Грозовой вал

      — Стой, подожди!       — Я пойду с тобой, дай только вывести…       — …ну уж нет. Огонь!..       Вспышка, озарившая тьму безвременья, распугала половину льялл, и они с жалобным писком прятались, кто куда, заползая во все щели.       Крики, стоны, ругань пополам с отборной бранью, детский плач…       — Ли!..       — Верну ее только за ключ, Сонантис!       Злобный хохот громом разлетелся по всему пространству, сопровождаемый выстрелами и лязгом оружия.       — Какого?..

***

      Льяллы облюбовали такелаж, и их пушистые тушки свисали со всех сторон, дергая хвостами и усами. Практически распотрошив трюм с бананами, сытые зверюшки похрапывали, болтаясь вниз головами.       Ли вымоталась, носясь с ними по палубе, и тоже засопела, уснув прямо в гнезде из льялл посреди палубы. Кристиан заботливо перенес ее в кровать. За ней засеменило ее «гнездо», обложив малышку и в кровати со всех сторон. Она обняла сонно всех, до кого достала, довольно улыбнувшись во сне.       Мария с мечтательной улыбкой прислонилась к ширме, отгораживающей детскую половину каюты от отцовской. Здесь все разрисовано красками — на стенах порхали бабочки, ползали осьминоги и сверкали молнии пополам со стаями оранжевых почему-то чаек. Кое-где красовались просто отпечатки детских ладоней. Уголок под иллюминатором украшал резной столик, заваленный рисунками и книжками, рядом с ним — полка с куклами, мишками и чайными сервизами.       — Но любимый — все равно кальмар, — сама себе усмехнулась Мария, качая головой.       Она отвернулась и столкнулась взглядом с задумчивым Кристианом. Тряхнула головой, прогоняя наваждение и возвращая серьезное выражение лица. Прошествовав мимо капитана, присела на стул у его письменного стола, зацепив перевязку, и зашипела от резкой боли.       Кристиан, не говоря ни слова, медленно подошел и присел на корточки рядом с ней.       — Ты не перестаешь меня поражать, — усмехнулся он, глядя снизу вверх. Открыл рот, желая еще что-то сказать, но тут же закрыл, покачав головой.       — Надо же держать тебя в тонусе, — ответила Мария со слабой улыбкой, изо всех сил пытаясь подавить тот наплыв разнообразных чувств и эмоций, что наполняли грудную клетку, как вода трюм через пробоину, норовящая раздробить ребра своим удушающим натиском.       Приблизившись к Асперитасу и впустив в сердце Ли, она создала в нем огромную дыру, сорвав наложенные давным-давно на треснувший каркас души повязки.       — Болит? — спросил капитан. Бережно тронул бедро чуть ниже бинта, отодвинув грязную юбку.       От его прикосновений охватывала дрожь, и пробоина в груди требовала заполнения. Не сожалениями и тоской, как обычно, а чем-то другим. Чем-то, чего так не хватало долгие годы…       — Нет, — шепнула едва слышно она, но не смогла сбросить его руку, что уже смелее поглаживала пострадавший участок кожи. — А ты? — спохватилась Мария, дотронувшись до выглядывающей из-под рубахи повязки на его груди. — Еще беспокоит?       — Да, беспокоит, и ужасно, — ответил Кристиан. Нахмурился и перехватил ее пальцы, переплетая со своими. — Только не рана, она пустяковая, — поймав взгляд Марии, он переместил ее ладонь чуть ниже и в сторону, туда, где колотилось сильное сердце. — А здесь.       — Крис, — начала она, закусив губу, но он остановил ее.       — Т-ш-ш, не надо, — отрицательно мотнув головой, капитан медленно поднял руку и коснулся острой девичьей скулы, невесомо проведя по ней подушечкой большого пальца.       Мария зажмурилась и задержала дыхание, чтобы не разрыдаться. Но инстинктивно уткнулась в его ладонь, подавляя отчаянную дрожь.       — Я так соскучился… — Ощутив касание его лба к своему и горячее дыхание на коже, она не смогла сдержать всхлип.       Вцепившись в капитана, как в спасательный круг, судорожно выдохнула:       — Я тоже.       Хотелось остановить момент, закольцевать его и проживать снова и снова. Только бы не возвращаться в суровую реальность, где придется опять их оставить, на этот раз — навсегда, потому что иначе нельзя.       Где она не может жить так, как хотелось бы.       Где Кристиан возненавидит ее, стоит только пересечь Грозовой перешеек. Окончательно и бесповоротно возненавидит, узнав всю правду.       — Тогда почему? — с надрывом у самых ее губ прошептал он, потершись носом о щеку Марии.       — Я…       — Не можешь сказать?..       — Просто… знай, Кристиан, что все, что я делаю, я делаю для вас, — распахнув глаза, влажные от сдерживаемых слез, сипло бросила она, цепляясь за его шею. — Даже если тебе так не кажется. Даже если все это выглядит абсурдно. Просто поверь мне, — умоляюще глядя в глаза капитана своего пока еще живого сердца, горячо сказала Мария.       — Я верю тебе, — с горечью ответил он, переместив ладонь на затылок Марии и погладив по волосам. — Всегда верю.       Не спрашивая, Кристиан коснулся ее губ своими, пошатнув и без того стремительно крошащееся равновесие, обрушивая цунами запертых на семь замков чувств и воспоминаний. Разрушая все барьеры и заставляя ощущать себя… живой. Желанной. Любимой.       Непозволительная роскошь для богини.       Мария ответила на требовательный поцелуй так же жадно, утирая скатывающиеся слезы о его щетину. Всхлипывая и вспоминая, каково это — чувствовать. Касаться любимого, к которому не могла столько лет приблизиться. Ласкать того, кто владеет ее сущностью, кто привязал к себе бесповоротно. Перебирать растрепавшиеся жесткие от соли и солнца волосы, гладить по щекам, переплетаться языками, силясь уместить в этот отчаянный порыв все, о чем вынуждена молчать.       Мария сползла по стулу и оказалась на коленях Кристиана. Стиснула ногами его талию, а руками — шею. Капитан сжимал ее в объятиях так же сильно, как и трепетно. Прижимал к груди так, что можно осязать стук его сердца, стремящегося на волю, отбивающего отмеренный в этом мире ритм…       Толчок. Корабль вдруг содрогнулся, и послышался протяжный боевой клич.       С досадой прервавшись, они на миг замерли, глядя друг на друга. А затем вскочили на ноги и метнулись к выходу из каюты.       — Капитан, берегись!..       — Нет!

***

      — Глупая, глупая Сонантис, ты правда думала, что сумеешь еще раз это провернуть? — громыхал зычный и очень жесткий голос неприятеля.       — Я пойду, пойду с тобой, только прекрати! — взвизгнула Мария, воспарив над судном и сдерживая молнии, срывающиеся с кончиков пальцев.       — Мне нужен только ключ, ты не обязательна, — хлопнув ладонью по бедру, бросил он, и ведьму в тот же миг ударило порывом ветра.       — Нет! — дернулся внизу Кристиан, удерживаемый несколькими акуломордыми матросами.       — Тихо, капитан. — Зловеще рассмеявшись, Стормборн свободной рукой направил в него вспышку, ослепившую на мгновение.       Стормборн выглядел поистине устрашающе. Выше и шире самого рослого пирата на «Грозовом вале», облаченный в темно-бордовые кожаные доспехи. Его иссиня-черные волосы развевались по несуществующему ветру, выбиваясь из-под рогатого шлема. А кожа графитового оттенка и большие белые глаза без зрачков устрашали еще больше.       — Как ты нагнал меня здесь? — зашипела Мария, на миг обернувшись и бросив взгляд на Кристиана.       — Огромное скопление льялл в одной точке привлекло мое внимание, — хмыкнул он. — И я не прогадал. Долго ты будешь бегать, Сона? Не сможешь ты раз за разом спасать его, к чему все это? Верни ключ и отдай девчонку. Ты слишком много наворотила.       — Девочка ни при чем! — воскликнула она.       — Она не должна была появиться! Это нонсенс.       — Я не нарушала…       — Ты нарушила главный закон! — прогромыхал голос Стормборна. — Ты отринула одиночество — привилегию, доступную богам твоего ранга!       — Привилегию или кару? — хмуро бросила Мария, откидывая косы за спину. — Моя привилегия, хочу — пользуюсь, хочу — нет!       — Не так все устроено в кодексе, и ты это знаешь!       — Теперь знаю, но тогда не знала!       — Ты открыла Грозовой перешеек ради собственной выгоды, да еще и кому — жалкому человеку! — подлетев к Марии, искрящейся мелкими разрядами, зычно воскликнул Стормборн. — И не раз!       — Я владею Грозовым перешейком, он мой, как и ключ! Я — богиня грозы, и имею полное право им распоряжаться!       — Но не пускать туда людей, — презрительно скривившись, выплюнул Стормборн.       — Папа! — перепуганный детский голос обратил внимание всех на палубу.       Там существо, обильно покрытое ракушками, волокло испуганную и сонную Ли по полу. Следом прыгали льяллы, грозно шипя и пытаясь ухватить того за ногу, но подручный Стормборна их отталкивал и пинал сапогом.       — Нет, девочка ни при чем, ты не можешь…       — Могу и сделаю. Раз иначе тебя не усмирить, глупая.       — Пожалуйста, дядя, — подлетела Мария к нему. Схватилась за сапог, не решившись взлететь выше, к лицу. — Не тронь дитя, давай все обсудим! — умоляюще, срываясь на шепот, прошелестела она.       — Нет, Сона. Ты упустила возможность вести переговоры. И подвела мое доверие, — тише и с горечью бросил он, принимая из рук матроса Ли, что брыкалась и отбивалась всеми силами.       — Я клянусь, это в последний раз, — со слезами прошептала Мария, переводя испуганный взгляд с ребенка на Стормборна. — Я не могу… Пожалуйста!       Отчаяние рвало на куски, заставляя разряды тока носиться по телу. Стормборн щелкнул пальцами, и его команда с воплями кинулась на «Вал», звеня саблями. Слышались крики и выстрелы, но все внимание Марии было приковано к страшному лицу Стормборна. Он тоже не отрывал от нее странного взгляда, удерживая подмышкой Ли.       Ее дочь, которая повинна только в том, что родилась от большой любви, нарушившей все возможные правила.       — Отдай девочку, прошу тебя, она ни в чем не виновата! — дрожа всем телом, Мария приподнялась выше, не переставая искрить. Над кораблем начали сгущаться тучи, и слышались первые раскаты грома.       — Нет. Или она, или…       — Ты не можешь так со мной поступить! — взвыла Мария, начиная заливаться слезами. Все нутро скручивалось в тугой узел от безысходности.       Хаос и бойня скорее показательные, нежели разрушительные. Стормборн только пугал, не намереваясь пока никого убивать. Ли барахталась у него подмышкой, стуча кулаками по багровому доспеху.       — Ключ, Сонантис! — дрогнув, прогромыхал Стормборн. — Обменяю его на девчонку. Она действительно… бесполезная, — скривился он. — И никак иначе. Какое отвратительное преступление, Сонантис, — прошипел, покачав головой. — Но я, так и быть, отдам девчонку, если ты сдашь ключ. На сей раз навсегда.       Последний выстрел разорвал тишину, никого не зацепив, и Стормборн, удобнее перехватив ребенка, хлопнул в ладоши и исчез вместе со своим кораблем и матросами.       — Нет!.. — Мария опустилась на палубу, сворачиваясь в клубок.       Протяжный вой разрубил тишину надвое, звеня и поглощаясь непроглядным мраком.       И началась гроза.       Туча причудливой формы разразилась ливнем, поливая палубу «Вала» прямо посреди безвременья. Молнии трещали и искрили между канатами, ссохшаяся древесина быстро впитывала долгожданную влагу.       Команда корабля стояла вдоль бортов, сцепив руки в замок и опустив головы.       Капитан, находясь у мостика, растерянно глядел ввысь, туда, где только что был неприятель с Ли на руках. Вода заливала его лицо и волосы, рубаха моментально промокла.       Льяллы устилали палубу и поскуливали, задирая поочередно мордочки вверх.       Посередине всего этого, в самом центре, лежала Мария, уткнувшись лбом в пол и тихо подвывая льяллам. Сжав кулаки, ударила изо всей силы по кораблю. Протяжно взвыла, и гром с молнией — отражение ее эмоций — обрушил ливень с новой силой.