Кровь течёт по румяным щекам

Долгожданный в утробе ребёнок Тэхён, после рождения стал менее желанным и менее любимым. Даже несмотря на его красоту, обаятельность и упорство, за его спиной над ним насмехались, презирали и недолюбливали. Ещё в день его рождения родители разочарованно держали его на руках, а перед родственниками вообще хотели провалиться под землю или кого-то… провалить. Удивительно то, что у двух сторонников светлости и справедливости смог родиться тёмный. И именно с рождения и начались эти косяки в жизни родителей, которые и превратили Тэхёна в отчаянного. Его со времён детского сада все сторонились и всячески пытались напакостить ему: то жвачку к его стулу или к волосам прикрепят, то тетрадки разорвут, а один раз вообще по накладывали под одеяло кусающих жуков. Что мог тогда сделать отвергнутый ребёнок против всех? Определенно рыдать. И плакал он по-другому, не так как все. Когда он плакал, все боялись к нему подойти, ведь тогда сильнее ощущалась их разница в этом мире. Четырёхлетний мальчишка на качелях сидел, громко рыдая. На маленьких нежных ручках и ножках появлялись разрезы, кожа трещала и лила алой кровью. Огромные глазки блестели красным блеском, и вместо слёз по румяным щёчкам текла кровь. Маленькими ладошками он сжимал область сердца, ведь оно больно билось. Каждый раз, когда он плакал, перед ним появлялся мужчина в чёрном, он всегда стирал кровь с лица и нежно целовал его в губы. Просто соприкасался и ждал. Каждый раз, когда мужчина его целовал, боль в сердце прекращалась, и со временем маленький Тэхён сам тянулся губками к нему, чем вызывал добрую усмешку напротив, но этот мужчина так же быстро исчезал, как и появлялся, не давая мальчишке толком всё осознать. Года шли, Тэхён сильнее замыкался в себе, всё сильнее отдалялся от людей, и изменения в нём приписывали к его сущности, даже не подумав, что они сами стали этому виной. 🌫 🌫 🌫 Вот опять, Тэхён еле держится на ногах и рыдает из-за боли. Он на крыше школы, ему тринадцать, но он так же, как и в детстве держит область детского сердца разрезанным ладонями, пока по его щёкам текут капли крови. Сзади его неожиданно обнимают сильные и мужские руки — Тэхён, малыш, — ласково зовёт его мужчина, одной рукой обхватывает его живот, а другой гладит его грудь, пытаясь забрать всю боль. — Хочешь, я их всех заживо до пепла сожгу? Мм? — голос у мужчины слишком низкий, слишком басистый, слишком красивый, слишком для маленького Тэхёна. — Мальчик мой, зачем тебе это всё? Брось ты всех, всё равно никто не любит. Пошли со мной… Тэхён вырывается из его объятий, отходит на небольшое расстояние и мотает головой. — Чонгук-хён, это всё из-за тебя меня все ненавидят, из-за тебя меня родители ругают. Всё из-за тебя. Уходи. — мальчик сгибается пополам из-за боли в груди и спине, где появляется огромный кровавый разрез. «Слёзы» со звуком разбиваются об пол, оставляя кровавые разводы. — Я не уйду от своих родителей, — тонким, пугливым голоском добавляет, смотря прямо в чёрные немигающие глаза, которые в буквальном смысле тянут его к себе… на дно. Мужчина всё также смотрит тяжёлым взглядом на него, понимая, что детское сердце на то и детское: доверчивое и слишком невинное. — Как хочешь Тэхёни~и, если хочешь, чтобы я ушёл — я уйду, но знай, когда ты останешься один — ты мой. Чонгук превращается в ворона, взлетает и исчезает, оставляя чёрную дымку после себя 🌫 🌫 🌫 Тэхёну скоро восемнадцать, он сильно повзрослел — физиологически. Стал стройным и подтянутым, детских щёк больше нет, на их месте появились чёткие линии скул. А ещё у него теперь мягкие, пышные бёдра и булочки. Казалось бы, жизнь налаживается. Родители стали более добры к нему, появились друзья, и, что уж таить, даже парень появился — не это ли счастье? Как в народе говорится: «затишье перед бурей»? О, если это так, то буря предстояла огромная и опасная. А ведь всё было хорошо, пока на день его восемнадцатилетие Тэхён не услышал разговор родителей, где они его побаивались и по быстрее пытались избавиться от него. И шоком для Тэхёна стало то, что они оказывается всю жизнь винили себя, что ещё новорождённого не отдали какому-то Чону. Он с горьким комом в горле вылетел из дома к друзьям, что хотели отпраздновать его день рождения. Ведь, если нет родителей, хотя бы имеются друзья. Но как бы банальной не казалась ситуация, истинные их лица он узнал, когда чисто случайно подслушал разговор по телефону. «Друзья» просто забыли выключить трубку после разговора с ним. Как бы банально всё не казалось, Тэхёну больно реально. Вот живёшь ты около трёх лет в счастье, в любви родителей и в окружении классных, причудливых друзей и вдруг на совершеннолетие узнаёшь то, что всё это было ложью. Такой себе подарок, так сказать. Лишь двумя слогами можно описать чувства Тэхёна — «боль-но». Но вот то, что творится в его душе, никто не сможет понять. Вы чувствовали когда-нибудь безвыходность и отчаянность? А потерянность и предательство? Чувствовали себя разбитым? Вам казалось, что вы отброс и мусор? А всё миксом? — Я не думаю, что хоть кто-то чувствовал себя так. А даже если есть люди, которые скажут, что они такое чувствовали, — я скажу «вряд ли». Вы не чувствовали это, как Тэхён, — согласитесь. Ведь, чтобы узнать какого это, нужно в буквальном смысле стать на его место. Тэхён стоит посреди парка, на улице ночь и полнолуние. Ветер истошно свистит и всё раздувает, ночные фонари все разом мигают и по одному лопаются. В висках отдаётся сильная боль, конечности дрожат, и Тэхён с трудом держится, чтобы не зарыдаться и не свалиться с ног, ведь сейчас должен прийти любимый, Джовон. Но у него не получается. Когда глаза застилает тонкая плёнка крови, кожа начинает трещать и разрываться, чем сильнее заставляет кричать от боли и плакать кровью. Тэхён кричит и сжимает правой рукой левую грудь в попытке успокоить разбушевавшееся сердце. На белой рубашке появляются много красных линий. Ткань впитывает кровь и неприятно липнет к ранам, но новых ран становится больше, а выплаканная кровавая лужа всё огромнее. — Вот, чёрт! Тэхён? Названый поднимает голову и видит Джовона, Тэхён хочет его позвать, но рот кривится в истошном крике. Ким руку тянет к своему парню в попытке спастись, но тот бормочет «убожище» и убегает со всех ног. Тогда-то Тэхён и не выдерживает. Падает на колени прямо на свою кровь и сгибается пополам от боли в сердце. Оно буквально сочилось кровью и разрывалось. Ещё одна особенность тёмных — им сердце не нужно. Могут и без этого органа спокойно жить, ведь именно оно и делает тёмных слабыми. Над Тэхёном всегда смеялись, говорили в лицо, что раз он из тёмных, то и сердце его тёмное и чёрствое, а значит любить и чувствовать что-либо или кого-либо не может. Смешно даже… Ким всегда говорил утверждал факты, что человек любит и чувствует мозгом , но это разве кого-либо остановит? Определенно нет! Щёки размазались красными разводами, во рту металлический вкус. Он на коленях содрогается в рыданиях и истерике, сгибаясь пополам от боли во всём теле. Кто-то близко к нему подходит, проходясь по луже. Подходит близко, настолько что кровь с щёк катится прямо на чужие туфли. Тэхёна гладят по голове, из-за чего он не может не поднять голову от любопытства и встречается с чёрными омутами, о которых он и позабыл. — Чонгук, — вырывается ломкое, разбитое с красных уст Тэхёна. Чонгук совсем не изменился, он вообще никогда не менялся. Как и всегда его взгляд пробирается под кожу и кости успокаивая. Мужчина садится перед ним на корточки, большими пальцами нежно стирает кровь с румяных щёк. Смотрит в глаза, поглаживая шею и кадык Тэхёна. А после совсем как в детстве нежно тянется к губам. Сначала нежно прикасается, после начинает посасывать каждую губу, а затем вторгается в рот языком и испивает Тэхёна. Чонгук надавливает на плечи, заставляя лечь на землю, сам нависает над ним, устраиваясь между раскрытых ног. Не прерывая жаркий поцелуй, ладоням лезет под рубашку, нежно оглаживая юное, израненное тело. Когда сердце Тэхёна успокаивается, Чонгук шепчет в губы, смотря в глаза: — Я скучал, малыш. От этого ласково прозвища у Тэхёна приятно тянет внутри, на что он мило хнычет. — Забери меня. Чонгук, забери меня к себе. Я не хочу больше тут быть, — умоляет младший. И Чонгук его забирает. Он никому никогда его не отдаст.