Забывать — тяжело
27 декабря 2021 г., 17:45
Зуко не смотрел ей в глаза. И это был плохой знак.
Всё равно.
Она прижалась к нему бёдрами, скользнув мокрыми складками по основанию его члена. У Зуко перехватило дыхание, но он всё ещё смотрел мимо, чуть выше её плеча, как будто шкаф за её спиной хранил секреты куда более дразнящие и соблазнительные, чем его обнажённая и изнывающая от желания девушка.
— Я чувствую твоё возбуждение, — сказала Мэй. Её голос был лишён эмоций, но она уже ощущала себя уязвлённой. Просто очень хорошо это скрывала. — Я знаю, что тебе хочется, но... Почему ты не хочешь?
Золотые глаза обратились к ней, удивлённые прямым вопросом. Он будто ожидал, что Мэй махнёт на это рукой. Зуко рассеянно взглянул на её оголённую грудь, словно ответов могло быть много. Но он не дал ей ни одного. Вместо этого он сказал:
— Это только моё тело, — его голос дрогнул и снизился до шёпота. — Оно реагирует иногда. Я ничего не могу с этим поделать.
— Я знаю, но... — Мэй оборвала себя и сделала глубокий вдох. Чуть отстранившись, она внезапно осознала, как далеки они друг от друга на самом деле, несмотря на то, что девушка сидит на нём. Мэй чувствовала, как её щеки горели, потому что они оба были раздеты и заметно возбуждены, но—
— Это из-за меня? — наконец спросила она. — Я... не привлекательна, или?..
— Нет, — перебил он, взглянув на неё уже в отчаянии. — Нет, нет, ты просто прекрасна.
Мэй убрала ладони с его груди и скрестила руки перед собой, отодвинувшись дальше. От этого его член дернулся под ней, но они оба сделали вид, что не заметили.
— С тобой всё в порядке, Мэй.
Она тоже так считала — до тех пор, пока Зуко не начал всё чаще противиться её попыткам инициировать секс. Последние пару месяцев ей приходилось упрашивать его, а несколько недель назад Зуко совсем перестал отвечать ей взаимностью. Мэй даже не могла заставить его чувствовать себя виноватым за то, что он больше не проводит с ней время.
Наверняка это из-за неё. Она, должно быть, сделала что-то не так.
Она облизнула губы, пытаясь собраться с мыслями.
— Тогда почему? Почему ты не хочешь меня?
Он медлил с ответом. Он, блять, сомневался. И это ранило. Это разбивало ей сердце, как разбивали и его отказы.
— Ну, я...
Это было неубедительно. Мэй знала, что сейчас последует самое слабое оправдание из тех, что он уже делал.
— Просто мы оба только что приняли ванну. И я хочу оставаться... чистым.
— Чистым, — невозмутимо повторила она. В животе начинала расти холодная ярость.
— Да, — подтвердил он немного увереннее. Как будто такая неуклюжая ложь могла её обмануть.
— Я что, грязная, Зуко? — её голос был практически ледяным. Потому что это, разумеется, не было настоящей причиной. Это еще один нелепый предлог, но какой бездумный!
— Что? Конечно нет, — сказал он озадаченно, будто не понимал, как оскорбительна была его отговорка. — Просто... Эти смазки и другие жидкости... Я просто... Это так приятно, чувствовать себя чистым после... У меня был тяжелый день. Поэтому я бы хотел... Это было бы здорово — лечь спать, чувствуя себя таким чистым. Вот и все.
Совершенно пристыженная, Мэй слезла с него и легла рядом, отвернувшись. Он сразу потянулся за простынёй. Краем глаза она видела, что его член всё ещё был каменным, а на покрасневшей головке выступила смазка. У неё по спине побежали мурашки, но она совершенно не понимала, что чувствовать.
Что-то явно было не так — не с его телом, а с ним самим. Или хуже — с ней. Или ещё хуже — с их отношениями. Что-то произошло, а она не заметила этого. И сейчас она не знала, как всё исправить, потому что он отказывался говорить, что случилось.
— Я не верю тебе, — решительно сказала она. — В чём настоящая причина?
Его как будто загнали в ловушку.
— Я... Мэй, я уже ответил тебе, — на этот раз в его голосе была резкость. Он был раздражён.
Очень хорошо.
Она не могла добиться от Зуко ответа, когда он уходил в себя. Но он был очень эмоциональным — всегда был, и всегда будет. Со временем он научился сдерживать свой взрывной характер, но выяснение отношений всё-таки выводило его из себя. Если сейчас нажать на него, он или поддастся на уговоры, или взорвётся — одно из двух.
С таким Зуко разговаривать было проще.
— В чём настоящая причина? Почему ты не хочешь заниматься со мной сексом? — напирала она с отчаянием в голосе.
— Не обязательно иметь причину! — сорвался Зуко. Его голос оглушительно разносился в просторной спальне. Мэй отшатнулась, распахнув глаза — он никогда, никогда не говорил так с ней. — Могу я просто сказать «нет»? Почему ты не позволяешь мне отказаться?
Его плечи напряглись, и она невольно представила всё его сильное тело. Что он будет делать — сбежит от неё? Завернётся в халат и хлопнет дверью? Оставит наедине с мучающими вопросами, потому что не способен на открытый разговор, как подобает взрослому мужчине?
— В каком смысле? — возразила она, сжав кулаки. — Ты ведёшь себя так, будто я тебя заставляю...
— А ты не заставляешь?! — заорал Зуко. Дикое выражение его глаз заставило её сердце ухнуть вниз. Она поражённо молчала, а Зуко, яростно жестикулируя, продолжал:
— Ты только что... Ты уже сидела на мне, и давила на меня минут десять, а когда я сказал — когда ты наконец спросила меня, и я уже сказал, что не хочу — ты продолжила. И что я должен делать? — проговорил он надтреснутым голосом. — Хочу я или нет — это ничего не значит для тебя, Мэй.
Его слова ложились камнем ей на душу.
— Зуко, — проговорила она так тихо, будто не желала на самом деле слышать ответ, — было ли такое, что мы занимались сексом, когда ты не хотел этого?
И ещё до того, как он ответил, она поняла, что угадала. Его глаза стали стеклянными от налившихся слёз и челюсти сжались так сильно, что было странно не слышать скрипа зубов. И он не мог поднять на неё взгляд.
— Да, — выдохнул Зуко еле слышно, явственно страдая от напряжения, которое повисло между ними.
Или от страха.
Он что, боялся её?
Мэй никогда не признала бы этого вслух, но она была уверена, что не сможет победить Зуко в битве — в серьёзной, настоящей битве насмерть. Несмотря на все её способности, его магия огня — мощная, ошеломительная сила, что постоянно подпитывается его страстностью и несгибаемой силой воли. И она всегда любила его за это. Она любила его и за физическое превосходство — ей нравилось, что он был на голову выше неё, широкоплечий, с мускулистыми руками, чётким прессом, крепкими бёдрами.
Он мог бы легко принудить её к тому, чего она не хотела. Прижать к стене, сорвать с неё одежду, взять её, где захочет. Да, в чём-то Зуко был сильнее. Но он вырос в атмосфере манипуляций и насилия, и Мэй только сейчас постепенно начинала понимать, каким уязвимым он был на самом деле. Он сделал бы для неё что угодно — что угодно, чтобы заслужить её любовь и не потерять её.
И она заставляла его.
Она упрашивала и всячески склоняла его к сексу, винила его и подшучивала над ним за то, что он ей отказывает. Мэй никогда не угрожала Зуко, но в попытках изменить его решение прибегала ко всему, кроме прямого насилия. Даже после его отказов.
Да, она заставляла его заниматься с ней сексом.
— Когда? — прошелестела Мэй, чувствуя, как от осознания её сердце разлетается на куски. Но теперь она уже знала ответ. Она понимала, почему он старался держать дистанцию. Почему избегал её прикосновений. Почему оставался в своём кабинете до поздней ночи — вероятно, боясь, что придётся лечь к ней в постель.
Зуко не поднял на неё взгляд и даже не попытался ответить.
Впервые за много лет Мэй почувствовала, что начинает плакать.
— Прости меня, — глухо всхлипывала она, повторяя это снова и снова. Она видела, как по его изуродованной щеке идёт слеза. Он всё ещё не смотрел на неё, и она понимала, почему. Раньше она думала, что больше не привлекает Зуко, что он её, наверное, разлюбил. Но реальность была куда хуже.
Он больше не верил ей.
— Прости, прости меня, — повторяла Мэй, вкладывая всю искренность в каждое слово. Она надеялась, что он поймёт. — Я никогда не думала... Никогда не хотела делать тебе больно. Я люблю тебя, Зуко. Я не хотела тебя заставлять.
Он сжал губы, будто пытаясь сдержать гнев. Или боль. Или и то, и другое — она не могла понять.
— Я так виновата. Прости меня, Зуко, — молила она. — Пожалуйста, поверь, мне очень жаль.
— Всё нормально, — тихо проговорил он, слегка пожав плечами.
Мэй поняла, что снова теряет настоящего Зуко. Он закрывался от неё, и это сбивало с толку, было так на него не похоже, что ей хотелось завизжать. Она хотела вскочить и тряхнуть его, заставить его очнуться. Она хотела поцеловать его и попытаться загладить свою вину. Но что бы ни приходило Мэй в голову, каким бы способом она ни хотела показать свою заботу о нём, она сомневалась, что сейчас ему понравится этот способ.
— Это никогда больше не повторится, — хрипло сказала Мэй. В глазах у неё стояли слёзы, но она больше не могла плакать. — Обещаю, Зуко, это не повторится.
Она помолчала.
— Хорошо?
Он поколебался.
— Хорошо.
И от этой лжи ей стало больнее всего.
