Сборник миниатюр. Пейринги на любой вкус

Намджун недовольно пялится на фото. Прям не то, что недовольно, а злится, хотя толку в этом немного. Жили бы они всё в той же бантанообщаге, он уже б допрос с пристрастием устроил, а так... — Слушай, ну, либо Гук либо Хосок. Тэхён бы да, но с фотошопом у него сам знаешь, а кому-то платить, так опять же: Чонгук или Хосок. Я так думаю. Лицо Чимина в ка-толке серьёзное, озабоченное и сострадающее, но Намджун слишком давно его знает: — Что, хорошее качество? — Капец, хён! — Чимин брызжет светлым смехом, пытаясь поймать его и запихать обратно в рот своими микро-пальчиками, но безуспешно, и Намджун сбрасывает вызов. Хосок долго не отвечает, потом перезванивает — мокрый, запыхавшийся, полуголый: — Что?! — Секс или танцкласс? Впрочем, и так и так ты занят. Твоя работа? — Намджун не юлит и не финтит, всё в лоб. — Ответ займет несколько секунд, Хосок. Твоя? Фото перед объективом, Хосок наклоняется рассмотреть, откидывает мокрую челку и расплывается в улыбке: — Зал, хотя лучше бы первое. Фото не моя работа, хотя лучше бы моя! Идеально! Намджун стискивает зубы и Хосок хохочет ещё ярче: — О, боги, только не говори, что в этом платьишке должен быть ты! Намджун матерится витиевато и вешает трубку. Хм... Ладно. — Наиджуни-хён? — голос низкий, чуть хриплый, слово со сна. — Я на гольфе. Что-то случилось? — Тэхён, ты... Ой, впрочем, ладно. Все в порядке. Хорошей игры! Намджун откладывает телефон, и берёт в руки фото. Оно чуть шершавое, очень четкое, такое... Настоящее. Смс. Юнги: "Джун, мне, конечно идёт, и если ты хочешь, я и так тоже могу, но дело не совсем в этом. Я, понимаешь ли, отвык от подобного рода рассылок, небезопасно. Образ Юнджи хорош. Как думаешь, Чонгук или Хосок?" Чонгук очень занят: он выбирает микрофон для стрима. И приблуды к камере. — Хёооон, рад слышать. Как слышно меня? Я с нового, ага. Нет металлических ноток? А что по звуку скажешь? Вот я сомневаюсь немножко, хотя система огненная. А ты чего хотел? — Ты в Фотошоп умеешь же? — А зачем? Нейронки лучше. Хотя могу. Но так давно не!.. Нет, не он. Не палится. Давно б уже спалился, это ж Чонгук. Ржал бы в трубку, заразительно, зараза такая... Надо будет ему нормальный поп-фильтр на микрофон подарить. Намджун кидает телефон на стол. Щибаль... Неужели Сокджин? Ох уж этот дед со скрипучим голосом, ай да он!... Но как?! — Джинни! — Намджун наигранно весел. — Отличная шутка, братишка, мама в восторге! — О, отлично, я рад. А какая именно? Ты про деда или про как смеются коровы? — Про фотку. — Про фотку?.. хм. Не помню. А что я там нашутил? — Скинул тебе. Узнаешь? — девочка в центре очень на Юнги похожа. А, погоди... Через минуту из телефона доносится скрип фломастера по стеклу, визг тряпки по зеркалу, вибропила и другие прекрасные описания смеха Сокджина. "Так, ребят, мне точно нужно знать, кто это сделал. Мама оценила, отец в некотором шоке. Говорит, что в брюках было лучше" Фото летит в общий чат. После того, как все поупражнялись в остроумии, начинаются варианты... Проверять весь стафф долго, дорого и глупо. Вспоминать, кто из них умеет в Фотошоп — ну, такое. Расспросили видео- и фото-редакторов, запросили информацию по курсам всех сотрудников по дизайну и Фотошопу, составили список, проверили, у кого есть доступ к личной информации — электронные адреса родителей... Всё было не то. Намджун рассматривал фото, пока Юнги не вернулся из студии — смешной, взъерошенный, усталый. — Иди сюда, — Намджун широко распахнул объятия. — Знаю, ты не очень любишь, но это полезно и приятно после тяжёлого дня. Юнги покорно идёт. Он давно уже не щерится иглами самозащиты, не пытается иронией и сарказмом скрыть мягкую беззащитную сердцевинку. Напротив, он натренировался с близкими её не закрывать: так эффект неожиданности сильнее. Он утыкается лбом в тёплое плечо и устраивается верхом, по-кошачьи потягиваясь, устраиваясь, замирая. — Устал? — Устал. И больше никаких слов. Намджун знает, что сейчас батарейка Юнги медленно-медленно восстанавливается, а он сам собирается в одного тёплого Юнги из тысячи колких не-целых ролей — звукорежиссёр, автор текста, исполнитель, композитор, аранжировщик, со-автор (новая песня IU, txt помог со сведением и в одном месте подчистил) — все истощающие его социальные взаимодействия, которые хоть и сведены на минимум сейчас, но имеются. — Ты всем рекламщикам отказал? — Намджун говорит тихонько, мягко, прямо в ухо. — Всем. — Ну и правильно. Нехуй было показушно рвать заключённые контракты и участвовать в отмене, — гладит по волосам и плечами. Потом вдруг напрягается под мягким Мином: — А Валентино? — Думаю. Намджун снова обмяк, обволакивая Юнги теплом и тягучей негой; тот ещё лаконичен, но уже оттаивает. Правда, эту тему он терпеть не может, так же, как и фотолинии или репортёров. Он больше не останавливается перед ними в аэропорту или на мероприятиях, не кланяется, закрывает лицо полностью и не здоровается. На все открытия он приезжает заранее, за день, обговорив присутствие без единого репортера или записывает видеообращение. Пошли на хуй. Эта культура не получит ни капли внимания от него. Намджун нежит худую спину, пальцами оглаживая каждый позвонок; Юнги из той породы, что вечно тощ, как ни корми. Правда, однажды менеджеры добавили к этому зал, и получили машину чуть поменьше самого Намджуна, представитель Валентино ругался, что ни одна привезённая вещь не в размер! Больше Юнги так не экспериментировал: не понравилось. — Для мышц есть мелкий. Его качайте. — и ушёл в студию с сигой. *** Намджун, которого даже Чимин до последнего шипперил с Сокджином, был безнадёжно, безудержно, какое-то время безответно влюблён в Юнги. Он восхищался хеном. Его экспрессией в текстах, его флоу, его образам и простоте. Он понимал, что такой органики на сцене, в рэпе, в танце — ему не достичь. Ходил кругами, восхищенно всасывая капли внимания и пересматривая записи в одиночестве. Долго, медленно, постепенно он осознавал свои плюсы, с удивлением обнаруживал, что ими восхищаются, этими плюсами. А все те минусы, которые он так пытался скрыть — не минусы. Просто особенности. — Чел, ты странный, — Намджун помнил этот вечер. Юнги и он опять в студии, работали, глубокая ночь на дворе, оба пиздецки устали, но довольны результатом. В параллель они медленно продолжали один и тот же разговор — начавшийся когда-то давно, в другой студии. — Почему ты решил, что твоя любовь к искусству это минус? Почему ты решил, что ты деревянный? — Ну, двигаюсь я не очень пластично. Не чувствую музыку телом. А искусство... Мало кому интересно то, что я читаю, смотрю... — Намджун, самое интересное в человеке — его мозг. — Ну... Наверное. А ещё меня всё время парит, когда такие "больше секса, Намджун!" Что?.. как? Я не сексуальный, это пусть, вон, к Чимину идут. Или Джина попросят! Юнги внимательно смотрит тогда: — Самое сексуальное в человеке — его мозг. Интересное и сексуальное. Твой мозг отвечает обоим этим характеристикам, Джун. Юнги старался курить поменьше, или курить в окно, и рукой прикрывал дым, когда Намджун притиснулся ближе и потянулся губами к его сигарете. Юнги усмехнулся криво, и подвинул руку. Вздрогнул, когда пухлые губы нечаянно коснулись его пальцев, шире раскрыл глаза, а Намджун, кажется, не заметил, затягиваясь и через пару секунд выдохнул дым, окутывая их, и так в полумраке, дымным туманом. — Нравится? — Юнги смотрел из-под прикрытых век, обманчиво-спокойный. — Паровозик умеешь? — Нравится. Умею. — Намджун смотрел куда-то в окно, весь в мыслях, не замечая трясущихся пальцев Юнги. — Погоди, что?.. Юнги не дал ему договорить, затянувшись и прижимая свои губы к его, некрепко, и через секунду выдох его стал вдохом для Намджуна, дым из легких в легкие, минуя свободу комнаты. Намджун, не открывая глаз, шепнул дымно: — Я дышу тобой... Юнги быстро, пока ещё не передумал, сунул окурок в пепельницу и прижался губами к губам. Он целовал сперва осатанело, на адреналине, с испугом подглядывая за реакцией Намджуна, но тот медленно плавился в его руках, и тогда Юнги шепнул: — Дыши. Оказывается, это приятно - когда не ты, а тебя. Когда не ты первый, это тоже отлично. Можно разделить ответственность, а не взваливать на себя, можно... Можно просто вдыхать. *** — Я дышу тобой, — Намджун медленно носом ведет по шее Юнги, физически ощущая, как он расслабляется окончательно и улыбается: — Дыши. Тычется губами в лоб, щеку, скулу, ловит пухлые губы и с удовольствием целуется — играет языком, губами, утягивает глубже, и тяжелее дышит. Когда он отлипает, чтобы набрать воздуха, становится понятно, что наконец он собрался в одного милого взрослого хёна, который ворчит и тычет Намджуну в бок острым пальцем: — Теперь к делу. Кто это сделал? — Ты про фото? — морщится Намджун. — пока не знаю. Я был уверен, что это Хосок или Чонгук, но у них была такая реакция, что точно нет. Но в целом, фото миленькое, конечно. Тебе идет. — Еще один писк, и я своим родителям направлю такой же коллаж, где будешь ты в образе милой арми, понял? Тебе, так-то, тоже идет. Юнги пошипел, а потом сдулся: — Но все равно... Нужно рассказывать. Я не знаю, как. Намджун берет в руки телефон, листает за спиной Юнги, пока тот нахально царапает пальцем с покусанным сухим заусенцем по нежной ключице, наблюдая как от пальца по коже рассыпаются вздыбленные волоски, и дергается жилка на шее. — Ты осторожнее, хён, — Намджун чуть двигает бёдрами наверх, упирается своим возбуждением в жесткую ткань джинсов Юнги. — Ауффф... Тоже мне, напугал, — фыркает тот, и бесстыже языком по уху водит, по шее. Телефон дилинькает несколько раз, и Намджун, кинув взгляд на экран, резко садится, собирается: — Это сестра. Юнги непонимающе хлопает глазами, недовольный встряской, и держащийся за шею Намджуна. — Чего сестра?.. Намджун сует ему телефон под нос. Чат с Ким КёнМин: — Братишка, правда же, отличная вышла фотка? Не отличить! Потому что Юнги — член семьи. Для всех на свете я бы показала именно так, ахахахаа 😊 Родители догадываются, знаешь, да? Юнджина была бы прекрасной сестрой, мне так нужна сестра, но братик тоже отлично! Юнги-оппааааа, я знаю, что ты это прочитаешь! Хочу, чтобы ты знал, что я поддерживаю и люблю вас! До встречиииииии! Юнги читает, и икает. А Намджун принимается хохотать, прижимая Юнги к себе: — Хосок!.. Хосоку и не снилось, муахаха... Чонгууууки тут не при чем.. Любимая младшая сестренка подсунула прекрасное... Юнджина, будешь ли ты моей? Юнги фыркает, что он еще подумает сегодня, кто чей будет, вообще-то. И что надо сделать приятное младшей сестричке, и устроить девишник. Да-да, с Юнджиной и Намджиной. Звук телефонного звонка разорвал бубнеж. Намджун с ужасом смотрел на экран: — Это мама. И папа. Юнги перестал смеяться, и чмокнул в щеку: — Дыши, главное, Намджун. Дыши.