Грозовой вал

      Стормборн устал возиться с этой несносной Сонантис. Гоняться за ней сквозь века и временные линии. Сколько уж шансов ей давалось на исправление — в последний раз на совете она клятвенно обещала, что больше не будет. Но куда там.       Известно безумие, свойственное всем богам, прикоснувшимся к любви. Но в этом ли их есть вина?       Любовь всему божественному противоестественна.       Стормборн тяжело вздохнул, отложив шлем в сторону. Белобрысая девчонка забилась в угол каюты, поджав ноги и обняв колени. В отрыве от отца пыл ее резко поугас. Она притихла и перестала бестолково сотрясать воздух.       Премерзкое человеческое существо. Даже хуже. Помесь богини и человека вне времени.       Ужаснее и не придумаешь.       Сонантис, потакая своим глупым хотелкам и непомерному страху одиночества, непонятно откуда взявшемуся в ней, натворила такого, что ни одним патрулем не исправить.       Временные ветки, созданные ею, да еще и эту недоросль беленькую, именуемую гордым именем Айлин, уже не сотрешь. Можно было стереть, пока ответвление было одно. А теперь…       Чего уж теперь.       Эти глупые божки по им одним понятным причинам, противоречащим священному Кодексу Вселенной, идут против естественного порядка, не задумываясь о последствиях. А ему, Стормборну, потом разгребай этот беспредел. Ведь невдомек им, небожителям, каково это — соблюдать баланс и не давать миру рухнуть в священные Тартарары.       Естественно, Сонантис не единственное создание, пожелавшее получить пресловутую человеческую любовь. Скольких таких приходилось зачищать Стормборну… Одно ответвление, другое, третье — и вот Вселенная на грани Апокалипсиса, дрожит и ходит ходуном от разрывов реальности и вибраций, противоестественных для божественных сущностей.       Стормборну и жаль в какой-то мере Сонантис, ибо не ведает она, что творит. Человеческая любовь, поразившая сердце божества — яд, наркотик, опасный токсин. Но они все тянутся и тянутся, желая познать его.       Стормборн не хотел зачищать Сонантис. Она ведь его дорогая племянница, и сколько раз он позволял ей избегать наказания из-за этого. Каждый период после открытия Грозового перешейка на суде она обещала, что больше ни за что не станет повторяться. Молила о пощаде и сетовала на отравленные путы, которыми окутал ее человек, мужчина. Говорила, что это в последний раз. Сорок два года назад, когда перешеек открывался в последний раз по ее требованию, Сона даже отдала ключ от него отцу, поклявшись на крови, что ни за что больше не повторит своей ошибки. Запечатала ключ в ларец, и Чертог дал слово, что ларец ей не достанется.       Но Чертог — всего лишь отец. Что ему можно вменить? Брат поддавался на обаяние дочери так же, как и сам Стормборн. Племянница — его любимая богиня.       Но что произошло? Произошла эта парадоксальная, немыслимая, невозможная девчонка. Огромная погрешность Вселенной, фатальная ошибка, случайность.       Айлин.       Стормборн перевел взгляд на девочку, задумчиво изучая ее. Хмуро глядя исподлобья, совсем как мать, такими же черными глазами, она не выказывала страха. Храбрая. Бойкая. Сильная. Ну конечно, какой же еще могла быть дочь Сонантис?       Только такой же, как и она сама. Стормборн честно и искренне не желал малютке, пусть и такой… человеческой, зла. И надеялся, что в племяннице есть что-то материнское, что заставит ее отпустить, наконец, этого капитана и выбрать благополучие ребенка, нежели его отца.       Что такого в Кристиане? Чем он ее зачаровал? Как поймал в сети ее грозовое сердце? По мнению Стормборна, этот Кристиан — самый что ни на есть обыкновенный человек, коих сотни тысяч в его мире. Ничем не выдающийся. Не понимал он такого отчаянного рвения племянницы. Сколько раз она закольцовывала на перешейке его жизнь? Шесть?       Кажется, шесть. Стормборн потерял счет. Каждый раз рисковать собой, отдавать часть силы и души на перерождение этого жалкого человечишки… Да еще и разделить его сущность с кораблем… Сумасшедшая, бестолковая, глупая.       Отчаянная богиня гроз.       Как хранитель, Стормборн не мог потакать прихотям ее души. И ему придется сдержать данное Сонантис слово…       Посмотрев на забившегося в угол ребенка, Стормборн щелкнул пальцами, и в его ладони оказался леденец. Тяжело вздохнув, он встал на ноги, приблизился к Айлин и присел рядом с ней на корточки, проскрипев доспехами. Она не двинулась с места, только голову гордо вскинула, бесстрашно глядя ему в глаза.       — Возьми, дитя. Я тебя не трону.       Девочка с подозрением покосилась на сладость и перевела взор на Стормборна.       — Я вам не верю. Вы забрали меня у папы.       — Мне пришлось пойти на крайние меры. Во благо. Тебе не понять, малютка, моих терзаний, — тяжело вздохнул Стормборн, покачав головой. — Но ты ведь не боишься меня, так?       — Не боюсь. Ты не страшный. Ты какой-то… Правильный, — сощурив глазки, совсем как Сона в детстве, сказала девочка, изучая его лицо.       Стормборн усмехнулся. Эта кроха на подсознательном уровне чует родство. Он опустил взгляд, задумавшись, и почувствовал, как маленькая ручка коснулась его плеча.       Айлин придвинулась ближе, что-то высматривая в нем. А затем пожала плечами и потянулась к леденцу.       — Можно посмотреть? — ткнув пальцем в рогатый шлем, отвлеченно спросила она.       Стормборн улыбнулся. Поднялся на ноги и протянул девочке руку. Она взялась за нее и подошла с ним к столу.       — Держи. Смотри. — Он придвинул ей шлем и усадил на высокий стул, с интересом наблюдая, как дитя с усердием принялось рассматривать иероглифы на рогах.       Ошибка? Или проба пера изменчивой Вселенной?..

***

      Гроза и не думала прекращаться — все стоящие на палубе уже промокли до нитки, но не смели шевельнуться. Льяллы перестали скулить, молча опустив мордочки и глядя друг на друга.       Скулила только Сонантис, утыкаясь лбом в палубу «Грозового вала». Она искрилась, падающие на нее капли шипели. Стормборн оставил ей очень сложный выбор. Невозможный. Невыполнимый.       Как она могла выбрать между ними?..       Если бы не Ли, Сона, не задумываясь, уже была бы на пути к перешейку, потому что время Кристиана на исходе…       — Мария… — на спину опустилась горячая ладонь, и она вздрогнула, вскинув взгляд на капитана. — Верни ее.       Те боль и печаль, что плескались в его изумрудных глазах, только сильнее придавливали к полу невыносимым грузом. Закусив губу, Мария обронила несколько слезинок, и над головами раздались глухие раскаты грома.       — Верни нашу дочь, молю, — взяв ее руки в свои, молвил Асперитас, заглядывая ей в лицо. — Что бы ни было тебе нужно на перешейке, оно не стоит ее жизни…       — Но тогда я потеряю тебя, — сипло сказала ведьма, хватаясь за его предплечья. — Я не могу… я не знаю, что делать…       — Ты не потеряешь меня, — погладив ее по спине, прошептал Кристиан. — Я буду рядом, но прошу…       — Ты не понимаешь! — дрожа всем телом, она села на колени, блуждая блестящим взглядом по его лицу. — Как мы познакомились, Кристиан?       — Что? — обескураженный внезапным вопросом, он нахмурился. — О чем ты… то есть… какая разница?       — Ты помнишь, как мы познакомились? — снова спросила Сона, сжимая его руки, наблюдая за его замешательством. — Нет, — мотнув головой, сказала она. — Ты не можешь этого помнить.       — Но почему? И какое это имеет отношение к…       — Я нарушила закон, — прошептала она, придвигаясь к нему. — шесть раз. И… если я отдам ключ…       — Тебя осудят? Черт, Мария, о чем ты вообще думала… — помотав головой, бросил он, напрягаясь.       — О тебе, — выдохнула она. Ее начинала колотить истерика, но Сона пыталась держать себя в руках. В отличие от грозы, которая рыдала и гремела вместо нее.       — Я ничего не понимаю, — хмурился Кристиан.       — Грозовой перешеек. Ты был там, Крис. Шесть раз. Поэтому ты — проводник. Ты можешь перейти на другую сторону. Я хотела… я думала…       — Объясни, Сонантис! — начиная нервничать, встряхнул ее за плечи капитан, и осекся.       — Ты вспоминаешь. Значит, скоро срок иссякнет, — с ужасом глядя на Кристиана, прошептала она. — Ключ нужен, чтобы открыть перешеек. Граница миров. Уникальное место. Там можно законсервировать время. И закольцевать цикл реинкарнации, — все сильнее сжимаясь под его тяжелым взглядом, продолжала изливать истину Сона. — Когда мы познакомились, я захотела остаться с тобой. Отказаться от сущности. Но мне не позволили. — Глядя, как все сильнее проступает непонимание на его лице, Сона мысленно готовилась к взрыву. Он всегда приходил в ярость, когда узнавал. Но раньше на кону не было жизни дочери. — Тогда хранители нагнали меня и хотели стереть.       — Что? Хранители? О чем ты?       — Хранители баланса. Это… не важно сейчас, важно то, что богам нельзя ступать на землю и связывать себя с людьми. Хранители следят за этим. И стирают тех, кто осмеливается. — Кристиан хмурился все больше, а Сона все сильнее боялась. Его реакции. И своего выбора. — Меня хотели стереть, но ты заступился, закрыл меня собой. И тебя сильно ранили. Тогда я открыла Грозовой перешеек впервые. Отсрочив твою смерть.       — Что? — охнул Кристиан, в непонимании тряся головой.       — Я закольцевала твою жизнь, отдав часть души и силы на это. Разделила твою сущность. Чтобы реинкарнация проходила плавно и безболезненно. Это не так просто, как может показаться, — горячо затараторила она, судорожно цепляясь за предплечья Кристиана. — Круг нестабильный, а временная ветвь, возникшая тогда, не может длиться дольше, чем тебе полагалось прожить. Поэтому смерть приходит за тобой тогда же, когда ты погиб впервые, и срок скоро подходит. Тогда начинают пробиваться воспоминания. Ты вспоминаешь мое имя.       — Какой-то бред, Сона… Что ты такое говоришь? — изумление на его лице ни с чем не сравнимо.       Она видела его уже пять раз. И каждый раз разное.       — Вот почему я не рассказываю тебе, зачем мы идем на перешеек. Бред, правда? Кто в здравом уме в это поверит? — грустно усмехнувшись, молвила Сонантис. — Но я проводила тебя шесть раз, возвращала обратно на круг реинкарнации. Чтобы ты мог жить. Но я не могу быть рядом с тобой, это ставит тебя под удар. Стормборн покрывал меня первые несколько раз. Защищал от гнева совета. Я надеялась, что смогу выпросить еще один, последний. Ведь теперь, пройдя шесть кругов реинкарнации и став проводником, ты мог бы пройти с Ли сквозь перешеек на другую сторону. Разорвать круг и прожить жизнь, отнятую у тебя. Но даже терпение Стормборна не безгранично, — всхлипнув, Сонантис отвела взгляд, дрожа. — Без ключа я не смогу открыть перешеек, — вкрадчиво сказала она, встретившись взглядом с Кристианом. — Перешеек могу открыть только я. Но пройти его можешь только ты с «Валом». Если этого не сделать, если я отдам ключ…       — Я умру?..       — Да, — закусив губу, сказала Сона. — Тебя не должно быть, твоя временная линия инородная в этом мире, поэтому он каждый раз пытается сбросить ее. Ты умер 264 года назад, Кристиан. И если не возвращать тебя через перешеек, ты исчезнешь. Я не могу тебя потерять!.. — всхлипнув, она уткнулась лбом в его плечо, и, наконец, расплакалась.       Кристиан растерянно прижал ее к груди, обдумывая услышанное.       — А «Вал»?       — Он часть тебя, а ты часть его. Я разделила твою сущность, наделив корабль частью души. Если бы ты остался цельным, тебе было бы больнее умирать. И хранители могли бы тебя найти. А так — не могут. Тебя не существует для них, — вцепившись в его рубашку, сжимая ткань до хруста, всхлипывала Сонантис.       — А как же Ли? — растерянно пробормотал Кристиан, отодвигая ее от себя. — Она тоже?..       — Нет-нет-нет, — затараторила Сона, округлив глаза. — Она появилась впервые, поэтому я так испугалась, так растерялась. Это невозможно! Она не могла родиться, не должна была! Ты — вне времени, по сути, тебя не существует по меркам Вселенной. А я — богиня грозы, я вообще не должна… не могу… — потупив взгляд, шептала она.       — Но она есть. И она в опасности. Мы не можем ее оставить, — обретя дар речи, твердо сказал Кристиан.       — Не могу, не могу тебя потерять…       — А я не могу потерять ее, — сверкнув глазами, ответил он. — Ты отдашь ключ. И вернешь нашу дочь.       — Кристиан! — она умоляюще смотрела на него, сжимая похолодевшие пальцы на его горячей коже.       — Нет, дорогая. Ты не спрашивала меня, хочу ли я жить столько… сотен лет. Но ты подарила мне дочь. И пусть я ни черта не помню и не понимаю, ее я не оставлю.       Он отпустил Сонантис и поднялся на ноги. Озирал ее с высоты своего немалого роста. В этот раз все иначе. Он не бушевал и не сердился. Но от его молчания совсем не становилось легче.       Прижав ладонь к груди, Сона судорожно выдохнула, жмурясь. Подавляя болезненный стон.       Гром обрушился на судно, а следом — яркая вспышка молнии, рыдая вместо богини.

***

      — Что ты решила, Сона? — бережно держа на руках Ли, поедающую конфету, спросил Стормборн.       Ли не выглядела обиженной. И это настораживало. Не похоже на хранителя.       — Я отдам тебе ключ. Верни девочку.       — Сначала ключ, — громыхнул он.       — Нет, сначала девочку, — прищурилась Сона, скрестив руки на груди.       Они стояли на борту «Грозового вала», Кристиан возвышался за ее плечом. Остальная команда стройной шеренгой — чуть поодаль.       — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — хмуро сказал Стормборн, перехватив Ли поудобнее.       Сжав кулаки, Сонантис выдержала его тяжелый взгляд и дернула за цепочку на шее. Ключ повис в воздухе на расстоянии вытянутой руки, и Стормборн устало выдохнул.       — Давно пора было это сделать, Сонантис.       Обменявшись сокровищами, они отступили на шаг друг от друга. Сона прижала девочку к груди, бессознательно чмокнув в макушку. Ли обвила ее шею ручками, спрятав лицо в косах. Стормборн же осмотрел ключ, убеждаясь в его подлинности.       Кристиан подскочил, обняв их обеих со спины Соны и поцеловав дочь, а Стормборн, уже развернувшись, вдруг остановился, о чем-то задумавшись.       — Ты тоже пойдешь со мной, — задумчиво сказал он, вдруг повернувшись к Сонантис.       — Такого уговора не было! — выступил вперед Кристиан, закрывая ее собой.       — Не повторяй своих ошибок, человек, — вздохнул Стормборн. — Доживи спокойно свой круг, не ввязывайся в неприятности.       — Я так понял, доживать мне его осталось недолго, так какая разница, — бросил Асперитас нахально.       — Крис, прекрати, — дрогнувшим голосом сказала Сонантис, передавая ему Ли. — Позаботься о ней, как и всегда, — оставив короткий соленый поцелуй на его губах, попросила она. Заглянула в глаза и едва заметно кивнула.       Отступила, не желая отпускать его. Но все же отвернулась, смахивая слезу.       — Хорошо, я пойду, — твердо сказала Сона, и уверенно шагнула вместе со Стормборном на его судно.       Увела акуломордых матросов и покрытых ракушками старпомов на их территорию. Поднялась на мостик, к дяде, с бешено колотящимся сердцем. Обернулась и посмотрела на Кристиана и на Ли. На свою жизнь, свою душу, свой смысл. Одними губами произнесла: «прости, я так не могу».       Кристиан подскочил к бушприту, хмурясь, прожигая ее взглядом. Явно понял то, что она сказала.       Мучительно медленное мгновение, в которое Стормборн поднимал руки, предзнаменуя отправление. Вся его команда уже на местах, и он стоял рядом с Соной, говоря что-то о балансе и о том, что так правильно. Но она не слушала. Повернув к нему лицо, испещренное магическими символами, что он на нее наложил когда-то для защиты от других хранителей.       Как иронично. Он же ее и отследил по ним теперь.       Сердце замерло. Заторможено моргнув, Сонантис опустила глаза на ключ, висящий у пояса дяди. Подняла взгляд обратно ровно в ту секунду, когда раздался медлительный хлопок, разбивший звенящую тишину.       Сорвав ключ с пояса Стормборна, Сонантис извернулась, уворачиваясь от пытающихся поймать ее рук, и стремительно полетела вниз с мостика, падая в объятия безвременья, раскинув руки.       Стормборна перекосило от ярости. Она видела его суровое лицо, пока падала. Но ее подхватили сильные руки, заставив все тело содрогнуться, и Сонантис вместе с Кристианом рухнула на палубу «Вала», кубарем прокатившись по ней.       — Что ты творишь?! — ошарашенно закричал Асперитас, обхватывая ее лицо.       — Я не смогу так! Не позволю тебе умереть! — со слезами мотнув головой, она вырвалась из его хватки и припала к полу.       Уложив ладони на палубу, Сонантис понадеялась, что корабль послушается ее сейчас.       Она не боялась. Сейчас — все или ничего. Но жить без Кристиана она не сможет.       Незачем.       — Огонь со всех орудий! — громыхал разъяренный Стормборн. Послышались выстрелы и боевой клич противника.       «Грозовой вал» дернулся, повинуясь силе Соны, и, резво набирая скорость, направился в сторону портала с морем. По бортам палили ядра из пушек, оставляя пробоины. Доски летели во все стороны. Скрипело судно, натужно выдерживающее шквальный огонь.       Направлялось домой.       Абордажные кошки не долетали, а те несколько, что схватили каркас, быстро оказались сброшены командой Кристиана.       Капитан направлял своих пиратов, бледнея на глазах и кривясь от боли, но стойко оставался на своем месте.       Ли спряталась в каюте вместе с Риком, Арти и Харви, что с кэтлессами наперевес защищали девочку.       — Еще немного, потерпи, милый, — шептала Сона кораблю, оглядываясь на нагоняющего Стормборна.       Дядя слово держит. Но в мире людей у него нет столько власти. А, значит, у них есть шанс. Возможность проскочить.       Судно Асперитаса с полыхающими парусами вошло бушпритом в портал. Скрылась в смольной луже фигура богини на носу, и скоро разнесенная метким ядром корма поглотилась вязкой чернотой.       Безвременье стихло. Только раздирающий вечную ночь яростный крик Стормборна звенел в ушах еще очень долго.

***

      — А как же квартирмейстер с матросами? Они же остались на небесном острове!       — Мы вернулись за ними. Вернее, мама вернулась вместе с «Валом», оставив нас на перешейке.       — Я совсем этого не помню!       — Но дядя Джим же здесь, — усмехнулся Кристиан, взлохмачивая белые кудри Ли.       Солнце мерно погружалось в спокойное море, окрашивая его в золотистый цвет.       Море на закате — самое прекрасное зрелище.       — Все равно интересно, как он тут оказался. А что было дальше?       — Ну, мы пересекли Грозовой перешеек. Пока мама возвращалась за Джимом, мы ждали прямо там, чтобы проход не закрылся. А потом все вместе, на «Грозовом вале», пересекли границу миров, открыв для себя новый дом.       — Твердь? Она оказалась сразу приветлива?       — Да, милая. На Тверди мой круг реинкарнации разорвался. Мама потеряла свою божественную сущность, оплатив ею переход и наши с тобой продолжения жизней. Стала простым человеком. Вернее, не совсем. Таким, как все здесь.       Кристиан шагал вместе с Айлин по побережью, обнимая дочь за плечи. Ей исполнилось шестнадцать, и она захотела узнать все подробности их перехода. Ведь детство помнила лишь отрывками.       — Я рада, что так все вышло, па, — улыбнулась Ли, прижавшись к отцовскому плечу. — Здесь хорошо.       — Да, детка. Сибекпорт стал нам домом. А так как вы с мамой особенные, местная магия сама нашла вас, наделив силой, не уступающей местным лордам. И мы смогли основать свой клан.       — Худенький клан пока, пап, — усмехнулась Айлин, глядя в сторону возводящегося замка.       — Ничего, русалочка. Скоро он разрастется. А вот и мама, — улыбнулся Кристиан и выпустил дочь из объятий.       Сонантис сидела на скамье, напевая под нос песню, и глядела на море. Серебристые косы в причудливой прическе венчали ее горделивую голову. Белоснежное платье с накидкой струилось по песку.       Заслышав шаги, она обернулась, счастливо улыбнувшись.       — Я успела соскучиться, — медленно поднялась она, придерживая округлившийся живот.       — Мам, сиди, ну куда вскочила, — поспешила к ней Айлин и усадила обратно. — Малыш скоро будет больше тебя.       — Ничего, он меня не выматывает. Я не беспомощна, Ли, — погладив дочь по щеке, подмигнула она.       — Эй, как вы? — Кристиан обнял любимую, нежно погладив живот. — Не бушует?       — Чтобы твой сын, и не бушевал? — рассмеялась она, положив свою ладонь поверх его. — Маленький Кристиан — гроза местных морей, поверь мне. И совсем скоро он появится. Будет величайший Мореплаватель. Первый в роду.       — А если будет девочка?       — Я думала насчет Реджины. Как тебе, Ли? — Сона покосилась на дочь, с усмешкой наблюдавшей за родителями.       — Редж, мне нравится. Пиратское имя.       — Или Джиа, тоже красиво, — предложил Кристиан.       — Да нарожайте ораву детишек на каждое красивое имя! — засмеялась Ли, обнимая отца с матерью.       — Составим список и будем передавать из поколения в поколение, чтоб не потерялся, — потрепав Ли по кудрям, бросил Кристиан.       Он нежно поцеловал жену, погладив по скуле подушечкой большого пальца. Совсем скоро родится их сын. Он будет великим лордом, полноправным жителем Тверди. Прославит Сибекпорт, и его дети, возможно, внесут большой вклад в жизнь этого плавучего мира, открывшего объятия их семье в сложный момент.       Мира, что даровал им шанс на нормальную жизнь. Принявшего их, отверженных родными землями.       Волна накатила на берег, касаясь босых ступней семейства Мореплавателей. Омывая забвением все прошлые кошмары.       — Ох и наворотят дел здесь эти двое, да еще и обзаведясь потомством, — покачал головой Артемий, потягивая из миски, отмеченной крестиком, остатки рома.       Он сидел на возвышенности, наблюдая за счастливым семейством. Льялла, толстенький и смешной, восседал на его плече, довольно урча в лучах закатного солнца. Почти пустая бутылка с остатками рома укатилась из-под ног. Арти попытался ее поймать, но она с плеском рухнула в море, набрала воды и скрылась в волнах.       — Последняя бутылка, вот же… Не к добру это, — проворчал старый кок, махнув рукой и почесав питомца за ухом. — Может, у Харви еще припасено? А то местный виски ни в какое сравнение не идет…