Школьный ансамбль

К четвертому уроку Юрино настроение испортилось окончательно. Мало того, что в четверг расписание будто издевалось над ним, вместив самые нелюбимые предметы в один день, так еще и унылая физиономия лучшего друга не добавляла радости. Каждую перемену Саша бесконечно нудил о том, как вчера облажался на репетиции, чем почти довел Музыченко до кипения. Ладони чесались отвесить ему пару хороших подзатыльников, но вместо этого сбежал курить за гаражи под накрапывающим дождем, лишь бы больше не слышать заунывные рассуждения об их месте в музыке и о том, как много им придется еще работать, чтобы стать кем-то достойным внимания за пределами школы на окраине Петербурга. Пусть точно такие же мысли не раз посещали Юрину голову, но сейчас нужно было подумать о том, как пережить следующие сорок пять минут. Урок музыки обычно был светлым пятном четверга, но сегодня идти в класс не было желания. Юра с удовольствием сбежал бы с уроков, если бы не дождь, наличие дома матери, и последний шанс выторговать себе приличную оценку по физике в подходящей к концу четверти. Устало вздохнув, Юра выкинул недокуренную сигарету, подняв ворот пиджака, побежал к школе. В класс зашел через пять минут после звонка, благо Павла Игоревича еще не было на месте. Его парта по-прежнему пустовала: Аня после первого же урока демонстративно пересела к Анисимову, начав что-то щебетать ему на ухо, в упор не замечая ни Сашиных, ни Диминых офигевших взглядов. Глядя на это, Юра чувствовал себя последним гадом из-за того, что вчера решил сыграть на ее слишком очевидной симпатии. Нужно будет перед ней извиниться, вложив в довольно банальные слова, как можно больше искренности. Не хотелось потерять хорошего друга из-за собственного эгоизма и банальной попытки сбежать от неприятного разговора. Весь урок Юра глядел на унылый пейзаж за окном, даже не пытаясь слушать лекцию. Рисовал незамысловатые узоры на полях тетради, открывал невпопад рот на песнях, которые весь выпускной класс исполнял без какого-либо энтузиазма. И краем глаза ловил на себе долгие изучающие взгляды учителя музыки. – Юра, задержись, пожалуйста. А ведь до входной двери не хватило каких-то пары метров. Юра остановился, позволяя потоку одноклассников обогнуть его и вперился хмурым взглядом в неровно выкрашенную синей краской стену. – У меня сейчас физика. Лариса Викторовна не любит опоздавших, – процедил он, сразу понимая, что избежать разговора не удастся. – Я надолго не задержу, – Павел Игоревич подошел ближе, закрывая дверь за последним вышедшим учеником. Повернув ключ в замке, он прислонился спиной к двери, озадаченно глядя на Музыченко. – Юр, что происходит? – Не понимаю о чем вы, – он особенно выделил последнее слово, стараясь не смотреть на Личадеева. – Ты не звонишь, на переменах не заходишь, на репетиции меня игнорировал. Что-то случилось? Это из-за субботы? – он понизил голос. Внутренности будто кипятком окатило от одного только упоминания субботы. Щеки сразу же заалели, а в брюках стало тесновато. – Нет, не из-за субботы, – еле выдавил он, стараясь выбросить из головы калейдоскопом проносящиеся перед глазами картинки. Получалось плохо. В брюках стало еще некомфортней. – Тогда почему? Я не понимаю. – У географички спроси, – зло выдохнул Юра, перестав играть в молчанку. Возбуждение вмиг спало, оставив после себя неприятную пустоту и едкую горечь обиды на языке. – Причем здесь Анечка? Юра неприятно усмехнулся, переставая сдерживать эмоции: – А притом, что вся школа на ушах стоит уже который день! О вас даже младшеклассники сплетничают. Малолетки! Так что не надо тут глазами хлопать и притворяться, что ничего не понимаешь. Я старался не обращать внимания, когда ты у нее в кабинете на переменах ошивался и в коридоре проходу не давал, но когда своими глазами увидел, как ты ее к себе в подъезд под ручку заводишь, то все стало ясно. И я не поверю, что вы просто чай пили. Даже не пытайся мне врать, Паш. Выпалив свою обвинительную речь, он скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону. Легче не стало. Наоборот, внутри все сжалось от мысли, что его чересчур эмоциональная речь поставит финальную точку в их запретном романе. Пусть было больно и обидно, но терять Пашу он не хотел. Мог бы стерпеть, простить мимолетное увлечение, но больше всего боялся узнать, что мимолетным увлечением был он сам. Спустя пару минут тишины, Юра все-таки поднял глаза и посмотрел на стоящего рядом парня. Тот, нахмурив брови, пялился куда-то в пустоту за Юриным плечом, будто выпав из реальности. Это продолжалось не так долго, но Юре показалось, что прошло не меньше получаса, прежде чем Паша отмер и посмотрел ему в глаза. На его лице вдруг четко проступило озарение, как будто задачка, над которой он бился неделями, все это время имела простейшее из возможных решений. Паша даже хлопнул себя по лбу – Юру это совсем не впечатлило. – А я все понять не мог, почему в учительской такая тишина наступает, когда я захожу. Думал, про нас с тобой узнали. Юр, Аня теперь со мной в одном подъезде живет. Она неделю назад к своему жениху переехала, – он улыбнулся, наблюдая за тем, как от удивления расширяются Юрины глаза. – Пусть мы в школе не были близкими друзьями, все равно приятно встретить человека, с которым ты полжизни рядом провел. Естественно, как только я ее здесь встретил, не мог отлипнуть. – В его глазах заплясали смешинки. – А ты заревновал. Юра пожал плечами, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Паша подошел ближе и невесомо погладил по голому плечу, отчего по коже привычно побежали мурашки. Еще немного поиграв на публику, Юра все-таки сдался, позволяя себя обнять. Вжался носом в шею, вдыхая полюбившийся запах, и с такой силой сжал его бока, что Паша чуть слышно охнул. – Сложно не заревновать, когда изо всех углов только и слышишь кучу сплетен о своем мужике и какой-то новенькой училке, – Юра чуть отстранился и заглянул ему в глаза. – В следующий раз предупреждай, когда решишь в ностальгию удариться. – Обязательно, – Личадеев так светло улыбнулся, что Юре показалось, будто в комнату на миг заглянуло солнышко. Он завис на несколько секунд, любуясь, после чего обнял ладонями его лицо, чтобы, притянув ближе, поцеловать. И этот дождливый день больше не казался таким мрачным.