит белое вино. Мои рубашки. Поцелуи на балконе. Крепкие объятия во сне и утренний совместный душ. Пасту с грибами, коктейли и мой джаз. Свою работу, друзей. Меня. Я так люблю говорить о том, что он любит. Но не люблю его. -Так отпусти, найди в себе силы,-умоляет Кадди. -Я уже давно нашел,-выдыхает Хаус.-Проблема не в этом. -А в чем? -В том, что отпустить нужно не мне. Его рабочий день заканчивается в семь. Он улыбается милой медсестре, заскакивает попрощаться к Лизе, подписывает журнал и, отправив на пейджер, что ждёт меня дома, выходит из стеклянных дверей Принстон-Плейнсборо. По пути он забегает за сэндвичем, заносит вещи в химчистку, покупает в магазине пару банок пива, чипсы и три пакета продуктов и садится в машину. На его ключах брелок с сантой, который он получил на прошлое рождество от Кэмерон, он подпирает коленом пакеты и проворачивает ключ два раза в право Он включает себе mtv, снимает костюм, напяливает на себя свитер двадцатилетней давности с названием нашего университета и негромко подпевает очередной попсовой песне, разбирая пакеты. На часах одиннадцать. Ближайший к больнице магазин, ближайшая химчистка, десять минут езды до дома. Максимум полтора часа. Ещё раз. Его рабочий день заканчивается в семь. Он улыбается милой медсестре, заскакивает попрощаться к Лизе, подписывает журнал и, отправив на пейджер, что ждёт меня дома, выходит из стеклянных дверей Принстон-Плейнсборо. По пути он забегает за сэндвичем, заносит вещи в химчистку, покупает в магазине пару банок пива, чипсы и три пакета продуктов и садится в машину. На его ключах брелок с сантой, который он получил на прошлое рождество от Кэмерон, он проворачивает ключ три раза в право. Он прикрывает дверь, снимает пиджак и оборачивается, чувствуя, как на плечи ложатся аккуратные женские ладошки. Его притягивают за галстук, впиваются ногтями в плечи и припадают губами к губам так жадно, что дыхание перехватывает. Стонут в поцелуи, стаскивают рубашку и клацают бляшкой ремня, полученного им на прошлый день рождения от Формана. Он подхватывает под бедра, разрывая поцелуй, дышит сбивчиво, утыкается носом в чужую шею и вдыхает тонкий аромат жасмина с зелёным чаем. Он так чертовски счастлив, и даже не пытается играть. Целует в лоб, прикрывая одеялом и расплываясь в улыбке, уходит. Принимает душ, надевает пиджак, хлопает входной дверью и оставляет ключи под ковриком. Половина одиннадцатого. Открывает дверь двумя оборотами вправо. Он включает себе mtv, снимает костюм, напяливает на себя свитер двадцатилетней давности с названием нашего университета и негромко подпевает очередной попсовой песне, разбирая пакеты. Скажет он когда-нибудь или нет? Я бросаю мяч в стену своего кабинета и кручу в руке трость. Я так люблю убеждать себя, что я смогу уйти, но никак не могу на это решиться. Он меня не любит. Но держит рядом с собой. Слишком любит играть в счастливую семью. А я слишком люблю быть идиотом.