Квартира

Знаете, я так свято верила, что когда это закончится, я сразу же съеду с этой квартиры. Но я все еще здесь, никуда не съехала. Еще один факт подтверждающий мою чрезмерную наивность. Или, может, на самом деле, ничего еще просто не закончилось? Я несмело перевожу взгляд в дальний угол, в мгновенье ощутив болезненный укол воспоминаний и фантомный привкус крови во рту. В этом месте многие люди срывались на мне, оставляли на теле увечья, разбивая мне губы пощечиной или же хлестая ремнем. Мама позволяла нашим «гостям» подобные вольности, время от времени, стоя рядом и говоря себе под нос, что они, тем самым, лишь уменьшают ей количество работы над моим воспитанием. Помню как мама приходила ко мне в комнату после, прося прощение… так искренне. А потом, со словами «Я ужасная мать, тебе будет лучше без меня» — уходила. Впервые это произошло со мной в семь лет. Помню, я тогда просыпалась от того, насколько громко зову ее во сне. За последующие двенадцать лет мне предстояло пережить не мало похожих сюжетов. Единственное — мои крики по ночам с каждым разом становились все тише, ведь мыслям все больше прививалось знание того, что мама всегда обязательно возвращается. Вот и сейчас она покинула меня, однако ее последними словами стали «шлюха, всё же мало тебя били». Никогда не забуду тот злосчастный день, когда я привела его домой. Но тогда этот день я вовсе не считала таковым, поскольку даже очередной уход мамы не смог испортить моего счастья, ведь рядом был мой любимый человек. Мы начали жить вместе, заботясь и ухаживая друг за другом. Я не помню, сколько времени так прошло… Он был столь нежным, внимательным, хорошим… слишком хорошим, что безжалостно начало меня раздражать. Мне не хватало грубости в нашей постели и, в скором времени, я не выдержала, намекнув ему на это. Помню как он отнекивался, шепча мне на ухо признания в любви и заявляя о своем нежелании причинять мне боль… а еще помню как он впервые сжал мое горло, спустя месяц уговоров. Сглатываю, переступаю порог комнаты, проплывая взглядом по кровати. *** По телу разливается будоражащая нега, распространяя нетерпеливое возбуждение. Прикусываю губу, смотря в потолок затуманенным взглядом, что-то бормоча в мужское ухо. Внезапно ощущаю нехватку кислорода, c восторгом осознавая, что мой возлюбленный сжимает своей большой ладонью мою шею. Хриплый стон вырывается на свободу, а я, на эти минуты, словно забываю, кто я, лишь судорожно сжимая в себе член. — Да.. О, боже, мать твою, да… — прерывисто шепчу, преодолевая сбитое дыхание. — Нравится? — Пожалуйста, спроси у меня то же самое, только обзови как-нибудь. — Но, Марго… — Прошу… Я вскрикиваю, чувствуя, как он вдруг жестче начинает входить в меня, сильнее впиваясь пальцами в кожу. — Нравится, сука? Я улетаю, изгибаясь дугой, пока его слова эхом отдаются в моих мыслях, доводя до блаженсва. И в этот момент мне даже нравится то, что он произносит их будто не своим голосом… *** Отшатываюсь от двери, перемещаясь в гостинную, чуть спотыкаясь и присаживаясь на край стула. Качаю головой в отрицании, прикрывая глаза. Неужели в тот момент я разбудила монстра? Или же ему и без моей помощи было суждено вскрыться? Я не могу перестать чувствовать вину за то, что сама приложила руку к своим мучениям, что если бы не мои плотские желания, то мы бы до сих пор жили душа в душу… Но надо же было мне всё испортить?! *** Я закатываю глаза, кусая губы от звонких ударов по моим ягодицам. Цепляюсь за холодную стену, пытаясь удержать равновесие. Он вбивается в меня с характерным звуком, с силой стукаясь тазом о мои бедра, доводя до безумия. Чувствую умноженную, разносящуюся по нервам пульсацию клитора, когда его пальцы касаются меня там. Инстинктивно подаюсь навстречу, желая отчетливей ощутить прикосновения. — Что, так хочешь кончить, шлюха? На секунду я словно трезвею, поражаясь злобой, с которой был задан вопрос. *** Я оттягиваю волосы, вспоминая как он с каждым разом все больше съезжал с катушек, как в его голосе улавливалось все больше презрения, как игривые шлепки становились все больнее, как его рука на моем горле сжималась все ощутимее… *** — Нагнись… Я же сказал нагнуться, глухая тварь! Перестаю сопротивляться, валясь на пол от пощечины. Прикладываю ладонь к обожённой щеке, покорно вставая раком, ощущая как он грубо притягивает к себе, вторгается в меня. — Ну же, не сдерживай свои стоны удовольствия, падшая женщина! Меня потряхивает, когда Влад заставляет шире развести колени, затем с силой начиная шлёпать меня между бёдер. — Да, да! Кричи! Ты противна мне, твои крики не настоящие, тебе лишь хочется, чтоб я ударил посильнее по твоей пизде!- сквозь стоны цедит он мне,- потому что ты шлюха… тебе нравится…- с тошнотой ощущаю, как мужской член задёргался во мне,— нравится… *** Качаю головой, пытаясь отстраниться от воспоминаний, что тревогой отозвались в побитом сердце. Насколько же я похотлива, что я довела человека до такого состояния… Неужто мне было важней утолить желания, нежели сохранить его психологическое состояние в норме? Но откуда я могла знать?! Он не говорил… *** Звон в ушах, словно я колокол и по мне ударили молотком. Толкает меня к стене, сжимает кулак… чувствую пульсацию в носу, а затем и кровь во рту. В глазах темнеет, я падаю на колени. Влад собирает мои волосы, оттягивая, а после стукая мою голову об пол. Слезы невольно катятся по щекам. — Не хнычь, я только начал. Стягивает с меня легинсы, ударяя ладонями по заднице. Трется членом о мои бедра. — Прошу, перестань. — Ты готова умолять? Я лишь продолжаю тихо всхлипывать, не отвечая. — Ты готова умолять, я тебя спрашиваю?! — бьет по спине. — Да. — Умоляй,— плюет на свою руку, растирая слюну по моим половым губам. — Умоляю. — Искренней,— шлепает по клитору. — Умоляю! Вскрикиваю, чувствуя как он вторгается в мое тело, потянув на себя мой хвост. — Влад, я же прошу тебя! — А ты не переставай умолять, может и поверю в искренность твоих слов, как-нибудь. Голова кружится, между ног нещадно ноет. — Ну же! — зверски басит Влад, толкает, ударяя меня виском о стену. Плачь прорывается сквозь меня, затуманивая взор. — Умоляю. Он ускоряется, звонко бьется о мои бедра. — Умоляю! Отвратное чувство терзает душу, пока это чудовище терзает меня. Стенки влагалища послушно сжимают мужское достоинство, пока я беспомощно повторяю одно и то же слово, наивно веря, что это и правда может помочь. — Умоляю… Его ладони проходятся по моему телу, сжимают талию с двух сторон, контролируя, вынуждая подаваться ему навстречу. — Да… Умоляй меня, тварь,— сквозь глухой рык басит он,— И кто теперь из нас главный? А, батя? Кто из нас теперь стоит раком, сука, и чувствует как его дырку безжалостно долбят?! *** Я уже и не помню, что именно испытала, когда он произнес эти слова. Помню лишь то, как рвотные позывы, после сказанного, начали мучать желудок, и как Влад кончил в меня через пару минут. Мама была права в том, что сказала перед уходом… И только сейчас я понимаю, что лишь она любит меня и будет со мной всю жизнь, ведь она обязательно вернётся. Правда, мама?