Снежинка

Интересно, когда это началось?

Ах да, ещё в детстве. Когда же ещё?

***

Со своим возлюбленным я дружил ещё с самого детства. Мы оба были из знатных родов, а моя семья просто обязана была быть в хороших отношениях с каждым знатным человеком Ли Юэ. Хотя наша дружба и была завязана на формальных отношениях родителей, отнюдь не была вынужденной. Нас не заставляли общаться, играть друг с другом, нет. Мы сами тянулись друг к другу. Насколько я помню, особых общих интересов у нас не было: он хотел стать экзорцистом, гордостью своей семьи, а я бредил (да и, не буду врать, сейчас тоже брежу) боевыми искусствами и книжками. Хорошо помню, как однажды он напросился играть со мной во дворе после совместного ужина. Он предложил сыграть в изгнание духа. Экзорцист, то есть Чунь Юнь, изгонял злого духа, то есть меня. Он очертил круг в воздухе, начал выводить заклинание, но ошибся и мне прилетело по лбу. Больно не было, было обидно. Я ведь оказался мало того что злым духом, на что я не соглашался, так ещё и побитым. Решено было мстить. Я предложил ему сыграть в героев клинка. Маленький Юнь-Юнь, естественно, согласился. Мы нашли на траве палки, ставшие "нашими верными спутниками". Я выбрал длинную и тонкую, а Чунь Юнь не пойми откуда достал толстую и тяжёлую и стал использовать её говоря: "Она тяжёлая как настоящий меч. Мечи вообще-то очень тяжёлые, ты знал?". Я заставил его сразиться с собой и больно ткнул его в живот. Мой юный друг в долгу не остался и, по неосторожности раскрутившись с палкой, случайно ударил меня. Родители Юнь-Юня, увидев это, спешно забрали его домой. Казалось бы, наше общение должно было быть кончено. Но я не был бы собой, если бы на следующий же день не уверил всех, что всё в порядке и не позвал его играть. В тот раз я решил действовать хитростью: нельзя давать противнику шанса ответить мне, такова военная хитрость. В это раз мы уже не играли: Юнь-Юню сказали провести время "как-нибудь более мирно" и предложили вариант времяпрепровождения за его любимой книгой. Книга была написана его родителями для сына. На манер сказки описывались изгнания демонов и злых духов. Юнь-Юнь не очень любил читать вслух, поэтому это делал я. Мы уселись на полу в моей комнате, рядом с кроватью, кажется. Я начал читать. Юнь-Юнь иногда перебивал меня, рассказывая про криво нарисованных в импровизированной книге сказок духов. Увлечённые, мы просидели вот так очень долго. Я даже на время забыл про план великой мести. Но только на время. Когда нас позвали к столу я вспомнил о нём и привёл в исполнение. План сработал не хуже, чем фонтейнские часы: мой дорогой друг был очень голоден и даже не заметил как проглотил практически целый заоблачный перчик. Я тогда ещё не знал о его особенностях и рассчитывал лишь посмотреть как он будет мучаться. То, что он вот так его проглотил, меня сперва разочаровало, конечно, но что было потом я никогда не забуду. Чунь Юнь покраснел, и начал икать. Никто не обратил на это внимания. Мы пошли в комнату, уселись читать. Я заметил, что мой друг как-то очень потеплел и стал очень активным. В один момент ему стало очень уж скучно слушать. Он выхватил книгу со словами, что нас ждут настоящие великие свершения. Юнь-Юнь с жаром рассказывал мне, что однажды станет величайшим экзорцистом в истории, потому что в нём очень много инергии Ян, которой он однажды накопит достаточно, чтобы изгнать всех духов и призраков мира. Великий экзорцист схватил меня за руку и потащил во двор, где стал агрессивно изгонять из всего движимого и недвижимого злых(и, видимо, не очень) духов. К нам выбежала наша няня, мисс Лин. Чунь Юнь быстро переключился на неё. Фу Лин он только развеселил, говоря, что сделает её помощницей. Всё это было ужасно смешно. Ужасно смешно до тех пор, пока он не полез обниматься. У него был ужасный жар. Мисс Лин напоила его прохладной водой, из-за чего тот стал вялым, почти прекратил чудить, а в итоге и вовсе уснул. Она уложила его ко мне на кровать и ни на шаг не отходила от великого экзорциста(хотя хуже ему не было), пока тот спал. Она, как любая ответственная няня, должна была сообщить обо всём родителям. Мы, не сговариваясь, стали просить её не делать этого. Чунь Юнь с досадой объяснил, что такая реакция для него вполне нормальна; в нём с рождения очень много энергии Ян, нагревающей его тело. Любое тепло извне (будь то слишком горячий напиток или острая еда) перегревало его и тот, как говорили его родители, "бесилсся". Даже убедившись в том, что здоровью Юня ничего не угрожает, она была непреклонна. В конце концов, мы дети самых богатых и влиятельных людей Ли Юэ. Любая лишняя пылинка на нас была бы вычетом из её жалования. Нам ничего не оставалось, кроме как достать последний козырь: сделать самые милые и грустные лица которые только можно и упрашивать. Тут наша няня была бессильна: она согласилась этого не делать с условием, что "инцидент" не повторится. Разумеется, мы согласились. (Знала бы она тогда как мы её обманули...) В тот день мы с Юнь-Юнем (кстати, начал его так называть после этого случая) стали гораздо ближе. Во-первых, мы были теперь как бы соучастниками, что не могло не сближать. Во-вторых, Юнь поделился своим секретом и рассказал о заветной мечте, а такие вещи кто-то кроме близких знать не должен. В-третьих, мы поняли, что друг с другом нам интересно. Мы были очень похожи. Как говорят у нас, люди тянутся к подобным себе. Мы стали всё чаще общаться друг с другом. Настолько, что фактически выросли вместе. Правда, мы никогда не были одни: с нами была наша няня, мисс Лин. Вместе с ней у нас образовалась шайка. Она всегда была как бы одной из нас, всегда понимала наши затеи и часто помогала нам с ними, даже если это было что-то "незаконное" (что-то, что нашим старшим не понравилось бы). Думаю, это случилось потому, что она была нашей соучастницей тогда. Это сделало её кем-то вроде нашей старшей сестры или мамы, поддерживающей во всём. Конечно, она не спускала нам с рук всё подряд и пару раз даже ругала за разного рода "инциденты", но в целом была очень мягка и добра. Не было у нас от неё тайн, не было секретов. Лин (она просили нас так её называть) всегда поддерживала стремления Чунь Юня стать великим экзорцистом и даже устраивала ему "тренировки по экзорцизму", на которых он оттачивал навыки проведения обрядов. В них было мало пользы, потому что подопытные не были одержимы. Но это и не важно: целью таких "тренировок" было отнюдь не оттачивание навыков проведения обрядов изгнания. Он был таким же целеустремленным как я, делил со мной все мои переживания, страхи и радости. Позже, когда моя заинтересованность в боевых искусствах возросла, отец сказал что это ребячество, брат попытался сгладить углы и сказал, что "будущему наследнику великой торговой гильдии нужно быть готовым ко всему. Это твоё мимолётное увлечение станет неплохим полезным навыком". И только Чунь Юнь, мой друг, говорил мне, что я стану великим мечником, по крайней мере не хуже, чем герои клинка в книгах. Даже Лин не сразу поддержала меня. Только он один всегда знал, в каком порядке лежат мои книги под кроватью, а Лин подговорила моего отца и остальных не трогать их. Даже больше: Юнь-Юнь сам внёс свою лепту в этот порядок.

***

Так, стоп.

Син Цю откинулся на спинку кресла, покусывая новенькую перьевую ручку.

Нельзя продолжать писать.

Свеча уже сильно растаяла. От неё осталось чуть меньше половины.

Нужно описать только этот период.

Нужно было прекращать, останавливаться и откладывать на потом.

Нельзя, чтобы всё смешалось.

Он потёр уставшие глаза и в последний раз за сегодня оглядел написанное.

Нужно вспомнить, пережить это.

Спать хотелось ужасно, но уходить, оставляя всё написанное не очень то и хорошо.

Прочувствовать каждый момент отдельно.

Конечно, это всё ерунда: он просто устал, да ещё и не выспался.

Найти и дать ответ на свои вопросы

Сейчас, чуть подсохнут чернила и он уйдёт спать. Нужно же обдумать написанное, в конце концов.

ведь каждая книга даёт ответ на свой вопрос.