Ты заслуживаешь любви, Питер Паркер!

Снег, отражающий свет праздничных огней, падал на заснеженные улицы, которые, вместе с городскими украшениями, вселяли в людей ощущение Рождества. Звон рождественских колокольчиков и радостный смех детей, которые играли в снежки на улице, отражались от стен домов. Пока Питер шёл по промёрзшим переулкам Нью-Йорка, он не мог отделаться от ужасного, болезненного чувства одиночества, которое поселилось в области живота. Это будет его первое Рождество без Мэй. Это будет его первое Рождество без Хеппи. И это будет его первое Рождество без ЭмДжей и Нэда. Прошло всего пару месяцев с тех пор, как произошла вся эта неразбериха с мультивселенной: сначала встреча с разными злодеями, которые казались ему неприятными, потом попытки вылечить их, параллельно встречая две другие свои альтернативные версии... Да, никто бы не поверил, что этот выпускной год будет более стрессовым, чем прошлые. Если бы этот выпускной год вообще состоялся. Питер вздохнул, возвратившись в свою «спасательную шлюпку» – обшарпанную квартиру, которую он смог себе позволить благодаря подработке. Хоть он и презирал работу в "Bugle", однако, нуждался в небольшом заработке, продавая свои снимки очень назойливому боссу, Джей – Джею. Питер растирал ладошки, пытаясь согреться, и стоял на пороге своего чуть тёплого помещения. - Арендная плата? – поинтересовался у молодого человека арендодатель, выходя из квартиры напротив. - Не сегодня, сэр. – Питер ожидал гневного ответа от собеседника, но получил лишь жалостливый кивок. – Я… я обещаю, что занесу что-нибудь завтра. Хозяин дома лишь фыркнул, наблюдая за тем, как Питер нащупывал ключи в своём объёмном рюкзаке. Арендодатель тихо произнёс: – Ладно. Я уступлю тебе только потому, что на этих выходных Рождество. Ты можешь расплатиться со мной в понедельник, договорились? Не ожидай таких подачек слишком часто. Питер с облегчением выдохнул: – Спасибо, сэр. Я…я очень ценю это. Мужчина отмахнулся, будто в этом не было ничего особенного. – Запомни: первый и последний раз. Я делаю это только потому, что у меня праздничное настроение. Питер издал лёгкий смешок. – Да, сэр. Счастливого Рождества. Парнишка, наконец, отыскал ключи в своём слегка неопрятном рюкзаке, отворил дверь и быстро вошёл внутрь. Казалось, зима только что ворвалась в его квартиру, несмотря на то, что у него хватало денег для оплаты отопления. Потерев руки посильнее, возвращая телу тепло, он закрыл дверь и неспешно присел на кровать. Осмотрев свою квартиру, он почувствовал к себе жалость, ведь он чертовски хорошо понимал, почему отсутствовали праздничные украшения: он просто не мог себе их позволить. Он не заслуживал этого. Он не заслуживал даже маленькой ёлочки. Он не заслуживал хорошего Рождества. Он не заслуживал того, чтобы провести Рождество, открывая подарки с ЭмДжей и Нэдом, смеясь с ними как сумасшедший, а Хэппи наблюдал бы за этим с вечным пофигизмом, ворча и крича на подростков, удовлетворенно гордясь собой. А Мэй… Мэй… Мэй, вероятно, готовила бы на кухне, напевая свои любимые итальянские песенки о любви, стараясь не спалить всё вокруг, стряпая любимые праздничные блюда Питера. Он чувствовал запах её вкусной выпечки, даже если она не была такой вкусной, как магазинная – ох, как бы он хотел попробовать то, что было приготовлено с любовью. Домашнее. Последнее домашнее его блюдо, которое он отведал от Мэй, было за день до совершения заклинания. Ему так же вспомнилось его первое Рождество без дядюшки Бена: Питер тогда угрюмо сидел в гостиной, пока Мэй пыталась поддержать праздничное настроение. В то время юному Питеру казалось, что ничего не будет уже как прежде. – Я надеюсь, этот пирог поможет твоему хмурому личику улыбнуться. Маленький Питер фыркнул, отвернувшись, скрестив свои исхудавшие руки. – Я не голоден, Мэй. – Справедливо, моя еда не такая вкусная, – Мэй попыталась посмеяться, но этот смех прошёл мимо ушей Питера, как и её слова. Питер приподнял голову, и на его карих глазах выступили слёзы. – Мне жаль, Мэй. Сегодня я скучаю по нему намного больше, – с этими словами он испустил тихий, икающий всхлип. – Оу, милый. – Она поспешно отложила блюдо и присела перед Питером, заключив его в крепкие объятия. – Мне тоже его так не хватает. Они так и оставались в объятиях друг друга, пока Мэй не почувствовала подёргивания Питера в её руках. Отпрянув от Питера, она заметила боль в глазах и дрожащие губы на его лице. Питер помнил все её исцеляющие прикосновения. Нежными поцелуи осыпали его лоб, а после она заботливо смахивала слезинки с его щёк тёплыми, мозолистыми пальцами. – Всё будет хорошо, Питер. Он наблюдает за нами с небес, – проговорила она, продолжая вытирать его слёзы. – Запомни, ты не один. Только Я и Ты. Мальчишка потёрся кончиком носа о руку женщины, заливисто улыбаясь ей. Она всегда знала, что лучше всего сказать. – Да, только ты и я против всего мира. Мэй с нежностью посмотрела на Питера. – Давай вытрем- ка эти слёзки, хорошо? – она схватила рядом находящуюся упаковку взбитых сливок и открыла её, после чего, подхватив ложку, которая до этого находилась внутри пирога, зачерпнула смеси, и поставила кляксу воздушного суфле на носу Питера. – Хм, так-так. Мы не можем позволить смешение солёных слёз со сладкими сливками! – Погоди, что? – спросил малец, пока Мэй расцеловывала всё его опухшее лицо. Невесомая консистенция сливок отдавалась прохладой на его горячей коже. – М-мм, на вкус слишком приторный! Эти сливки отлично подойдут к этому пирогу, Пит! – Мэй! – Питер заливисто хихикал, пока тётушка несла полнейшую белиберду, щекоча его раскрасневшиеся щёки. – Эй! Ладно-ладно, я съем немного пирога! Он вспомнил, как она с лаской смотрела на него, как тёплые губы прижимались к его мягкой щеке в то время, когда она разрезала пирог, а в воздухе витал запах яблок и корицы. С уходом дядюшки он думал, что всё будет в порядке. А теперь, когда Мэй не стало, у него никого не осталось. Никого. Питер шмыгнул носом, закутываясь во все имеющиеся одеяла, которые у него были, и надел поверх толстовку. Он постепенно подбирал под себя ноги, сворачиваясь в клубок, беззвучно рыдая, и вспоминая обо всём, что он потерял. Он больше не достоин счастья, не так ли? Он брал от жизни всё, что она ему давала, верно? И теперь, в это Рождество, он расплачивается за это.