Грозовой вал

      Море бушевало, накатывая на берег волны крупными барашками. Луна зажигала звезды на темном небосклоне, словно брызгая сияющие краски в черное вязкое полотно. Шум прибоя успокаивал воспаленное сознание, сглаживая горечь, боль и тоску.       Айлин стояла на побережье, сокрытая мраком, сцепив руки в замок. Белые кудри, заплетенные во множество кос, скрывал капюшон плаща. Ее волосы почти не тронуло время, редкие серебряные нити в них едва проглядывались. Только на лице сетью благородных морщин отражалась долгая жизнь, прожитая ею на Тверди.       Как мать главы клана, она оставалась подле него в этот переломный момент, хотя море и «Вал», покачивающийся на волнах, звали ее в бесконечное путешествие. Но Айлин не могла оставить сына с малолетней дочерью сейчас одних. Кристиан, названый в честь отца и брата, сидел сейчас у самой воды, понурив голову. Айлин пока лишь наблюдала, не решаясь нарушить его покой, а белоснежный льялла лежал у ее ног, скрутившись калачиком, и тихо посапывал.       Хотя о каком покое речь. Айлин прекрасно понимала чувства сына. Тяжело терять любимых. Невыносимо и очень больно.       За свою непомерно долгую жизнь Айлин не раз приходилось расставаться с близкими. Начиная с отца и матери и заканчивая любимым мужем. Здесь, на Тверди, время течет иначе. Так говорил папа. Ли не помнила, каким оно было там, откуда они пришли. И хотя она прожила много прекрасных лет, одиноких оказалось больше. И оттого ощущались они гораздо острее.       Айлин давно остепенилась. Какой бы долгой ни была жизнь, но старость всегда приходит в положенный срок, и вольный нрав морской путешественницы давно ее покинул, перекочевав к единственной внучке. Малышка Джиа — смышленая не по годам и точно такая же вертлявая и любопытная, как и сама Айлин когда-то. Значение слова «пиратка» давно выветрилось из памяти, но стоило девочке забраться на рею и повиснуть на такелаже вниз головой, задорно хохоча, именно оно приходило на ум.       Айлин много лет не выходила в море. С тех самых пор, как оно забрало у нее дорогого мужа, Харальда, давным-давно. Но сейчас она ощущала зов и отчаянно хотела вновь ощутить скрип палубы под ботинками. В последний раз.       Но сын, сидящий у кромки воды, не отпускал. Она должна убедиться, что он справится с утратой. И позаботиться о внучке. Сердце Айлин сжималось от одного взгляда на Кристиана. Он допивал остатки виски из бутылки, покачиваясь вслед за ветром, и все крутил в руках венок из лилий, никак не решаясь его поджечь.       Прощание с женой Кристиана, Сигрид, прошло утром, и весь день сын держался достойно. Но стоило гостям разойтись, а Джии уснуть, он отправился сюда, прихватив бутылку, и сидел на берегу уже довольно долго, планомерно напиваясь.       Айлин вздохнула, качнув головой, сбросила туфли и размеренным шагом направилась к сыну, мягко утопая в прохладном песке. Льялла вскинул голову, но за нею не последовал.       — Давно караулишь? — бросил Кристиан заплетающимся языком, так и не посмотрев на мать.       — Я не караулю. Я наблюдаю, — остановившись рядом с ним, спокойно сказала Айлин. — Недавно.       Сын поднял голову, покосившись на нее, и подставил локоть, помогая присесть рядом. Айлин положила ладонь ему на плечо, слегка сжав, и Кристиан приподнял венок дрожащей рукой.       — Никак не могу решиться. Все кажется, что, как только отпущу его в море, потеряю Сигрид окончательно, — пробормотал он, тут же запивая слова алкоголем. — А так… она будто все еще… со мной.       — Сынок, — погладив его по волосам, произнесла Айлин. — Ты никогда не потеряешь ее. У тебя есть дочь. И есть память. Пока ты будешь помнить, она будет с тобой. — Слабо улыбнувшись, Айлин вздохнула, когда Кристиан уткнулся щекой в ее ладонь, совсем как в детстве. — Но ты должен отпустить. Ради нее, ради Джии. И ради себя. Дух Сигрид не успокоится и не найдет своего места в Воронке Богов, пока ты так рьяно держишься за нее.       — Мам, я не могу, — на выдохе бросил Кристиан, и глаза его наполнились слезами. — Не могу. Как мне жить без нее?       — Иди ко мне. — Раскрыв объятия, Айлин встала на колени, чтобы удобнее было обнять совсем взрослого сына, выше и шире нее.       Кристиан уткнулся лбом в материнское плечо, обнимая за хрупкую талию. Айлин ощущала, как его бьет дрожь, и сердце ее разрывалось от боли. Венок из белых лилий со свечой в центре упал на песок рядом, потонув в нем.       — Вот так, мой мальчик. Боль пройдет, — поглаживая по длинным растрепанным каштановым волосам, приговаривала она, покачивая сына в объятиях. — Пройдет, сынок. Все пройдет.       — Как же оно пройдет, мам? — выдохнул Кристиан. — Из меня словно вырвали сердце и разорвали его на куски. Она забрала с собой его ошметки. Я не понимаю, что мне теперь делать с этой дырой, с этой пустотой, — бормотал он заплетающимся языком.       — Заполнять ее.       — Но чем?       — Заботой о дочери. О своих людях. Ты нужен им, сынок, — поцеловав в макушку, прошептала Айлин. — Дай себе время. День, неделю, месяц — сколько потребуется. Переболей, перемучайся. Оплакивай Сигрид, тоскуй по ней, запивай боль алкоголем до тех пор, пока пустота не перестанет саднить. — Приподняв голову Кристиана и обхватив лицо ладонями, Айлин заглянула ему в глаза. — Но как только срок, который ты дал себе, иссякнет — вернись к жизни. Займись дочерью, работой, кланом. У тебя есть ради чего жить. Сигрид не хотела бы, чтобы из-за нее ты забросил все.       — Все из-за меня. Если бы я не согласился тогда взять ее с собой… — отведя взгляд, вымолвил Кристиан, но Айлин снова повернула его лицо к себе.       — Нет. Все случилось только так, как распорядились Боги. Сигрид была подобна ветру, ты не удержал бы ее в четырех стенах. И ее уход значит только то, что ее время пришло.       — Я не верю в судьбу, ма! — скривившись, он стряхнул с себя ее ладони. — Человек сам волен строить свою жизнь!       — Значит, Сигрид построила свою так. Это ее выбор — отправиться с тобой в плаванье.       — Я мог ее спасти!       — Если бы мог, Боги бы позволили тебе, — покачав головой, произнесла Айлин. — Ты — контроллер, сынок. Неужели ты думаешь, что будь хоть малейший шанс вытащить ее из шторма, твоя магия бы не справилась?       — Я сделал недостаточно, — упрямо стукнув кулаком по песку, бросил он.       — Ты сделал все, что мог. Сделай ты больше — отправился бы вслед за ней и исчез в пучине.       — Так я был бы с ней.       — Так Джиа осталась бы сиротой! Послушай себя, сын, послушай, что ты говоришь! Ты готов обречь свою дочь на такое одиночество? — встряхнув его за плечи, прошипела Айлин.       — Нет. Конечно, нет… — спрятав лицо в ладонях, Кристиан склонился, и Айлин присела, уложив его голову к себе на колени.       Принялась перебирать темные пряди, как делала всегда, когда в детстве Кристиан прибегал к ней, разбив коленку или упав с дерева. Жаль, что материнской любовью нельзя так же просто залечить раны на сердце взрослого мальчика. Айлин послала слабый импульс тепла через пальцы, притупляя горе сына.       — Как ты смогла пережить уход отца? — глухо спросил Кристиан, посмотрев на мать.       — У меня оставался ты, — нежно погладив сына по щеке, произнесла она. — И ты нуждался в матери.       — Как и сейчас, — взяв ее за руку, прошептал Кристиан.       — Поэтому я все еще здесь.       Ветер трепал волосы сына. Изумрудные глаза, точь-в-точь как у деда, излучали почти осязаемые боль и тоску. Айлин подняла венок, отряхнула от песка и протянула Кристиану.       — Давай зажжем, Кристиан. Нужно ее отпустить и жить дальше.       — Почему все так, мама? — подняв взор, молвил Кристиан. — Почему мы теряем близких? Почему Боги забирают их так рано?       — Все рано или поздно теряют близких, сынок. Не только мы. Вероятно, для этого есть причины. Но мне они неведомы.       — Посмотри на нас, мам, — с горечью произнес он. — Отец, Сигрид. Я словно проклят.       — Не говори так, — сжав ладонь сына, сказала Айлин. — Зачем-то нам посланы эти испытания. Возможно, Боги все еще проверяют нас на прочность, проверяют, достойны ли мы жить здесь.       — Бабушка с дедушкой прожили долгую жизнь. Их Боги не испытывали.       — Они и без того многое потеряли. Вся их жизнь до прибытия на Твердь являлась испытанием.       — И дядя Крис вполне себе счастлив.       — Но он одинок, — сказала Айлин. — Мой брат не пожелал брать ответственность за клан и ушел. Он так и не нашел себе спутницу жизни. Это тоже своего рода испытание.       — Почему нашей семье так сложно дается любовь? Всегда за нее нужно бороться. И в итоге она все равно покидает нас…       — Я не знаю, — честно ответила Айлин. — Я и сама задавалась этим вопросом. Но нужно быть благодарным за то, что в твоей жизни она вообще была. Это уже великий дар, сын, — вложив в его руки венок, проговорила Айлин. — И у тебя есть ее воплощение.       Неуверенно сжав венок в пальцах, Кристиан поднял голову. Айлин всеми силами старалась передать ему свои поддержку и участие. Вздохнув, он расправил белые цветки и щелкнул над свечой пальцами, зажигая огонь. Он вспыхнул, озарив лица склонившихся к нему людей.       — Пусть Море примет твою душу, и Боги распахнут для тебя проход в Иной мир, моя милая Сигрид, — сипло прошептал Кристиан.       — Да осветит твой путь Луна. — Айлин взялась за венок с другой стороны и направила сына к морю.       Они вместе опустили венок на воду, и волны тут же подхватили его, унося прочь, все дальше, к линии горизонта. Айлин обняла сына, прижав к груди.       — Оплачь Сигрид как следует, — тихо произнесла она. — Я позабочусь о Джие и найду ей хорошую няню.       — Сигрид не хотела няню, она хотела, чтобы мы сами растили ее, — бесцветным голосом сказал Кристиан.       — Но Сигрид здесь нет, — отрезала Айлин. — Ты один не справишься, не сможешь везде таскать девочку с собой. К тому же, ей необходима женская рука и соответствующее воспитание.       — Так странно слышать это от тебя, мама, — грустно хмыкнул он, высвобождаясь из объятий. — Вы с отцом почти всю жизнь провели на палубе, и я вместе с вами.       — Да. Поэтому я знаю, о чем говорю. Посмотри, к чему это привело — Харальда забрало море. Хоть то и самые счастливые годы моей жизни, я не хочу, чтобы Джиа тоже осталась у разбитого борта. Она должна стать воспитанной леди, знать свои корни и быть достойной продолжательницей рода Мореплавателей. Быть может тогда, когда мы перестанем нарушать законы этого мира, он станет к нам благосклоннее.       — Может быть, ты и права, — задумчиво протянул Кристиан. — Но я так хочу, чтобы она была счастлива. Ведь любовь к воде у нее крови, как и в нашей с тобой.       — Она и будет. Не только своенравием и упрямством можно достичь счастья, — уложив голову на широкое плечо сына, сказала Айлин. — Я долго живу, сынок. И многое поняла за эти годы. Пока Джиа маленькая, можно ее остепенить, для ее же блага.       Ветер швырял брызги воды в их лица, а накатывающая волна омывала стопы. Айлин обнимала сына, чувствуя все нарастающую слабость.       — Как мне быть таким же сильным, как ты, мама? — спросил Кристиан, глядя в чернеющую даль. Словно пытаясь разглядеть там крошечный огонек на венке из лилий, что давно скрылся из виду.       — Ты уже сильный. Просто пока не знаешь об этом, — коснувшись цепочки на шее, прошептала Айлин.       Задумавшись, она вытащила из-под плаща подвеску в виде застывшего от удара молнии песка. Мама говорила, что это ключ. Айлин очень хотелось, чтобы это оказался оберег. Стянув капюшон и расстегнув цепочку, она протянула кулон сыну.       — Возьми. Он придаст тебе сил и поможет справиться с горем.       — Это же бабушкин? — осторожно коснувшись причудливого украшения, спросил Кристиан.       — Да, ее. Думаю, пришла пора отдать его тебе. А ты в свое время передашь его Джии.       — Джии Си, — поправил Кристиан, подняв голову. Айлин удивленно повела бровью.       — Джиа Си?       — Это будет ее полное имя. В честь Сигрид. Мы назвали дочь, как просила бабушка Сона, но я хочу, чтобы имя Сигрид тоже было с ней.       — Твоя воля, сын. Это очень красиво, — улыбнувшись, молвила Айлин. — Так частичка матери всегда будет с ней.       Вложив кулон в ладонь сына, Айлин накрыла его своей. Кристиан слабо улыбнулся и поцеловал мать в лоб, принимая дар.       — Спасибо, мама. За все спасибо.       — Я не всегда смогу быть рядом с тобой. Но он сможет, — заглянув сыну в глаза, тепло сказала она. — Носи кулон, и всегда будешь чувствовать мою поддержку.       — Папа! — разнеслось по побережью, и они разом обернулись на детский голос.       Маленькая Джиа стояла босиком чуть поодаль, обняв свои плечи. Ветер трепал ее каштановые кудри и подол ночной сорочки. Кристиан мгновенно бросился к дочери и подхватил ее на руки.       — Малышка, ты чего не спишь? Холодно ведь, а ты совсем раздетая! — прижав к груди ребенка, он поцеловал ее в макушку, обернувшись к Айлин.       — Я проснулась, а тебя нет. И испугалась, — дрожащим голосом произнесла Джиа, обнимая отца за шею.       — Не бойся, куда же я могу от тебя деться, — наигранно весело усмехнулся Кристиан, покачивая малышку.       — Вдруг море заберет и тебя, как маму, — пряча лицо на отцовской груди, пролепетала Джиа.       Айлин поймала взгляд сына, полный боли и изумления. Подошла ближе, погладила внучку по спине.       — Джиа, детка, папа всегда будет с тобой. Его время придет не скоро, — чмокнув темную макушку, сказала Айлин.       — Откуда ты знаешь, ба? — выглянув из-за плеча Кристиана, Джиа пытливо всматривалась в глаза Айлин.       — Мне «Вал» сказал, — заговорщицки улыбнувшись, ответила та.       — Я всегда буду с тобой, малышка. — Прижав дочь к себе крепче, Кристиан судорожно выдохнул. — Ты что, сама притопала из замка? — заглянув в слишком серьезное для пятилетней девочки лицо, спросил Кристиан.       — Угу.       — Моя храбрая дочка, здесь же далеко с холма спускаться, — слабо улыбнулся он. — Откуда знала, где меня искать?       — Не знала. Просто подумала, что ты здесь.       — Сынок, пойдем домой. Дитя здесь совсем замерзнет, ветер вон какой поднялся, — коснувшись плеча сына, сказала Айлин. Она скинула свой плащ и укутала в него внучку. Обернулась, бросив взгляд на волны, и присвистнула.       — Ба, ты тут с Пушком? — изумрудные глаза Джии загорелись радостью.       — Да. А вот и он, — улыбнулась Ли, когда белый пушистый зверь, струясь по песку, подбежал к ней. — Не отлипает от меня ни на шаг.       Айлин приобняла притихшего сына за талию, и их маленькая процессия в сопровождении льяллы, крутящегося у ног, двинулась в сторону замка.       Джиа заулыбалась, разглядывая смешного зверя, и уложила голову отцу на плечо.       — Пап, а расскажешь мне про море? — спросила она, зевая.       — Ты слышала все эти истории сотни раз, — усмехнулся Кристиан, целуя дочь.       — Но я их люблю. Хочу еще послушать.       — Конечно, солнышко. Конечно, расскажу. Все, что захочешь.       — А песенку споешь? — капризно нахмурилась Джиа, закрывая глаза. Шум волн за спиной и покачивание от размеренного шага Кристиана ее баюкали.       — Я не мастак петь, доченька. Но попробую. Какую ты хочешь?       — Ту, которую мама пела. Про Ищущего.       Айлин видела, как напрягся сын, как тоска залегла глубокими морщинами на его лице. Она поцеловала его в плечо и произнесла:       — Давай лучше я тебе спою, а папа пусть отдохнет.       — А ты ее разве знаешь, ба? — с усилием разлепив веки, Джиа приподняла голову.       — Я слышала ее несколько раз. Ты же мне поможешь, если что, вспомнить слова? — пригладив непослушные кудри внучки, сказала Айлин.       — Конечно, помогу. Я ее наизусть знаю, — улыбнулась Джиа, укладываясь обратно на отцовское плечо.       — Вот и славно, детка.       Айлин было неспокойно на сердце. Она почему-то предчувствовала, что внучку ждет непростая судьба. Ее характер, упорство и бесстрашие, проявляющиеся уже в таком юном возрасте, не предвещали ничего хорошего. И Айлин понимала, что не успеет вытравить это из внучки, а у сына вряд ли хватит духу ломать любимую дочь. Но она готова сделать все, что в ее силах, только бы малышка росла счастливой. Джиа — надежда их клана, лучик света в этом огромном грустном замке. И единственный оставшийся смысл Кристиана.       Ветер подгонял вверх по склону, выпроваживая маленькую семью с побережья. Кристиан молчал, обнимая засыпающую дочь, и Айлин не нарушала тишины, размышляя обо всем, что уже случилось, и гадая, что еще им всем предстоит. Льялла бежал впереди, указывая путь, периодически оборачиваясь и проверяя, не отстают ли хозяева. Поднявшись на холм, уже можно было увидеть реющие на ветру флаги в отсветах ночных огней. Сейчас над замком развевались черные полотнища, знаменующие траур его обитателей. Но над центральным входом виднелся герб дома Мореплавателей — большой парусник, рассекающий волны. «Грозовой вал», ставший родовым знаком и оберегом клана.       Айлин завидела на ступеньках две маленькие тени и прошла вперед, различая в них друзей Джии.       — Ричард, Лия, вы что здесь делаете среди ночи? — строго спросила она, уперев руки в бока.       Дети вскочили, испуганно переглядываясь. Ричард выступил вперед, глядя огромными голубыми глазами.       — Простите, миледи, мы воновались за Джию, — сказал он уверенно.       — Это похвально, что вы беспокоитесь о подруге, но это не ответ на мой вопрос.       — Мы остались сегодня ночевать в замке, нам милорд разрешил, — дрогнувшим голосом сказал Ричард, поглядывая за плечо Айлин на Кристиана. — Лие приснился плохой сон, она разбудила меня и мы увидели, что Джии нет. Вот вышли ее поискать.       Поднявшись по ступеням, Кристиан поравнялся с детьми, окинув их усталым взглядом.       — Молодец, Рич. Настоящий защитник, — похвалил Кристиан мальчика. — Джиа нашлась, все в порядке. Быстро все по кроватям, — скомандовал он, взмахнув рукой в сторону дверей.       Ричард с Лией взялись за руки, коротко поклонились и метнулись внутрь, быстро скрывшись за поворотом.       Кристиан же скорым шагом направился в детскую. Айлин поспешила отворить ему дверь и снять с Джии плащ, и он уложил дочь в постель, укрыв одеялом. Джиа зашевелилась, сморщив недовольно нос, и перевернулась на бок, распахнув глаза.       — Спи, доченька. — Кристиан присел на край кровати и поцеловал Джию в лоб.       — Ба, а песенка? — сонно пролепетала она, вцепившись в руку отца и обняв ее, как плюшевую игрушку.       — Отпускай папу, и я тебе спою, — улыбнулась Айлин, погладив внучку по волосам.       Джиа отпустила Кристиана, умостившись поудобнее, и, как только он скрылся в дверном проеме, бросив на дочь печальный взгляд, Айлин легла рядом с внучкой поверх одеяла. Обняла ее, прижала к себе и начала напевать:

В море — там вселенная,

В море — путь домой.

На суше все мы временно,

Но в море ждет покой…

      Пока медленная мелодия лилась, отскакивая от стен детской. Айлин мысленно возносила Богам молитву о благополучии своей семьи. Благословляла внучку на длинный жизненный путь, полный радостей и счастья. Жаль, что в мире, сотканном из магии, нет никакого чудесного средства, ограждающего от боли и ошибок. И хотя Айлин мечтала, что жизнь Джии будет безоблачной, она знала, что ее кровиночка сможет справиться со всем, что бы Боги ей ни уготовили.       Скоро взойдет солнце и наступит новый день, как всегда случается. Мрак ночи отступит, и все страхи, печали и горести скроются в предрассветных сумерках. И пока небесное светило будет золотить морскую гладь, все беды будут решаемы.       Иначе и быть не может.