Сборник миниатюр. Пейринги на любой вкус

Намджун всегда относился к нему, как... Как к брату? К сыну? К ученику? Юнги осторожничал — пыжился и ежился, фырчал, вредничал и ерничал. Когда не получалось, когда бесило, когда читал комментарии, когда видел слезы Хосока и мозоли Чимина, когда делал уроки с Чонгуком, когда учил Сокджина читать, хоть чуть-чуть. Злость помогала спрятать мягкое пузико — тощенькое, но мягкое. у него не было рельефного пресса, как у Чимина, зато у Чимина не было такого рэпа. Злость доставала самые потаённые мысли и вышвыривала их на бумагу, он часто рвал ручкой листы, стол весь был в чернильных царапинах и рубцах. Намджун смягчал. Юнги не понимал, откуда он берёт столько сил — чтобы обнимать Чонгука, подбадривать Тэхёна, находить теплые слова для Хосока, те самые, что нужны. Правильные слова. Откуда брал сил шутить с Чимином, и писать песни. Они тайком курили в окно, и Намджун нервно крутил ручку в пальцах, злился: рифма не шла. Игры слов не получалось, выходили только горькие жалкие плевки: "юность болит, оставляя зарубки щетины на гладкости щек", потом Юнги сплюнул: — Вчера какой-то молокосос пригласил меня на баттл. Задиссить хотел. Жаль, менеджер запретил отвечать на такие комментарии, чувак сказал, что видит меня по телеку и его тошнит от нашего псевдо-рэперского вида. Мол, мы зализанная попса. Он злобно втянул в себя дым. Намджун посмотрел на него, буркнул "Дети, говоришь... Мы с детьми не играем, у нас на это нет времени", и вот уже чиркал ручкой. Юнги продолжал: — А виноват в этом кто? Рэпмон блять, виноват. Дылда. Кто виноват? Чвехоп виноват! Лицо им его не нравится, блять. Кто виноват? Шуга виноват, дрищ и заноза в их жопах! Намджун пихнул его в бок, подсунул бумажку и они засели в вычитке, перекрикивая друг друга иногда в удачных местах, и вызванивая Хосока. Шуга любил эти моменты до скрипа в челюстях — когда Намджун был так рядом, и часто касался, аж дыхание перехватывало, и счастье заливало до самой макушки. Кто виноват? Рэпмон виноват. В его мурашках. — Ля, мы что, закончили?! Наконец-то!! — Намджун схватил Шугу под мышки, неловко покружил вопящего и ворчащего друга, неловко поставив его на пол, и... погладил по голове. Как ребенка. Как младшего. Шуга сник, прямо заметно, а потом рванулся, выдергивая себя из робости, переживая, что если сейчас не сделает, то не сделает никогда, и от души засветил Рэпмону губами в губы — агрессивно, почти злобно, дотягиваясь, натянутой струной пытаясь считать его ответные эмоции. Неловкую паузу можно было резать ножовкой, не иначе. — Я пойду, — Юнги быстрыми длинными шагами, выбравшись из лапищ Намджуна, пробрался к выходу и сбежал. Он шёл в спальню и матерился на ходу про себя и немного вслух, пинал углы и стены, и ненавидел себя. Зачем? Зачем?! Явно же у Намджуна к нему братские чувства, семейные, если они вообще, блять, были, а теперь? Что будет?.. Ему было страшно и стыдно, а ещё очень обидно. Намджун выволок его поговорить через пару бесконечно жестоких дней и отвратительно длинных ночей. — Юнги... — Он мялся у окна, непривычно неуверенный и ссутуленный. — Я даю тебе слово... Нет, не так. Я хочу сказать тебе спасибо. За доверие. За смелость. Я не уверен, что смогу ответить тем же. Мои чувства перемешались и запутались. И мне страшно, что если я не смогу, мы сломаем группу. Дай мне слово, что... Что бы не случилось, мы сможем вырулить. — Ты фактически сейчас сказал мне, что не испытываешь тех же чувств, но из любопытства или поддержки или чего ещё готов использовать меня как тренажёр? Юнги не улыбался. Он делал больно словами, хоть и не думал именно так на самом деле. Потом молча вышел.

Опустошаю стопку и наполняюсь тоской

Ах, если бы я просто со всем согласился! Зачем попытался спорить?

Даже брошенный на тротуаре мусорный пакет

От ветра издает звук, напоминающий об одиночестве.

Я всего лишь набросал твой силуэт на клочке бумаги

Присмотрелся – а это уже получилась законченная картина

Мы с тобой словно мобильники, Ты и сам знаешь,

Что если мы упадем, то разобьёмся и разобьём.

© BTS - Hold Me Tight

***

— И вообще! — Чонгук старался говорить, почти не шевеля губами. — вы ведёте себя, как хрен знает. То ли разведенки, то ли недотрашки! Могли бы уже давным-давно снять номер и забыть! Намджун изо всех сил пытался держать лицо и не схватить младшего за ухо, Джин... — Дома поговорим, малой, — его шипение не сулило "малому" ничего хорошего. Совсем. — Ой, да ладно! — Чонгук продолжал. — Юнги-хён даже сбежал из вашей команды в нашу. — Чонгук, эликсира бессмертия не существует, а та храбрость, что тебе Тэхён налил, это дюшес. Попал. Прям в больное место попал, засранец. Как теперь играть? Гребучий этот ран... Намджун сдержался для фото, руку мелкого не скинул. Надо было сниматься. Как объяснить маннэ, что это очень больно? Не иметь возможности ответить на чувства, потому что сам их не испытываешь, или не испытывал до момента признания, а до кучи знаешь о чувствах другого человека, который приходил и приходит поделиться с тобой? И этот человек рассказывает про чувства к Юнги? Намджун уже пару недель как чувствовал себя идиотом. Он не имел права рассказать, не имел права принять, не имел права уйти, не имел права на лево. И рассказать некому. Да и как рассказывать? "Я так много думаю про чувства своих мемберов, что сам начал чувствовать к ним чувства?" Вот ведь хрень!.. Ран прошёл интересно и весело: Чимин уговорил ворону свалить, водное поло лучше всех удалось Чонгуку, Сокджин потерял носок в поездке на ватрушке, Тэхён уморительно орал в камеру, а Намджун... Намджун невольно думал про Юнги. Поцелуй отзывался поначалу просто неожиданными мурашками и смущением, потом теплым электричеством в районе ног и живота, а сейчас вот, вдруг, пришло желание его обнять, Юнги этого. А чего он?!.. колючий весь из себя ходит, слова ему не скажи, бубнит сразу в ответ. Чонгук ещё блин со своими намеками... Он-то откуда узнал? А, главное, что? Намджун повертел головой, увидел подмигивания Чонгука, вспомнил "недотрашек" и "снять номер", после чего едва не разбил лоб ладонью: маннэ решил, что он с Сокджином?.. Блин! — Джин, мне надо поговорить. — Ну, наконец-то! — старший аж руками всплеснул. — Давно пора поставить мелкого на место, что ты не реагируешь никак? Они вышли из общаги на прокатиться. Менеджер следовал за ними неподалёку, следя за обстановкой, а они, укатанные по самые носы, были мало отличимы от других велопокатунов. — ...И вот тут, понимаешь, я уже не знаю, что сделать. Этот с признаниями ко мне, тот — к этому, мелкий с намёками, Хосок ещё все время около Чимина трётся, я и сам теперь хожу и про этот поцелуй думаю! Сокджин молча крутил педали, искоса разглядывая Намджуна — длинноногого, неуклюжего пацана, мечтавшего стать мировым рэпером, а ставшего многодетным отцом. Он справляется, это главное. Вот, открылся, как ему сложно... — Не бери в голову, хотел бы я сказать. Но не скажу. Мне нужно подумать, а тебе отдохнуть. Джин продолжил крутить педали и сменил тему; Намджуну стало полегче, когда выговорился, он даже посмеялся и придумал несколько высоколобых шуток про Ханган и северную Корею, высоколобых и совершенно непечатных. *** Юнги медленно брел по коридору, сомневаясь прямо на ходу, что ему это нужно. Что это должно произойти. Он уже третью неделю обходил лидера за километр, общаясь только по необходимости и при стаффе. Тот смотрел побитой собакой, а теперь вот.. позвал. — Привет? — студия Намджуна, крошечная, откроенная от его собственной, тёмная и уже очень намджуновская: книги, фигурки, картинки. — Привет. Чего хотел? — Юнги хохлится. Намджун стремительно встал ему навстречу и, сбивая с толку, поцеловал, крепко обнимая, не позволяя вырваться. Его язык осторожно трогал губы Юнги, сухие, с надкусанными заусенчиками кожи, нос упирался в щеку, и... Это было неправильно. Юнги прошило осознанием и он отстранился: — Блять. В тот раз ты ощущал это так же? Намджун кивнул. — Блять, — повторил Юнги. Намджун подвинул к нему бутылку соджу и пару рюмок: — За дружбу. — До гроба.

***

— Ты долго ещё тупить собираешься? — Джин говорит, почти не двигая губами. Старший хён редко использует эту возможность: сокровенное во время съемок. Значит, что-то  произошло. Юнги делает вид, что он вообще не при чем, и не в курсе. — Я спрашиваю, Юнги. Ну, все. Он включил хёна. Теперь хрена два отделаешься. — О чем ты, хён? — О мелком. — Это о ком. А я думал — о чем. — Ладно, давай поиграем. И о чём именно ты думал? — О проблемах взаимоотношений в условиях совместного неизбежного проживания. — Таааак. Ход мыслей правильный. — Джин сменил их позу, теперь они сидели на полу. Фотограф попросил не болтать, и Юнги этим хотел воспользоваться, но.. — А давайте попробуем концепт "Диалог друзей"? — Джин невинно хлопает ресницами. — Мы будем типа общаться, с нужными эмоциями. Замечание принято, и они могут нормально общаться. Главное, эмоцию выдать фотографу верную! — Так вот. С Намджуном я уже говорил. В курсе. Чувства сдуло? — Сдуло, — Юнги зубами скрипнул. — Дак отлично же. Толку от не взаимной влюбленности? Хотя блин. Может, ты бы написал лучшую песню... Тогда зря это всё. Попробуй ещё раз, ггг. Джин хихикает, а Юнги очень хочется его стукнуть. Он на камеру по-дружески тычет его кулаком в плечо, Джин его скручивает в захват, прижавшись грудью к тощей спине, и в этот момент в студии появляется Чимин. Он светится, как обычно после хорошей порции капучино, с улыбкой входит и видит довольно плотное взаимодействие хёнов. — Ой... С его лица моментально уходят светлые краски, глаза становятся тоскливыми и совершенно несчастными, а Джин, шипя, изворачивается так, чтобы боднуть Юнги: — Я тебя прошу. Приглядись получше, поближе, по.. помельче. Он выходит из кадра. На Чимине — кожаный комбинезон, белая футболка, съёмка, вообще-то для журнала про стрижки, но в коллабе с Пумой, и... — Тебе на голову пролили шоколад? — Юнги ухмыляется. — Ну, с твоими локонами страсти не сравнить, хён, — не остаётся в долгу младший. "Спиной друг к другу, парни. Ага, теперь в кадр. Покажите кроссовки! И больше секса, ну!" Чимин смущается ужасно, Юнги видит, как он заливается румянцем. Если бы не тональный крем, был бы пожар. Юнги принимается дурачиться на серьёзных щщах, рука к лицу, томный взгляд, локоть на плече Чимина, пальцы в его волосах, на словах про кроссовки он опускается вниз, берёт щиколотку младшего в кольцо пальцев и поднимает его ногу, показывая обувь, продолжая играть лицом. Хихикающий Чимин ловит вайб: закусить большой палец, вздернуть подбородок, рука за головой, уверенные позы рядом. — Хён, как ты хорош! Эта внезапная фраза выбивает воздух из лёгких Юнги. Чимин при этом смотрит ещё так... Обожающе. Он пока чуть по-детски щекаст, несмотря на постоянные диеты и подбородок, которым можно проткнуть, но что-то такое в нём... Дьявольское. Не, Юнги в эту пургу не верит, но другого слова подобрать не может пока что. Он легко касается щеки Чимина, сам не понимает, зачем, как будто снова снимают ран с флиртом, смотрит прямо в глаза, и внезапно тонет. Он-то ждал хихиков, смущения, игры, а попал в самый настоящий омут. Редкий случай: на Чимине нет линз, и это его чёрные глаза, они... — Отлично, я с вами! — РэпМонстр, как всегда вовремя, твою ж мать. Фотограф переставляет всех несколько раз, при этом Юнги чуть ревниво смотрит из-под ресниц, как Чимина просят откинуться на Намджуна головой, как его снимают с Чонгуком, с Тэхёном, и везде этот стервец кошмарно, ужасно, отвратительно прекрасен. В видео-кате Юнги дергает Чимина на себя, снимая с Намджуна, и глядя, как гопник. Фотографу нравится и он останавливается: — Ребята, огонь. Спасибо, работать с вами сплошное удовольствие! Джин хлопает Юнги по плечу: — Гениально! Ты прямо молодец, схватываешь на лету. В полете! — Да что я, блять, схватываю?! Юнги немного злится, и невольно провожает младших взглядом: Тэхён едет на Чонгуке, Чимин скачет вокруг, как кузнечик, и хохочет звонко, как колокольчик. Как тот самый колокольчик, который звонил по кому? Юнги догадывается, по кому звонит именно этот. Вот блять!..

***

Вообще-то, Чимин взрослый, самостоятельный, сильный, немного неуверенный в себе, но ответственный и уверенный, и вот... Вот!... Да. — Конечно, ты взрослый! — Чонгук за обе щеки уплетает кимчи-чиге, и размахивает палочками, рассуждая: — ты вон чо, какой! Танцы сам ставишь, на тренировки тебя не гоняют, с них гоняют, петь постоянно учишься, и рэповать! Рэпить... Рэп читать, короче. Я думаю, хён, ты классный. Чимин аж приосанился. Ого. Это всё — про него?.. Вошедший, точнее, влетевший в кухню Тэхён, не совсем понимая о чем речь, но поддакивает: — Да в этом вообще никаких сомнений: наш Чимин самый классный в мире! Он плюхается около Чонгука, хватает палочки и принимается тырить у Чонгука кусочки свинины. Тот ругается шутливо, Тэхён отвечает, завязывается потасовка, и вдруг Чимин чувствует себя лишним. Он выходит в гостиную, где на диване сидят Хосок с Джином, увлечённо сражаясь в видео-игру. — О, а чего вы только вдвоем? — интересуется он, продолжая испытывать все то же сосуще-гнетущее чувство. — РэпМон с Шугой снова отправились песни писать, вдохновение напало, говорят. — Аааа... — тянет Чимин и собирается уйти. — Ааййщь, играть с тобой чистое наказание, ищи себе новых соперников, Хосок! — Джин отбрасывает геймпад и кидается к Чимину: — А чьи это у нас тут гладкие щёчки, а чьи это тут у нас черные глазки, а чьи... — Сокджин-хён! — голос у Чимина внезапно ниже, чем обычно, и он не хихикает привычно в ответ, и у него нос краснее обычного. — Хэй... Чимин? — хён берет младшего под руку и тащит на балкон. Там, закрыв дверь, он лезет в нычку за тонкими дурацкими сигаретами. — Рассказывай. Чимин мнется, отнекивается, а потом вдруг выпаливает шепотом: — Я ревную Юнги-хёна к Рэпмону! Джин как ни в чем не бывало затягивается. Как будто не слышал. — Он все время с ним зависает, а со мной.. — Чимин спотыкается, и поправляет себя: — А с нами не особенно хочет тусить! Ни в зал, ни распевки, ни в... — В бассейн. — Джин тушит окурок в банке из-под кофе, и стоит, проветриваясь. — Чего?.. — не понял Чимин. — Пригласи его в бассейн. Он говорил, что с его плечом лучше всего плавание. Джин выходит, оставляя Чимина зябко смотреть в горизонт, расчерченный многоэтажками. *** — Хён... — вдох-выдох. — Пойдёшь со мной в бассейн? Юнги кивает серьёзно. Как раз тоже собирался. Да. Чимин мгновенно проваливается в панику: что?.. как... Куда?! Ноги уже около шкафа (плавки и очки), ванная (полотенце) и в коридоре (тапки). Они входят в воду одновременно, Чимин бомбочкой, а Юнги идеальной рыбкой, без брызг. Плавать можно в тишине, чем оба и занимаются примерно минут тридцать — в полную силу, подглядывая из-под руки, из-под локтя, как там Юнги? Как Чимин? Не выдохся? — Чимин, пошли в душ. Юнги сдается первый и принимается выбираться, сверкая тощим задом, облепленным мокрыми плавками. Младший покорно вылезает из воды следом, чувствуя, словно он стал тяжелее килограммов на десять — то ли от воды, то ли от зрелища. Немного шатается, но удерживается на ногах и бредёт за Юнги в душевую. — Я физически чувствую твой взгляд, мелкий. Если бы это были тентакли, мне уже был бы пиздец, — Юнги не оборачивается, но смеётся ехидно. Чимин спотыкается и краснеет, его шаги замедляются, и старший оборачивается, хватая его за руку. Никто и никогда не узнает — хотел ли Юнги просто поддержать Чимина на ногах, или действительно, как потом Чимин горячо рассказывал Тэхёну, жарко притянул к себе, обнимая, но факт остаётся фактом: старший проявил инициативу, целуя ужасно смущённые пухлые губы, сминая их своими, чтобы не остановиться, и уволок Чимина в душ, включая горячую воду, в клубах пара которой спряталось всё, что не предназначается для чужих, даже самых близких, глаз. Чимин вышел из бассейна с настолько счастливым видом, что спалил всю контору сразу же.