Школьный ансамбль

Крупные, похожие на куски сладкой ваты снежинки, медленно кружились в воздухе, яркими белыми пятнами выделяясь на фоне темнеющего неба. В парке было безлюдно, и только похрустывание снега под подошвами ботинок нарушало умиротворяющую тишину. Аня отбросила выбившиеся из-под шапки локоны и замедлила шаг, решая потратить побольше времени на дорогу – день выдался длинным и полным хлопот, а дома мама быстро найдет применение лишней паре рук. Сегодняшняя суматоха с украшением коридоров и актового зала к Новому году забрала немало сил, но оставила приятное удовлетворение от проделанной работы. Может, немного кто обратит внимание на их труды, но самим было приятно сделать родной школе небольшой подарок. Последний подарок. От этой мысли стало немного грустно. Один за другим зажигались фонари, подсвечивая дорогу. Аня зажмурилась, запрокинула голову назад, пыталась поймать ртом несколько снежинок. Ставшую уже привычной тишину вдруг нарушил нарастающих звук шагов за спиной. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, и девушка резко обернулась. Страх ушел так же внезапно как и появился. Она остановилась, наклонила голову, с неподдельным интересом ожидая, что же будет дальше. Юра нагнал ее спустя несколько секунд и согнулся, упираясь руками в колени, отрывисто глотал холодный воздух, пытаясь отдышаться. – Ты... оставила... в... ох... – А Минздрав предупреждал, – Аня покачала головой, забирая протянутый ей пакет. Он только отмахнулся, прижимая руку к правому боку. Немного поглазев на пытающегося отдышаться Музыченко, Аня развернулась и продолжила путь домой. Уже не пыталась растянуть время и насладиться видами первого снега. – Ань, можно я тебя до дома провожу? – послышалось из-за спины. – Как хочешь, – не оборачиваясь, она равнодушно дернула плечом. Он быстро нагнал ее, выравнивая шаг. В молчании они преодолели треть парка, когда Юра все-таки решился нарушить тишину. – Ты все еще злишься? Оторвав взгляд от носок своих ботинок, девушка посмотрела ему в глаза. – Нет, Юр, не злюсь, – устало выдохнула она. – Прости, – его лицо было непривычно серьезным. – Все нормально, – она кивнула своим мыслям. Странно, но она даже не лгала себе, не пыталась подстроиться под него, правда больше не злилась и не обижалась на его детскую попытку использовать ее чувства, чтобы вызвать ревность незнамо у кого. Даже было интересно, получилось ли у него добиться внимания той неизвестной девочки, ради которой он был готов пожертвовать их дружбой. Оказалось, что жить гораздо легче, когда последние отголоски напряжения между ними рассыпались, а молчание из неуютного превратилось в привычное и светлое. Какое бывает между близкими друзьями. Пусть за последние полгода их дружба и мутировала в очень непонятную вещь, кажется, сейчас все могло наладиться. Юра заметно приободрился, расплываясь в улыбке. – Ты вернешься в группу? Нам жизненно необходим клавишник. У нас, вообще-то, не десять рук! – С момента их ссоры, Аня не появлялась на репетициях, а на вопросы Димы и Павла Игоревича врала, что остыла к музыке, и вообще хочет уделять больше времени учебе и предстоящим экзаменам. – Если ты так настаиваешь… – она выдержала театральную паузу, с удовольствием наблюдая, как Юра вытянулся в струнку, ожидая ее ответа. – Ладно, вернусь, – рассмеялась она, и всучила ему в руки пакет, добавив сверху сумку с учебниками. От его восторженного вопля несколько птичек сорвались с веток, негодующе чирикая. – А знаешь, кого я недавно встретила? Солодова, – дождавшись, когда Юра успокоится и перестанет нарезать круги, победно хохоча, объявила она. Тот в ответ недоуменно моргнул. – Ну, Костю Солодова, он с нами в начальной школе учился, помнишь? Потом его семья во Владивосток переехала. Он еще мне цветы со школьной клумбы таскал. Музыченко нахмурил брови, задумавшись. – Это который лопоухий такой? – он поднес ладони к ушам, для большей наглядности. За что и получил подзатыльник. – Дурак. И, между прочим, сейчас у него уши нормального размера. И сам он вполне ничего... – Аня внезапно смутилась, отводя глаза. Зато Юра оживился. Он обогнал ее на несколько шагов, усердно пытаясь заглянуть в лицо. Пришлось отворачиваться и крутиться вокруг оси, пытаясь скрыть широкую улыбку и румянец на щеках. Еще несколько секунд они играли в кошки-мышки, пока Юра с каким-то восторгом не произнес: – Аньк, да ты в него втюрилась! – Сам ты в него втюрился, мы просто поговорили. – И-и-и? – Он меня в кино пригласил. Музыченко заулыбался. – Тили-тили тесто... – закончить он не успел, так как Никитина молниеносно вскинула руку, с силой сжимая его щеки, отчего его губы вытянулись в трубочку. Хоть выражение лица у него при этом было уморительным, Аня не могла сейчас позволить себе засмеяться. В воспитательных целях. – Извинись. – Анна Серговна, простите меня, пожалуйста, – выдавил он. После чего получил помилование. Юра потер челюсть, обиженно глядя на нее. – У самого-то, как я посмотрю, тоже невестушка появилась, я же ничего не говорю, а могла бы, ты меня знаешь, – она ткнула пальцем в свежий засос на его шее, который замерила еще в школе. Юра дернулся как от удара током и поспешно поправил воротник куртки, краснея. – Ничего не появилась. Это я чем-то натер просто. Неужели он и правда думал, что в такое нелепое оправдание кто-то может поверить? Аня мысленно усмехнулась: а ведь еще несколько недель назад наличие засоса ее бы расстроило, может даже довело до слез. А сейчас только любопытство разыгралось. – Сам же первый все мне расскажешь, даже стараться и выведывать не придется, – она картинно закатила глаза. Максимум две недели, дольше не выдержит. Никогда не выдерживал. – Не о чем там рассказывать, – по его смущенному и растерянному лицу, было понятно, что есть о чем. – Ага, верю, – протянула она и подхватила его под локоть. – Моя мама на днях тебя на остановке заметила и потом пол вечера сокрушалась, какой ты тощий. Я пообещала тебя привести к нам на откорм. А раз ты и так меня до дома провожаешь, то хоть это обещание я выполню. Шевелись. Она энергично зашагала по аллее, таща не сопротивляющегося Юру за собой. Выходные начинались отлично.