***
Агата с Александром вышли из бара, обсуждая возможную развлекательную программу, как вдруг сзади раздалось: «Агата, подожди!» Это был Кензи. Александр тяжело вздохнул. — А? — обернулась англичанка. — Прости, могу я попросить твой номер или Фейсбук? — Да, конечно. — она открыла приложение на телефоне. — Вот. — Спасибо, я тогда позже напишу? — Конечно! До завтра! — девушка искренне улыбнулась. Стальной взгляд Нильсена впился ей в лоб. — Что? Он милый. — А на меня наорала, когда я нашёл твой Фейсбук. — Александр, видь разницу между «найти» и «спросить», ладно? — тот закатил глаза. — У меня есть идея, только нужно будет встать гораздо раньше… И вот, утро следующего дня, они стоят на площади, подготавливая микрофоны. Агата в красном платье с длинным рукавом, а Александр в бежевом костюме. Оба раскрашены, как трупы. Но и песня символичная. — Да здравствует Государь, слово его есть закон. — начала Агата, взяв со стойки микрофон и принимаясь энергично двигаться. — И каждая Божья тварь пусть молится на его трон. — подхватил за девушкой швед. — Сколько нас весёлых висит на площадях, мы мёртвыми, мёртвыми, мёртвыми стали буквально на днях. — подхватили оба и запели в унисон. Контраст их голосов отлично сочетался, они чувствовали себя максимально уверенно. Это было похоже на тот самый мьюзикл в эстетике 40-х в том самом подростковом сериале, который побыстрее хочется промотать. Но на удивление эту парочку наоборот хотелось слушать как можно дольше. На площади стало собираться все больше людей. — Как славно, в каждой истории есть счастливый конец. — Ты снова печален и хмур, ты просто ещё не мертвец. — Александр указал на какого-то мужчину в толпе. А после они вновь запели вместе: «Да здравствует тишина, с которой мы будем на «ты» Она и только она неспешно заштопает рты, Но резвое пение тех, кто весело встретил судьбу Всё слышится издалека, напоминая стрельбу Мёртвые могут танцевать, Мёртвые любят танцевать, Мёртвые будут танцевать, Пока ты будешь спать» Их выступление получилось зажигательным, и зрители с нетерпением ждали, когда они снова выступят в перерывах между другими артистами. Им определённо шёл рок-н-ролл. — Да-а, тяжёлый денёк был. — протянул парниша, потягиваясь. Начинал моросить дождь. — Не хочешь станцевать? — резко выпалила британка. — Чего? Под дождём? — Да-а-а! Я обожаю дожди. — девушка наклонила голову так, что все капли летели ей в лицо, а потом расхохоталась. — Прямо здесь? На мосту? — Почему бы и нет. — подхватывая его в танец, сказала Харрис. Снова вальс. Агата успела полюбить вальсы. Дождь усиливался, но они уже вошли во вкус, и опомнились только когда полил настоящий ливень. Но они лишь бежали и хохотали. Дождь, который размыл их грим, сделал их действительно похожим на двух ходячих трупов, и какая-то женщина даже испугалась, когда они вошли в подъезд. Два насквозь мокрых и замерших дурака, которые явно влюблены друг в друга, но не намереваются это признавать. Алекс, как истинный джентельмен, уступил маленькой мисс Харрис поход в душ, любезно предоставив одну из его футболок. Выйдя из душа, Агата восхищенно уселась в кресло около панорамного окна, смотря на раскисший вечерний Лондон. Выйдя из душа, швед поставил на столик два бокала и бутылку вина. Британка опешила, но вовсе не была против и с удовольствием взяла свой бокал, аристократично отглатывая. Они забывались. Им казалось тогда, что всё происходит так правильно, честно и просто. Все, что осталось — память моментами. Смелая девочка — пьяный подросток. Алкоголь, который, как известно, связывает души крепче общих психологический травм, стал отдушиной для них обоих. Они стали отдушиной друг для друга. — Красивая… и всё-таки ведьма. — сказал Александр, заправляя прядь её рыжих волос за ухо. Вряд ли бы они это сделали, если бы были трезвы. — Ты куришь? — удивленно спросила она, увидев, как Алекс достал сигарету из пачки. — Иногда. — А… можно мне тоже попробовать? — Хочешь? — Ага… — ей было стыдно. — Держи, смотри, сейчас я прикурю тебе сигарету и ты втянешь немного дыма. Чуть-чуть. Я не хочу прятать твой труп после того, как ты задохнёшься из-за сильной затяжки. — он получил подзатыльник. Сигареты отдавали ментолом и неприятно раздражали горло. Теперь понятно, чем пахло от шведа. — Все нормально? — всё-таки он был обеспокоен. — Да… кажется.***
Первый снег. Агата обожает первый снег, ведь это означает, что совсем скоро Рождество, походы на каток и потрясающий глинтвейн. Везде стали появляться гирлянды и украшения. Она пела рождественские песни в баре. Она была на своём месте. — Агата, тебя там какая-то тетка… ой. — Джон смущённо отвернулся, когда Александр вскочил, чтобы закрыть певичку, которая надевала джинсы. — Джон, стучать нужно! — гаркнул швед. — Ещё чего! Агата, там тебя какая-то тетка ищет. — внутри все упало. Момент пришёл. — К-как она выглядит? — Кудрявые волосы такие, статная, в общем, одевайся и выходи. — Д-да, скажи, что я буду через 10 минут. — он ушёл. Лицо ее тут же побледнело. Пора прощаться… — Александр… — она тут же встала на носочки и по-хозяйски поцеловала его. — Нет времени объяснять, ладно? Я напишу тебе, просто подсади меня и дай потом пальто. — она вылезла через маленькое окошко подвального помещения. На улице был снегопад. Девушка бежала так, как не бегала никогда в жизни, пару раз она поскальзывалась и падала, но, воровато оглядевшись по сторонам, продолжала бежать. И только когда попав в квартиру, в которой всегда ощущала себя незащищенной, она почувствовала себя в безопасности, хотя и опасности, как таковой, не было. Это последняя ночь девушки здесь, поэтому стоит собирать вещи. Если тетушка пришла в бар, значит она знает и про эту квартиру.***
— Хватит бегать, Агата. Пора возвращаться на учебу. — несложно было догадаться, кто стоял за дверью. Пора. Пора уходить из этой иллюзии хорошей жизни, пора уходить из его жизни… Она не успела сказать ему три простых, но таких значимых слова: «я тебя люблю». Да и какая разница? Вряд ли уже скажет. Теперь Агата ненавидит первый снег.