Школьный ансамбль

Скрипка жалобно стонала в руках, то и дело срываясь на крик. Юра поморщился от резких звуков, но играть не перестал, вымещая свое далеко не радужное настроение на ни в чем неповинном инструменте. Он просто разыгрывается перед репетицией. Ничего необычного. В последний раз резко проведя смычком по струнам, Юра зло выдохнул и повернулся к парням. Его музыкальный перформанс остался незамеченным: Санек все так же увлеченно что-то рассказывал не сводящему с него глаз Димке. Даже с места не сдвинулись. Юра выматерился себе под нос и принялся расхаживать по комнатушке, нервно крутя в руках смычок. Ожидание раздражало. Хотелось как можно скорее покончить с репетицией и сбежать из душной каморки настолько далеко насколько это возможно. Жаль, что сбежать получится максимум на другой конец города. – Да где их черти носят?! – не сдержавшись, выпалил он. Две пары глаз удивленно уставились на него. – Да успокойся, Юрок. Сам-то сколько раз опаздывал, потому что за гаражами курил? Юра в ответ только скривился, прекрасно понимая, что Сашка прав. А тот насмешливо ухмыльнулся, возвращаясь к прерванному разговору. Опять завел поднадоевшую уже тему про мотоцикл, который в свободное время собирал в отцовском гараже, но Дима слушал так, будто на свете нет ничего интересней. Скоро сердечки в глазах заблестят, ей-богу. – Мальчики, вы еще не начали? С этими словами в каморку, которую они гордо называли репетиционной, влетела Аня, принеся с собой запах дождя, мыла и свежей выпечки. – Нас химичка заставила в соседний корпус бежать за учебниками. Зато я булочки в столовой успела купить, – она вытащила бумажный пакет. Воздух наполнил восхитительный аромат. – Держи, Юр, ты ведь не обедал сегодня, – она подошла почти вплотную, протягивая ему пакет с выпечкой. Его любимой, с сахарной посыпкой. Юра неловко улыбнулся и поблагодарил девушку, стараясь не пересекаться с ней глазами, и взял одну булочку. Несколько секунд Аня прожигала его взглядом, но, не отыскав на его лице нужные ей эмоции, поджала губы и резко отстранилась, принимаясь раздавать выпечку остальным. Несмотря на нестройное «Спасибо», она все равно выглядела разочарованной, и так резко раскрыла подставку для синтезатора, что та затрещала. Несколько минут все были заняты перекусом, пока тишину не нарушил Сашка. – Я друга пригласил послушать, как мы играем. Должен скоро подойти. Как думаете, Павел Игоревич не будет против? – он нервно зачесал волосы назад. Щеки у него порозовели. Юра скривился: – Да плевать что он скажет. – Не вредничай, – Анечка строго посмотрела на него, стряхивая с синтезатора невидимые глазу пылинки. – Я уверена, что он не будет против. Он ведь сам как-то говорил, чтобы мы не стеснялись приводить друзей. Нужно оттачивать сценическое мастерство или что-то вроде того. Сашка выдохнул и широко улыбнулся, а Дима вдруг помрачнел и резко поднялся со своего места, пересаживаясь за барабанную установку. Так торопился, что едва не снес половину инструмента. Аня закатила глаза и выразительно посмотрела на Юру, в ответ тот только развел руками – не стоило присоединяться, если так боишься играть перед незнакомыми людьми. Дверь снова распахнулась, впуская в последнего члена их вокально-инструментального ансамбля. Павел Игоревич выглядел так, будто только что пробежал марафон: волосы всклочены, пиджак помят, ворот рубашки съехал на бок, а сама рубашка торчала из брюк. Перекинутый через плечо чехол с аккордеоном завершал образ. Он больше походил на беспризорного подростка, зарабатывающего игрой в переходах, чем на обожаемого всей школой учителя музыки. – Простите, ребята, еле вырвался. Он повернулся к висевшему на стене зеркалу, пытаясь пригладить растрепанные волосы и привести в порядок одежду, пока Аня, Саша и Дима старательно пытаясь сдержать смех, перебрасывались многозначительными взглядами. Юра, глядя на все это, только зверел. Слишком сильно сжав пальцы, чуть не сломал смычок. – Может, уже начнем? Что удивительно, спорить никто не стал, и все оперативно разошлись по местам. Только Павел Игоревич посмотрел с слишком уж внимательно и открыл было рот, но так ничего не сказал, последовав примеру остальных, достал из чехла аккордеон. – Павел Игоревич, я тут друга позвал нас послушать, можно? – спохватился Санек, поправляя на плече бас гитару. – Конечно, нам нужна аудитория. А когда... Дверь в который раз распахнулась. – Здрасте, можно? – Даня Мустаев из параллельного класса, замер на пороге, с интересом разглядывая их небольшой оркестр. – Да, конечно, проходи, Дань, – встрепенулся Сашка. Юра заметил, что Дима совсем сник, и усердно притворялся, что поправляет барабанную установку. Аня только покачала головой, наблюдая за разворачивающейся у них на глазах драмой. Как ко всему этому относился Павел Игоревич, Юра не знал, так как предпочел лишний раз на него не смотреть. Как только все более-менее успокоились, и Мустаев сел на скамейку в углу, Юра скомандовал: – Начнем с самой первой. И раз, и два, и три... Репетиция продлилась от силы двадцать минут. Дима постоянно сбивался, за что Юра с удовольствием не скрывая раздражения рявкал на него. А когда и Саша, заметил, что тот мог бы играть лучше, и не заставлять съезжать с ритма абсолютно всех, то вообще скис, едва шевеля барабанными палочками. Павел Игоревич изо всех сил пытался разрядить обстановку и всех помирить, но потерпел сокрушительное поражение. Саня тоже был хорош: путался в нотах, потел, краснел и ерзал на месте, постоянно отвлекаясь на застывшего Мустаева. Тот, в свою очередь, будто не замечал происходящего вокруг, во все глаза глядя на отстранено перебирающую клавиши Анечку. Юру почти трясло, он сам постоянно промахивался мимо нот, и так терзал несчастную скрипку, что умудрился порвать струну. На этом и закончили. Собирались молча, изредка перекидываясь обрубленными фразами. Юра запихивал скрипку в футляр, мысленно проклиная тот день, когда попросил маму отвести его в музыкальную школу, когда почувствовал на себе пристальный взгляд Павла Игоревича, который явно собирался попросить задержаться на несколько минут. Быстро оглядев комнату, он остановил взгляд на донельзя смущенном Дане, который все не мог решиться заговорить со стоящей к нему спиной Никитиной. – Аньк, не хочешь в кафе сходить? – крикнул Юра. Она так резко обернулась, что косами заехала Мустаеву по лицу. Ее карие глаза ярко блестели. – Только если ты угощаешь, – Аня задорно улыбнулась, хватая сумку. Краем уха Юра услышал, как расстроенный Саша извиняется за неудачную репетицию и товарищей по группе перед не менее потерянным Даней. Между ними пронесся низко опустивший голову Вечеринин, напоследок неразборчиво попрощавшись. Аня пожала плечами и, подхватив Музыченко под руку, потянула его прочь из комнатушки. На Павла Игоревича, он так и не взглянул.