По волчьим законам.

      Галф не понимает, что с ним. Он возится с щенком, вылизывает его, следит, чтобы с ним хорошо обращались. И больше не хочет становится человеком. Вся его жизнь сосредотачивается на маленьком серебряном комке шерсти, который только рад такому вниманию со стороны теплой и заботливой омеги.       Он тычется мокрым носом в взрослого волка, выражая свою любовь, когда Галф заканчивает его вылизывать после завтрака. Галф на это урчит.       Единственное, что огорчает: Мью не приходит. После того, как он отчитал его на главной улице, они больше не виделись. А ведь прошло шесть дней! Галф хоть и отвлечён из-за щенка, но все равно тоскует. А в волчьем обличье ещё больше: омега хочет альфу, которого считает своим. Чтобы он тоже принял участие в воспитании… Ребенка…       — Мой мальчик, ты точно не хочешь обратиться? Тебе нужно размять кости в облике человека. За щенком мы присмотрим, — Арин пытается достучаться до него уже второй день.       Галф на это недовольно фырчит.       — Галф-и, малышу не нужно обращаться до шести лет, но ты не щенок. Тебе нужно становится человеком. Хоть изредка…       Громкое рычание прерывает женщину. Серебряный волк обходит ее, вставая перед Галфом. Арин, взглянув на них неуверенно, уходит.

«Ты должен обернуться,

Галф. Это приказ.»

«Нет.»       Мью недовольно скалится.

«Ты в первую очередь

мой муж, а только потом

вожак стаи.»

      Мью вдруг смягчается. Он подходит ближе и аккуратно бодает мордой чужую.

«Вставай. Тебе действительно

нужно размяться.

Хотя бы полчаса.»

«Я не хочу оставлять его одного.»

«Я присмотрю за

щенком. Иди.»

      И Галф пошел. Он действительно вышел из выделенной комнаты, обернулся человеком и ушел в душ. Тело неприятно ныло, разум почти прояснился.       — Что это со мной? — Галф рассматривает себя в зеркале. — На меня так сильно действует понимание, что мне не родить?       Отражение ему не отвечает. Неужели омежья сущность вскоре окончательно восстановится и подавит человеческую? Его взгляды на жизнь резко изменятся? А что в итоге останется от него самого?       Ответов у него нет. А пока он под присмотром Криса, который так кстати ничего не спрашивает, выходит на крыльцо. Прохладный ветер скрашивает жаркую погоду и он вдыхает, прикрывая глаза.       — Ну как ты?       Он слышит Джом ещё задолго до того, как она появляется рядом, поэтому даже не пугается.       — Нормально.       — А где Мью?       — Остался с щенком.       В запахе Джом проскальзывает удивление.       — Он же ребенок, — тут же говорит Галф. — Его нельзя оставлять одного надолго. Тем более после того, что он пережил.       Джом равняется с ним, заглядывая в расслабленное лицо.       — Что будешь делать, если вернутся его родители?       — А они вернутся?       Тихий вздох. Если бы могли, давно бы вернулись. Джом это понимает, Галф тем более.       — Он уже не маленький, так что скоро сможет обратиться в человека, — Джом спускается с ступенек и становится перед ним, заставляя открыть глаза. — А ты уедешь.       — Конечно уеду, — тот кивает. — У меня учеба.       — Хах, значит, ты ещё не окончательно сошел с ума из-за… — она замолкает.       — Верно, — Галф кивает. — Я не могу забеременеть, но это не значит, что я готов стать папой для всех сирот. Учеба для меня на первом месте.       Он поднимает глаза на чистое небо и, вздохнув, разворачивается, чтобы уйти, но в последний момент замирает.       — Насчёт якорей. У вас это серьезно?       Джом становится мрачной.       — Ты даже не представляешь, насколько.       Галф слабо улыбается и уходит в дом, по пути оборачиваясь волком. Тряхнув головой, он заходит в комнату и видит удивительную картину: щенок спит, свернувшись клубочком возле бока Мью, почти сливаясь с серебряной шерстью взрослого волка. Тот же, уложив морду на скрещенные лапы, наблюдает за ним из полуприкрытых глаз. Галф, не долго думая подходит и, мягко рыкнув, ложится рядом, зажимая щенка между ними.

▪️▪️▪️

      Когда Галф просыпается, Мью рядом нет. Щенок все ещё спит, а ему самому сон не идёт. Он чувствует себя очень уставшим и не понимает, что ему делать. Как минимум с щенком, как максимум — с Мью.       Проходит ещё два дня. За это время к нему приходит Арин, Джом, а ещё заглядывает Крис.       — Родителей мы не нашли, — рассказывает он, гладя щенка. — И, скорее всего, не найдем.       Галф в ответ скулит.       — Ну ничего. Пока он не перекинется, ты будешь рядом, а потом уж я за ним присмотрю. Позволишь?       Он тычется носом в чужую руку, давая свое согласие. Крис с улыбкой кивает и оставляет их. А через пару часов к ним приходит Мью. Он ложится возле них и наблюдает, как щенок скачет вокруг Галфа.

«Через неделю праздник

летнего солнцестояния.»

«Да, я помню,» — Галф ведёт мордой, как бы кивая.       Волчонок смотрит то на одного, то на другого и залазлит на спину Мью, не почувствовав угрозы.

«Ты обязан на нем

присутствовать.»

«Но ребенок…»

«Это не обсуждается,» — тут же перебивает Мью.

      Волчонок на его спине неуклюже встаёт, чтобы попытаться залезть на голову, в желании укусить большого волка за ухо.

«Ты будешь на этом

празднике, это не

обсуждается.»

      Галф наблюдает, как серебряный комочек все же запрыгивает на голову Мью, хватая его ухо зубами и тот грациозно скидывает его, придавливая лапой. Малыш пытается выбраться, но получается плохо, хоть Мью в самом деле и не держит его толком. «Почему ты так строг со мной? Да, я поступил неправильно в тот раз, но я раскаиваюсь,» — Галф прижимает морду к полу и грустно смотрит на старшего волка снизу. — «Мне так одиноко без тебя. Останься сегодня со мной.»       Мью смотрит на него сверху вниз и на секунду прикрывает глаза, словно собираясь с мыслями.

«Вчера у меня был первый бой с другим альфой,» — и до того, как Галф успевает хоть что-то предпринять, продолжает: — «Я победил. После победы, к проигравшему подошла его омега.»

      Галф прячет морду в лапах, чувствуя себя отвратительно от этой информации.

«Ко мне не подошёл никто.»

«Прости…»       Мью отпускает уже выдохшегося щенка и тот, кое-как встав, падает к нему на бок, зарываясь в шерсть. Мью на это фыркает и носом подталкивает щенка ближе к себе, согревая.

«Это ничего. Отвратителен

был их шёпот о том,

что из меня никакой

вожак, раз собственная

омега игнорирует важные

события для стаи.»

      Тихий скулеж прерывает его и Галф двигается ближе. Он мысленно просит прощения не переставая. Ему так паршиво от осознания, что он снова оставил Мью одного. Снова забыл о нем.       Тот, впрочем, ни в чем его не винит. Понимает, что Галф не мог оставить ребенка, пусть в глубине души и обижается, что выбрали не его.

«И ты меня тогда прости,» — прерывает его тихие лепетания Мью. — «За то, что тоже оставляю тебя один на один с проблемами. Пусть ты и говоришь, что все в порядке, но я же вижу, что тебе больно. Ты не должен справляться с этим один.»

      Галф не понимает про ребенка Мью или же про то, что он не может родить. А может и все сразу. Но все равно говорит, что не в обиде. Может это и не до конца правда, но все же.

▪️▪️▪️

      Ровно за пять дней до праздника Галф просыпается от странной тяжести. Он открывает глаза и осматривается. На нем лежит ребенок лет пяти. Совершенно голый и по хрупкому худой. Галф тут же оборачивается, чтобы дотянуться до одеяла и закутать ребенка.       Кости затекли от длительного пребывания в теле волка, так что он какое-то время собирается с мыслями, перед тем как подняться с ребенком на руках и отнести его в свою комнату. Сам же он, убедившись, что малыш ещё спит, уходит в душ.       Когда он выходит, его ждёт удивлённая Джом.       — Он перекинулся намного раньше, чем мы рассчитывали, — шепчет она. — Принести тебе перекусить сюда или спустишься?       — Если несложно — принеси. Спасибо.       Она кивает, уходя. Галф же садится на кровать, мягко поглаживая ребенка по волосам. Они мягкие, шелковистые и черные, совсем как у него. Ещё и вьются слегка.       «Прелесть,» — проскакивает в мыслях.       — Галф.       Он поворачивается на свое имя. Мью стоит в дверях, хмуро смотря то на ребенка, то на него самого.       — Слишком рано перекинулся в человека.       Мью складывает руки на груди и опирается плечом о дверной проем.       — Он перенес огромный стресс, мне кажется это что-то нормальное. Относительно.       Мью обдумывает его слова секунду, две, три, и замедленно кивает, подходя. Он осматривает ребенка, принюхивается даже, словно убеждаясь, что это тот самый волчонок.       — Возможно, ты прав.