Грозовой вал

      Море буйствовало, вздымая высокие волны с белыми барашками. Их брызги рассыпались на крохотные слезы, срывались с пенных верхушек и оседали на загорелом суровом лице капитана. Его черные волосы с редкой проседью совсем промокли, растрепались и вторили порывам ветра. Но Кристиан настолько погрузился в раздумья, что не обращал на это внимания. Даже раскаты грома и яркие вспышки не выдергивали его из мыслей.       Агрессивная вода врезалась в борта «Грозового вала», сбивая хаотичные ряды ракушек и кораллов, сроднившихся с ватерлинией за месяцы простоя у восточных берегов Гибралтарской бухты. Чертовы власти не позволяли сняться с якоря, пока капитан Асперитас не согласится стать капером на службе ее Величества.       Поймали и посадили на цепь, как собаку.       Альтернативы, как таковой, не было — либо капитан принимал милостивое предложение, либо «Грозовой вал» шел на дрова для костра, а сам Кристиан, вместе с командой — на виселицу.       Стоя сейчас на носу корабля, ставшего Кристиану домом, впору бы задуматься и о том, что виселица — не самый худший конец свободного пути пирата. Ведь теперь он связан по рукам и ногам, как захудалая свинья в сарае. Но палуба привычно подрагивала под сапогами, такелаж скрипел от порывов штормового ветра, а ростра в виде грозовой Богини уверенно рассекала беснующуюся волну — не это ли свобода?       Не мог Кристиан так поступить с «Валом». Да и с командой тоже. Эти инвалиды и брюхоногие моллюски давно стали капитану семьей.       Получив пощечину от моря вкупе с шквальным ветром, Кристиан опомнился от раздумий и уверенным шагом направился в каюту. Затворив тихо дверь на засов, прошелся к дальней перегородке — за ней сопела малышка Ли, обняв страшного самодельного кальмара. Старый боцман Джонстон смастерил для нее из тряпья игрушку. Вещицы уродливее Кристиан в жизни не видел. Но Ли она пришлась по душе, и этого оказалось достаточно, чтобы капитан покорно делил каюту с этим микрокракеном.       Кристиан залюбовался дочерью, и улыбка тронула его губы — волосы Ли растрепались по подушке, и она смешно сморщила нос. Заворочалась и попыталась смахнуть щупальцем игрушки щекочущую светлую прядку с лица. Кристиан бережно помог дочери, поправил сползшее одеяло и вдруг насторожился, услышав посторонний звук.       Выглянув из-за ширмы, Кристиан замер и вытаращил глаза. Бросив нервный взгляд за плечо, на детскую кровать, быстро пересек каюту и остановился у стола.       — Что ты здесь делаешь? — прошипел он, тут же подмечая, что дверь осталась запертой. — Как вошла?       — Как вошла, не важно. Важно, зачем, — пропела собеседница и приложила палец к губам, скосив глаза на ширму. — Не шуми, капитан, дочь разбудишь. — Она восседала на столешнице в ободранном белом платье, забросив ногу на ногу. Длинные серебристые волосы, заплетенные в множество мелких кос, покоились на плечах, а на лице, исчерченном черными узорами, явно читалась довольная усмешка. — Есть разговор.       — Любой моряк знает, что, стоит тебе объявиться на корабле — жди беды. Так зачем ты здесь? — прищурился Кристиан.       — Ждать беды стоит только тем, кто отказывает мне в услуге, — широко улыбнулась она, наклонившись вперед.       — Что за услуга? — с нотками обреченности в голосе спросил он.       Понял уже, что так просто не отделается.       — Подбрось меня до Грозового перешейка. На том и разойдемся.       — Но, — запнулся Кристиан, — с Грозового перешейка еще никто не возвращался. — Он нахмурился и скрестил руки на груди.       — Чушь какая! — фыркнула собеседница, взмахнув изящной кистью. — Возвращались, просто не трепались об этом.       — Отчего же так?       — А вот отвези меня туда, и сам узнаешь.       — Опять везти тебя туда, не знаю куда. И карты у тебя нет, конечно же, — недовольно пробубнил Кристиан.       — Я буду твоей картой, капитан. — Она соскочила со стола и подошла ближе, оставляя босыми стопами мокрые следы на дощатом полу. — Не откажи в услуге старой знакомой, — обойдя по кругу капитана, остановилась за его спиной и коснулась ладонями сильных плеч под взмокшей белой рубахой.       — Тебе отказывать — себе дороже. И как тебя величать на этот раз? — Он чуть повернул голову, улавливая сильный запах петрикора, исходящий от нее.       — Зови Мария, Асперитас. Ну так как? Подбросишь?       — Только при одном условии. — Он встретился с Марией взглядом, нахмурившись. — Что бы ни произошло, ты должна обеспечить безопасность Ли. Я не смогу снять ее с судна. Дочь беглого капера ждет незавидная участь.       — Как скажешь, Кристиан. Девочка будет под моей защитой. Клянусь.       — И почему наши пути никак не разойдутся, а, Мария? — повернувшись к ней всем корпусом, спросил капитан.       — Дороже злата ты мне, Асперитас. Не могу отпустить, суждено нашим судьбам переплетаться.       Яркая вспышка за иллюминатором разрезала ночной мрак, и тень капитана легла на стену каюты, причудливо изогнувшись. А Мария испарилась, стоило волне ударить о борт с грохотом, вмещающем всю ярость стихии.       Зря Асперитас ввязался в это. Но когда его останавливали опасные приключения?