Глава 1. Горит только то, что тленно
9 февраля 2022 г., 20:44
Осень в этом году выдалась мерзкая, въедающаяся в кости какой-то обезличено хронической усталостью, когда ещё пару шагов и рухнешь навзничь, не подавая ни единого признака жизни. Холод был внутри, обдавал ледяной крошкой хрупкие кости, а на их месте вырастало нечто настолько фарфоровое, что от одного взгляда разобьётся. Саша устала, так чертовски устала за эти три бесконечных дня, снова и снова повторяющие всё то же расписание: ранний подъём перед утренней тренировкой, когда пушистый туман накрывает плотным куполом поле для квиддича, нудные уроки, после которых не помогает ни свежий воздух, ни старые-добрые «плюй-камни» в общей гостиной Гриффиндора, затем вечерняя тренировка, где Феликс гоняет их по полю, пока дрожь в коленках не станет невыносимой. Сон. И снова всё по кругу. Если бы Прокопенко была змеёй, то непременно сожрала бы собственный хвост.
Слова декана неразборчивым комом катятся мимо. Ещё ниже, возможно, даже ниже того дна, где она находится.
Тишина бесстыдно провисает в кабинете Слизнорта, душит её, обвивает кольцом и не позволяет сделать жадный вдох. Ровно до того момента, пока в помещение не заходит знакомый студент: она узнаёт его даже со спины. У него с ней пара совместных уроков, бесконечные острые конфликты, начавшиеся на первом курсе, где она собиралась, отбросив палочку, вмазать по наглому лицу доставучего слизеринца, а этот рыжий появился и сказал что-то настолько гадкое, что хотелось ударить уже его. И она бы так и сделала, если бы не профессор Зельеварения, Мерлин его раздери.
Сергей. Да, точно, Сергей. Шесть букв, пропитанных ядом, вымоченных в чистейшем гневе. И Александра не может даже объяснить эту природу внезапно возникшего раздражения. Это было ещё раньше, до них, вросло в их кости, впиталось вместе с молоком матерей. Круговорот врагов, пожирающий Хогвартс, сплёвывающий на каменный пол эту непереваренную мешанину. Это было с их рождения, с первого взгляда, с той самой секунды, как Волшебная Шляпа громогласно выкрикивала названия факультетов.
Он никуда не торопится, лениво скользит взглядом по кабинету, намеренно игнорируя её присутствие. Снова. Словно она не заслужила то, чтобы на неё обратили своё драгоценное внимание. Так только в присутствии профессоров, будь они одни – он бы давно указал, где её место.
Чёртов Сергей Разумовский, бедная сиротка со Слизерина, в совсем юном возрасте потерявший родителей в сгоревшем поместье. Чёртов Сергей Разумовский, на дух не переносивший магглов и прочую грязь, с трудом уживающийся с ними в приюте. Чёртов Сергей Разумовский. Просто ч ё р т о в, без всякого описания. Он из тех, кто становится твоим врагом после первого неосторожного взгляда, и остаётся им даже тогда, когда весь мир летит к чертям.
— И к чему Вы клоните? — его голос всегда обладал какой-то долбаной сверхъестественной способностью проникать прямо под кожу и отравлять всё то, до чего сможет прикоснуться.
— Я клоню к тому, мистер Разумовский, что у вас с мисс Прокопенко есть проблемы, которые требуют… — но договорить Гораций не успевает. Эта его медлительность и совершенно неуместный оптимизм раздражали настолько сильно, что хотелось хлопнуть по столу, погружая кабинет в звенящую озлобленную тишину.
— Нет у меня проблем, — получается резко, выворачивая весь этикет и нормы приличия наизнанку. Профессор Сильверман, новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, осуждающе отталкивается от профессорского стола, о которое опирался бедром, но его опережает возмущённый возглас Слизнорта. Разумовский тянет настолько мерзкую ухмылку, что захотелось сдохнуть раньше времени.
— Вы взорвали котёл с элементарным Бодроперцовым зельем, которое мы варим каждый год! Мерлинова борода, я никогда не думал, что оно может так навредить в настолько неумелых руках.
— Все живы, — недовольно бормочет Прокопенко, вылизывая ущемлённую гордость хилым аргументом.
— Двое студентов находятся в Больничном крыле с ожогами третьей степени, но да, все живы, Александра, значит, нет никаких проблем, — это могло показаться долбаной шуткой, вот только Томас говорил звеняще строго, вынуждая виновато опустить глаза и нервно вцепиться в подлокотники мягкого кресла.
Всё верно, когда декан Гриффиндора всем своим видом приказывает закрыть пасть – они его слушаются. Том проработал всего ничего мракоборцем, но уже обзавёлся сеткой уродливых шрамов и этим своим «заткнись нахрен» взглядом, который работает даже на самых непослушных.
То, что произошло сегодня на Зельеварении – чистая случайность и парочка лишних неосторожно брошенных листочков Чемерицы, которые Прокопенко неуклюже спутала с Недотрогами. Зелье мгновенно вскипело и брызнуло по разным сторонам, Саша едва успела прикрыться учебником, обложка которого безвозвратно прожглась. Ладно, возможно, ей просто не стоило отвлекаться на бесконечную болтовню с подругой.
— Вернёмся к вашим проблемам, мы с профессором Сильверманом… — Гораций вновь замолчал, уловив тень недовольства, промелькнувшее на лице у Томаса. — Подумали, что вы, как двое лучших студентов в своей сфере, смогли бы помочь друг другу. Скажем, день полётов на метле для мистера Разумовского, день варки зелья для мисс Прокопенко, и так до конца семестра, пока результаты не станут, хотя бы, «выше ожидаемого».
Ало-золотой галстук на шее вмиг показался долбаной удавкой, которая с каждой секундой затягивалась всё туже и туже.
— Это что, шутка какая-то? — она смотрит то на лицо довольного Слизнорта, то в насмешливо сверкающие глаза Сильвермана. Лучше бы им взорваться грёбаным хохотом прямо сейчас, пока она нахрен не сошла с ума. Но шуткой тут даже и не пахло, кабинет вновь погрузился в назойливую тишину, прилипшую вторым слоем поверх одежды. — У меня матч с когтевранцами через две недели, а Вы предлагаете мне помогать всем, кто самостоятельно на метлу взобраться не может?
Недовольство слизеринца ощущалась на коже застывшим свинцом. Полёты ввели с недавних пор обязательным предметом, а идеальный староста школы был именно тем, кто так и не смог подняться в воздух.
— Минус десять очков с Гриффиндора. У нас учебное заведение, а не сборная для Чемпионата мира по квиддичу. Если оценки по Зельеварению не улучшатся к концу семестра, то в следующем придётся сидеть на трибунах.
Десять. Грёбаных. Очков. Это только третий день, Беккер размажет её по стенке, когда выпишется из Больничного крыла. Напряжение между деканом Гриффиндора и его студенткой можно было ощутить свербящей болью в черепной коробке. Прокопенко резко вскакивает с места, с протяжным скрипом отодвинув кресло.
— Отлично, просто волшебно, если на сегодня всё с чудесными новостями, то могу я идти?
— Да, конечно. Доброй ночи, — Гораций озадаченно следит за тем, как Александра уходит, наверняка надеясь, что кто-то похвалит его за такую великолепную идею. Но дверь хлопает настолько громко, что звенит в ушах. — Этот юношеский максимализм, я в юности был точно таким, а потом…
***
Раздражение вцепилось ей в глотку, острыми клыками вспарывая кожу, а на свет появился концентрированный гнев. — Разумовский?! — из-за набитого рта получается нечто смехотворное, Рич пережёвывает острые чипсы, которые успел напихать в рот, старательно убирая оранжевые крошки с изумрудного расслабленного галстука, и повторяет эту чёртову фамилию. — Лучше с троллем учиться. — Почему? — Джули в который раз ударяется пяткой о стену, но всё равно продолжает беззаботно болтать ногами, пока в спину из открытого окна дует прохладный сентябрьский ветер, трепавшие её кучерявые тёмные волосы. Она никогда не замечала их стычек, нравоучительным тоном выдавая, что так нельзя. — Мне он кажется довольно милым. Мы всего пару дней старосты школы, но ничего такого не происходило. — «Кажется» – ключевое здесь слово. Милый он только если кровь у тебя чище начищенных ботинок вашего Сильвермана. А с грязнокровками он ебучий Волан-де-Морт. Не ты с ним жила в одном подземелье шесть лет. Грязнокровка. Это слово ударяет как можно больнее, проникает прямо под кожу и ощущается там, как действительно прилипшая корка грязи. Саша нервно мнёт руками край джемпера, пока Ричард доедает всю посылку, которую ей отправил отец. Год назад это делала мама, заботливо сворачивая всё самое вкусное и не настолько вредное. Сейчас она вряд ли способна узнать собственное отражение, что уж говорить о дочери и любимом муже. — Следи за словами, — нравоучительно цедит Майер, пока Эдриан безразлично пожимает плечами, пихая в себя спираль сырного Читос. — Сегодня в Больничном крыле был. Беккер просил передать, что надерёт тебе задницу сразу же, как только последний ожог заживёт. Если ты так хотела привлечь его внимание, то тебе удалось, Феликс весь твой. Джули звонко смеётся, запрокидывая голову к зеркальному потолку заброшенного туалета на третьем этаже. Прокопенко больно пихает друга локтем в рёбра, да так, что он давится кислой жевательной радугой. И становится легче. Временно, с небольшим осадком, но легче, когда рядом с ней этот придурок, с которым она на спор на первом курсе проторчала целый час в Запретном лесу, и добродушная Джулс, страдальчески дающая списывать непонятные Древние руны.***
Ненависть. Всё, что он испытывал к этой грязнокровной выскочке с Гриффиндора – так это ненависть. Такая сильная, что ты в ней, блять, мгновенно задыхаешься. Равноправием пропах каждый угол сраной школы, пониманием вылизан кафель до последней песчинки, омерзительной правильностью забили щели того, что действительно важно. Чистая кровь – вот, что на самом деле ценно. Чистейшая, блять. Та, которая в нём, кипевшая, возгорающаяся только от одной мысли, что он будет тратить время на такую, как она. Та, которая в притихшем рядом Кайе, пестрившим всеми оттенками дебильных шуток, но замолкнувшего в разы от одного упоминания её имени. Заткнись. Просто захлопни, блять, рот. Это была дебильная идея полоумного придурка, съехавшего с катушек к тому возрасту, когда давно пора оказаться на глубине более шести футов. Идея будет естественным отбором, как если бы зайку запустили в клетку к хищнику. Никаких сказок, всякого бреда о том, что звери подружатся, один сжирает другого – это в их природе. И никто не должен удивляться, если у него, чёрт возьми, вылетит Адское пламя с кончика палочки, потому что горит только то, что тленно. А Саша будет гореть хорошо.
