Школьный ансамбль

Несмотря на открытые окна в актовом зале было душно. Дима стер пот со лба и устремил все внимание на барабанную установку подкручивая болтики перед последней проверкой и стараясь не обращать внимание на веселящихся товарищей по группе. Через три дня выпускной и их последний совместный концерт, пусть ребята еще и не знают об этом. Не хотелось портить им праздник. Это назревало давно и Димина глупая влюблённость в парня, который не замечает его за пределами репетиционной комнаты, здесь играла незначительную роль. Можно начать с того, что Дима изначально не хотел переезжать Петербург, но кому придётся в голову спрашивать мнение семилетнего ребёнка? Он никогда не чувствовал Питер городом, где ему рады, где ему хорошо. Максимум, удовлетворительно, в худшем случае плохо до тошноты. Близких друзей завести не получилось даже в школе, не то, что за ее приделами. Даже то, что он умудрился серьезно не конфликтовать ни с кем из одноклассников, не помогало почувствовать себя на своем месте. В группе же его почти не замечали, даже Павел Игоревич лучше вписался, став своим буквально за пару недель совместных сочинительств с Юркой. Отъезд был решенным вопросом. Причём решенным три года назад. Только на втором месяце игры в группе, у Димы промелькнула мысль, что может все еще не так плохо и есть вероятность, что взаимные чувства и музыка смогут заставить его отказаться от планов, которые одобрил даже строгий отец, тоже не особо любивший Питер. Но чему не бывать, тому не бывать. На Сашин счёт он уже не переживал, не было смысла – отплакался, отчувствовался три месяца назад, когда застал его и Мустаева в злосчастной каморке, вернувшись за забытой курткой. Было самое начало весенних каникул и о школе можно было не беспокоиться. Юрка, конечно же, витиевато выматерился, когда услышал, что Дима пропустит пару репетиций, но потом пожелал скорейшего выздоровления и забыл о его существовании. Можно было со спокойной совестью не вылезать из квартиры и пытаться подручными способами залечить разбитое сердце. Благо родители были в командировке и не видели в каком состоянии пребывает их единственный сын. Еще и по такой мелкой, на их взгляд причине. Что было бы, узнай, что он тоскует не по девушке, а по парню, Диме даже думать было страшно. По большей части, Дима и так понимал, что особо ему ничего не светит, просто неудачная влюблённость стала последней каплей. Иногда казалось, что этот город по капле выдавливает из него все самое светлое и чистое, с каждым днём подкладывая по камешку в груз на его плечах. Будто всеми силами просил, наконец, уехать отсюда и не топтать красивые гранитные мостовые своими грязными кедами. Ну что же, Питер, ты победил. Экзамены сданы, родители за, документы готовятся к подаче, выпускной через три дня. Лающий Юрин смех вернул его в реальность. А в реальности Павел Игоревич, облокотившись на стоящее в углу фортепиано с увлечением рассказывал что-то окружившим его ребятам. И, судя по искренним улыбками и интересу в их глазах, рассказывал и правда что-то интересное – слишком сильно отличалось поведение одноклассников от обычной вымученной вежливости к словам учителя. Хотя, Павел Игоревич уже давно считался за своего, то ли из-за небольшой разницы в возрасте, то ли благодаря неформальному поведению на репетициях. А вот чего Дима сразу не заметил, так это гостей, пришедших, видимо, пока он был в мозговой отключке. Анин ухажер, имя которого Дима все никак не мог запомнить. То ли Коля, то ли Костя, а может вообще Петя. И, конечно же, Мустаев. Без него теперь никак, видимо, Саша не так давно рассказал обо всем друзьям, потому что уже почти месяц ни одна репетиция не обходилась без него. Хорошим из этого был только тот момент, когда Дима, все-таки пересилил себя, справился с нервной дрожью, и больше не отвлекался ни на сияющего Анисимова, ни на довольного Мустаева, который сидел в уголке и не отсвечивал, но каким-то неведомым образом умудрялся выводить из себя обычно спокойного Диму. – Так, – Юра хлопнул в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание, – хватит разговорчиков, у нас первое полноценное выступление через три дня, а мы тут время теряем. Давайте, работаем! Для Димы всегда самым странным было то, что раздолбая Юру слушались такие люди как Саша и Аня. Даже Павел Игоревич тут же поднялся со своего места, уходя на поиски оставленного за кулисами аккордеона. Дима будет скучать по ним. По музыке, по уютной атмосфере репетиций в тесной каморке в нескольких метрах от сцены актового зала. По Саше. Он будет скучать по Саше, даже несмотря на то, что не будь Мустаева, Саша вряд ли бы его когда-нибудь заметил. – Давайте все по порядку. И раз, и два, и раз-два-три... Дима ударил по тарелкам. Если это их последний раз, то пусть он будет ярким.