Беглянка Харрис

— Мисс Сильвер-Харрис, я насчёт Агаты. — постучался в двери кабинета молодой мужчина. Женщина нервно сняла очки и отложила их в сторону. — Заходи. Что случилось? — Она вчера не вышла на смену, хотя парнишка-бармен, который крутится рядом с ней, был. — И что? Ты выяснил, что с ней? — Ещё нет, но я подумал… — женщина его перебила. — Думай лучше и наперёд! Будешь так работать, я быстро найду тебе замену! — все эти дни тема ее любимой племянницы была «острой» и обеспокоенная тетушка, естественно, не могла адекватно и здраво мыслить в этот период. Она знала, что ее девочка не любит выходить из дома, но это было успокоением только в момент, когда она находилась в особняке, школе или с многочисленными репетиторами и преподавателями, сейчас, когда она одна в огромном городе, в захудалом районе, с такой же захудалой квартирой, было огромнейшей проблемой. Аннет не могла узнать, все ли с ней в порядке, как она себя чувствует, и, самое главное — жива ли? Самое страшное для неё было проснуться однажды и получить новость о том, что Агата наложила на себя руки, или что ещё хуже, её убили. Она никогда не была идеальным человеком, но всегда старалась быть идеальным примером для своей племянницы, которую решилась взять под опеку. Аннет боялась потерять действительно близкого ей человека, который искренне её любит, ну или по крайней мере, любил. «Агата — умная девочка, она не будет совершать необдуманных поступков.» — каждое утро успокаивала себя перед зеркалом бизнесвумен, после чего снова надевала маску безразличной начальницы.

***

— Александр…? — происходящее казалось совершенно нереальным. -И что, так сложно было сказать, что заболела? Что это за бред? — он удрученно показал на мобильник. — Со мной все нормально. — парень резко дотронулся до ее лба. — Ага, вижу. — он без приглашения вошёл и начал раздеваться. — Что ты делаешь? — Лечить тебя собираюсь. — он также бесцеремонно прошёл на кухню, принимаясь рыться в ящиках. — У тебя вообще ничего нет, чтобы лечиться? — Аспирин… — Мда, гениально. Я в магазин, а ты иди ложись и не вставай. Я возьму твои ключи. — из-за температуры разум девушки был полностью ослаблен, чтобы пытаться сопротивляться, поэтому она просто покорно послушалась. Куча таблеток, назальные капли и брызгалка для горла, должно быть, вышли шведу в копеечку. Британка сидела на диване, укутавшись в плед и что-то искала в интернете. — А вот и я. Чем занимаешься? — он занёс пакет прямо в спальню. — Ого, черт, Александр! Это же, наверное, вышло очень дорого, я тебе все верну. — англичанка подскочила и начала рыться в сумке. — Успокойся, я взрослый мальчик и достаточно зарабатываю. — отрезал швед. — Так, сейчас выпьешь вот это и это. — он указывал на пачки с какими-то таблетками. — А на ночь выпьешь это и забрызгаешь горло, а то петь совсем не сможешь. — Да, мамочка. — Агата передразнила парня и, взяв бутылку с водой, выпила весь этот набор химикатов, которые как-то должны были восстановить здоровье одиннадцатиклассницы.

***

— Встретимся сегодня? — загорается сообщение от Агаты на телефоне шведа, который сейчас сидит в душном больничном коридоре, где невыносимо пахнет медикаментами и спиртом. На экране ее мобильника быстро появился ответ: — Да, я же обещал. Но позже. «Я же обещал» — почему-то показалось ей одолжением. Мол, я не особо горю желанием тащится с тобой в глушь, но, раз когда ты болела я пообещал, значит, придётся. Так и хотелось ответить: «не хочешь ехать, я поеду сама.» Не стала. — Рэйч, ты как? Может, мне остаться? — взволнованно крутился парень как курица-наседка. — Все нормально, не в первый раз, шуруй! — рассмеялась шведка, лёжа на больничной койке.

***

Сев в Трэмлинк и оплатив билет аж до самого Блумзбери, парочка безмолвно наблюдала за сменяющимися за трамвайным окном пейзажами. Блумзбери наполнен историей ушедшего столетия, в этом районе находится знаменитый Британский музей, именно здесь жила когда-то Вирджиния Вульф, а также многие другие не менее известные литераторы. Прогулка по нему была очень живописна и Агата даже сделала пару снимков: когда ещё может появится возможность посетить его? Автобусная остановка. Долгая поездка. Брождение по лесу, и вот, о чудо! То самое место… полуразрушенная набережная, от которой остались лишь куски, уходящие вниз со скалы прямо в мутно-зелёную воду. -Я часто бываю здесь, это место помогает мне думать… Знаешь, о чем? — вопрос был риторическим, и парень лишь вопросительно поднял бровь. — О жизни и о том, как идти дальше. Да, возможно это глупо — тащиться сюда столько времени, чтобы просто подумать, но меня сюда тянет. — В смысле? — Я часто вижу это место во снах, когда путаюсь в себе и суматохе будней. Но я не просто гуляю здесь, я тону. То на велосипеде не успею вовремя подпрыгнуть, то нога внезапно сорвётся вместе с камнем. — и она прыгнула на соседний кусок, между которым было приличное расстояние. Парень ахнул. — Все интересно, когда это произойдёт в жизни? — Какого черта ты делаешь? — Алекс был явно напуган таким поведением подруги. — Ты в любой момент можешь сорваться! — И что? — Как что? Погибнуть! Особенно, если приходишь сюда одна! Как тебя искать будут? — Харрис звонко расхохоталась. — Говоришь так, как будто я уже сорвалась. — пение птиц в данной местности было особенно громким. — Я не боюсь упасть, не боюсь смерти, это естественный и необратимый процесс. Я боюсь неумения плавать. — Неумения плавать? — шатен не понимал, о чем речь и к чему все эти откровения. Страшно было только из-за того, что он не знал, чего ожидать. В людях-то он может и разбирается, но «читать» их так быстро он не умеет. — Ну знаешь, ты медленно умираешь с осознанием того, что самому элементарному-то и не научился за всю свою жизнь. Ты умеешь многое, можешь этим гордиться, но кому-то будет мало и тебе тут же скажут: «а вот если бы она умела плавать, не разлагалась бы где-то в болотной топи.» — Я все равно ни черта не понимаю. — устало вздохнул тот. — А суть в том, что от тебя всегда будут требовать больше, чем ты можешь дать, не спрашивая, чего хочешь ты. А ты, может, и вправду хочешь лишь одного: разлагаться в болотной топи, потому что устал. — они оба молчали. — Знаешь, почему я рассказываю тебе это? — и снова вопрос. — Я решила быть с тобой откровенна. Плевать на то, что завтра мы можем и не увидеться, я хочу, чтобы ты знал, что я не просто психованный подросток, решивший сбежать от хорошей жизни. — И снова прыжок. Она перепрыгнула обратно на его «островок» — Я подумала, что без этого места получится не так впечатлительно. — Да уж, впечатляет… — Да ладно, пойдём. — британка собиралась уходить обратно в лес, но парень схватил её за рукав пальто и притянул к себе. Пара секунд зрительного контакта, и вот его губы нежно и аккуратно накрывают её. Дыхание спирает, разум отключается и вновь кажется, что все это совершенно нереально. Харрис не удивится, если сейчас это строение рухнет и она опять утонет. Её губы отдают персиковой гигиенической помадой, его — чем-то мятным, что сложно разобрать. Для них время поцелуя длилось целую вечность, хотя на деле прошло всего пару секунд. Александр был полностью согласен с тем, что англичанка говорила ему, стоя напротив так близко, но так далеко, чтобы обнять. Поэтому он согласился с ней именно так. — Никогда больше так не делай! — затараторила Агата, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Если для Александра это и не был первый поцелуй, то для неё он именно таковым и являлся. — Только не говори, что тебе не понравилось! Я отлично целуюсь! — попытался отшутиться парень, смотря на раскрасневшееся лицо маленькой Мисс Харрис. Не зря некоторые говорят, что фраза: «Никогда больше так не делай!»выражает лишь сожаление о мимолетности робкого поцелуя.