Serendipity

• Bobby Helms — Jingle Bell Rock •

      Предпраздничный хаос в нью-йоркском торговом центре оглушает. Люди толпами снуют туда-сюда, толкаются, едва не дерутся. Кто-то неустанно ругается за определённый товар на полке, кто-то просто не глядя сметает всё с прилавков — главное успеть, а там разберутся по ситуации. Каждый спешит купить подарки своим любимым и близким к Рождеству. Совсем неприметная, едва заметная маленькая вешалка с несколькими видами пар кашемировых перчаток стоит на одной из витрин. Единственная оставшаяся пара чёрных, за которую одновременно ухватываются две руки. — О, простите, — мужчина первый одёргивает пальцы. — Нет-нет, всё в порядке, они Ваши. Вы их первый заметили, — девушка любезно отпускает кашемир. — Нет уж, забирайте, — брюнет широко улыбается, подхватывая аксессуар с вешалки, и протягивает его зеленоглазой, — Вы были первой. — Нет, они Ваши, — шатенка растерянно бегает глазами, отрицательно мотая головой. — Вот, — мужчина вешает их обратно, — они Ваши, — девушка смущённо прикусывает губу, но парень очаровывает своей улыбкой, рисуя на щеках ямочки. Она ловит яркие блики света, мерцающие в его глубоких карих. — Какая прелесть, — третья рука встревает между этой парочкой и тут же срывает перчатки с небольшого крючка. Высокий мужчина радуется своей будущей покупке, пока на его плечо не ложится чужая пятерня, усыпанная мелкими тату. Чуть сжимает. Тот косится на парня, сводя брови к переносице. — Прошу прощения, но они наши, — машет пальцем в воздухе, указывая на себя и на девушку перед ним. — Как это они ваши, если они у меня в руках? Я их только что снял с витрины, — выгибает бровь, готовый сбросить чужую руку с плеча. А шатенка прикрывает рот ладонью, уставившись на того, кто так бойко отвоёвывает эту несчастную пару перчаток. Смеётся и умиляется, прикрыв глаза рукой, ведь брюнет придумывает изощрённую, до боли глупую легенду, почему им понадобилась одна пара перчаток на двоих. И ей бы плюнут на это всё и дать мужчине забрать их спокойно, но уж больно забавная картина перед ней. И… соперник сдаётся, со смехом возвращая «трофей» кареглазому. — Не прокатило? — девушка едва не прыскает смехом, облокотившись о стеклянный прилавок. — Не-а… — и снова эта ослепительная улыбка. — Но они наши, — машет кашемиром перед лицом. — Точнее, Ваши, — протягивая его девушке. — Ладно, так и быть. Тогда с меня кофе, — подталкивает мужчину локтем в бок.

…

— Что это? — парень рассматривает огромнейшую чашку тёмного напитка с горой сливок сверху, присыпанную корицей и шоколадом. Недоверчиво косится на спутницу, выгибая бровь. — Ну уж нет, это вкусно, попробуй, — не замечает, как резко переходит на «ты», без спросу. Но мужчина вроде не против, потому как тут же подхватывает губами широкую трубочку и делает первый глоток. — М-м-м… — неоднозначно мычит, облизывает губы. — Это самый жирный и калорийный кофе в моей жизни, — девушка чуть хмурится, по-детски дует губы. — Но, определённо, самый вкусный, — слизывает с кончика трубочки сливки. Зеленоглазая же довольно хмыкает своей крохотной победе и не замечает, как застревает на этом незначительном жесте. Ни грамма пошлости, нет. Это… мило. То, как этот мужчина наслаждается вкусом; как облизывается, словно довольный, наевшийся сладостей ребёнок. Но где-то на глубине этих, казалось бы, оленьих глаз, плещется что-то таинственное, тягучее и манящее. Хочется отпустить себя и утонуть… Он чертовски обаятельный. От таких невольно подкашиваются коленки и сердце забывает, что такое правильный ритм. Такие одной своей улыбкой в силах согреть, не касаясь. Такими хочется любоваться. Слишком красивый. Слишком вежливый. Слишком интересный. Просто слишком… — Почему именно это место? — парень продолжает есть эту сладкую гору специальной ложечкой. — Зашла сюда из-за названия, — хмыкает, пожимая плечами. — «Serendipity». Красивый, глубокий смысл. Счастливый случай, — смеётся, зажимая зубами трубочку. Делает пару глотков. — Хотя я не верю в случайности. Скорее, в судьбу… — Серьёзно? Хочешь сказать, всё предрешено и нет выбора? — искренне удивляется, по-доброму вскинув брови. — Нет, выбор, конечно же, есть. Как раз в этом он и состоит. Судьба даёт нам сигналы, крошечные знаки, а мы вольны выбирать: прислушиваться к ним или же игнорировать как назойливую муху, — губы растягиваются в улыбке, когда она видит, как внимательно и заворожённо её слушает парень напротив. — Вот значит как… — он мотает чуть головой, — счастливый случай. — Ага… — довольно соглашается. — Значит, сегодня именно такой случай, — складывает руки на столе перед собой, улыбается, склонив голову чуть на бок. — М? О чём ты? — зеленоглазая непонимающе сводит брови. — Наша встреча, — он кусает нижнюю губу, играясь кончиком языка с металлическим колечком пирсинга справа. — Сама судьба столкнула нас у того прилавка и заставила схватить одну и туже пару перчаток, — ей кажется, что он издевается, подшучивая над ней. — А ведь я сейчас и правда должен искать что-то для своей девушки, — намекая на рождественский подарок. Посмеивается, — но я сижу и пью это ведро до одури вкусного, но убийственно калорийного кофе с красивой девушкой, которую, уверен, тоже дома кто-то ждёт. — Так они были для девушки?! — с некой жалостью в голосе, откидываясь на спинку стула. — В таком случае, я не могу их принять, — протягивает злосчастный пакет, улыбается. — Нет уж. Они твои. Я ещё успею что-нибудь найти, — смотрит так мягко, что невольно бегут мурашки. Девушка ёжится, сгоняя их с кожи. — Я ведь прав? — глядит пристально, жадно обводя взглядом каждую черту лица. — Ты проницательный, — никак не может сдержать улыбки, кажется, вот-вот и треснет. Девушка кивает в ответ, а где-то внутри, глубоко, внезапно зашевелился червячок, стоило ей только задуматься на этот счёт. Словно ей сейчас стыдно, но не за то, что она сидит с чужим парнем в кафе, наоборот, что дома её, действительно, ждёт мужчина, с которым она уже не первый год вместе; что те самые «везучие» перчатки — для него. Ей впервые неловко за то, что она занята. Странные, совершенно ненужные мысли и чувства. Снег пошел совсем неожиданно. Ветер закручивает снежинки в сумасшедшем танце, заставляя их сверкать в воздухе от падающего на них света уличных фонарей и гирлянд.

• Tyrone Wells — More •

Девушка поднимает голову к небу, забавно морща нос. Ей нравится… Парень замирает на мгновение, наблюдая за этим. Руки сами тянутся в карман куртки. Достаёт небольшой полароид. Делает снимок, а шатенка не сразу обращает внимание, поглощенная мыслями. Он не смог удержаться. — Как тебя зовут? — брюнет прячет маленькую карточку во внутренний карман. Снова направляет на неё объектив. Щелчок. — Ты всегда носишь с собой фотоаппарат? — наконец оборачивается, смахивая с чёлки снежинки. — Это что-то вроде хобби, — ещё снимок. — Можно? — протягивает руку. Мужчина машет слегка фотографией, ждёт, пока проявится изображение, и отдаёт полароид в её руки. Она, совершенно случайно, ловит камерой момент, когда на голову парня падает снежный ком, сбитый ветром с козырька у кафешки. Смеётся, помогая ему отряхнуться. — Ты не сказала, как тебя зовут, — разглядывает свой кадр, улыбается. — Меня Чонгук, — поднимает на неё глаза. Она же рассматривает своё фото. — У тебя хорошо получается, Чонгук, — постукивает картонным краем по своим губам. — Спасибо за вечер, — кутается в полы пальто, — и за фото, — машет им слегка, — но мне пора, — улыбается и, едва не подпрыгнув, срывается с места, в попытке словить такси. — Постой, — догоняет, вставая прямо перед ней. Так близко, что девушка почти что отшатывается, но мужчина мягко подхватывает за поясницу. Замирает, утопая в его бездонных. — Оставь хоть свой номер, — бегает глазами по девичьему лицу. — Ну так, на случай, — улыбается широко, почти смеясь. — На какой такой случай? — сглатывает, а мурашки стекают к месту, где всё ещё лежит его рука. Такси тормозит прямо возле этих двоих. Сигналит, но ни он, ни она не реагируют. — На счастливый? — склоняет голову чуть на бок, изогнув игриво бровь. В жёлтую машину кто-то буквально впрыгивает, не нарочно отталкивая девушку в сторону, что едва не врезается лбом в мужской подбородок. Брюнет обхватывает её обеими руками, словно закрывая от опасности, и разворачивается с ней в обнимку. — Давай сыграем? — неожиданно девушка подаёт голос. — Во что? — с интересом выгибает бровь, продолжая удерживать хрупкое тело в своих объятиях. Никого из них это, кажется, не смущает. — В судьбу… — не отрывая взгляда от мужских глаз. Не улыбается и, кажется, даже не дышит. Слушает собственное сердце, которое словно отбивает сигналы «SOS» во вселенную. — Какие правила? — Всего одно, — упирается ладонями в мужскую грудь, надавливая, чтобы отпустил. — Всё решит она. Если суждено, мы ещё встретимся, но перед этим оставим кое-что друг для друга… — говорит совершенно серьёзно, а парень чуть хмурит брови. — Кое-что? — Угу… Ну, к примеру, номера телефонов, — улыбается по-детски. — И какой в этом смысл? — непонимающе хлопает ресницами, смахивая тем самым с них снежинки. — Такой, что мы, скажем так, отправим их во вселенную. И если они к нам вернутся, значит, — судьба, — дует на чёлку, сдувая белоснежные хлопья. — А если нет? — ему, явно, не особо нравится эта затея. Он не хочет ждать и проверять, ему хочется сейчас, несмотря на то что здравый смысл кричит, что это неправильно, ему должно хотеться купить своей девушке подарок к Рождеству и побыстрее вернуться домой, в её объятия. Но отчего-то он отчаянно пытается не упустить ту, что стоит перед ним под снегопадом, предлагая что-то совершенно глупое и бессмысленное. И не успевает он согласиться, как девушка хватает его за ворот куртки и тащит за собой, уводя дальше от дороги. — Вот, — протягивает купюру в несколько долларов, — напиши свой номер. — На пяти баксах? — скептически прищуривается. — Пиши давай, — следом тянет ему маркер, поворачиваясь спиной, чтобы тот использовал её, как опору. — Ты сумасшедшая, — почти смеётся, но оставляет номер. Она, не задумываясь, забирает деньги и, развернувшись на пятках, идёт широким шагом к ближайшему киоску, покупая на них жвачку. — А ты? Оставь и ты для меня… — догоняет, равняясь с шатенкой. — Я напишу свой номер в книге. Моей любимой, и завтра сдам её букинисту, — тот недоверчиво косится. — Обещаю, — девушка улыбается и вновь забавно морщит нос. — Какая книга хоть? — «Алиса в стране Чудес», — чуть прикусывает губу. — Да, я безумно люблю сказки, — смеётся, замечая в конце улицы огромный ледовый каток под открытым небом. Глаза искрятся, словно у ребёнка. И Чонгук замечает это, тут же мягко сплетая их пальцы в замок, и утягивает её в ту самую сторону. — Пойдём, — едва не срываясь на бег. — Кататься умеешь? — оглядывается на зеленоглазую через плечо. Та положительно кивает в ответ, не в силах скрыть улыбки. Свет уличных фонарей и украшений вокруг придают атмосфере особой магии. Рождественской магии. Словно ожившая сказка. Снег огромными хлопьями стелется на асфальт, придавая всему некой воздушности. Мужчина умело рассекает лёд, кружась вокруг девушки. Они смеются, разговаривая обо всём и ни о чём. Температура значительно падает, но, кажется, этим двоим абсолютно всё равно. Даже на то, что вокруг становится всё меньше людей, а снегопад усиливается. Шатенка пытается поспеть за парнем, но тот вдруг резко разворачивается, проезжаясь по льду металлическим остриём конька, поднимая из-под ног ледяную стружку. Она едва успевает затормозить, но всё же цепляется за неровность под ногами. Крепкие руки не дают упасть, удерживая за плечи. Смотрят друг на друга, не моргая, собирая на ресницах снежинки, а на губах капли уже растаявших. — Жизнь — это коллекция моментов. Давай пополним копилку?! — звучит больше, как утверждение. И не успевает девушка среагировать, чтобы выдать хоть какой-то внятный ответ, как брюнет целует. Влажные, слегка замёрзшие губы мягко скользят по девичьим. Не спешит углублять, боясь спугнуть настойчивостью.

• PLAZA — Get even •

Она же, словно заледеневшая статуя, стоит на дрожащих ногах, которые, кажется, вот-вот подкосятся. Глаза всё ещё широко распахнуты от неожиданности, не может сомкнуть. Мужские напротив плотно закрыты, лишь ресницы подрагивают, намокая от снега, тающего в мгновение от близости и тёплого дыхания обоих. Ей кажется, что это всё не по-настоящему. Будто она стала героиней тех самых, любимых ею до одури сказок. Только названия у этой сказки нет. Пока ещё нет… Девушка ухватывается за края чужой куртки и, наконец, медленно опускает веки, отвечая на поцелуй. Мужчина скользит ладонями вверх по плечам, добираясь до шеи. Окольцовывает, большими пальцами поглаживая линию челюсти с обеих сторон. Что-то необъяснимое творится внутри, сгребая все чувства в охапку и поднимая вихрем, словно тот ветер вздымает с асфальта белоснежные ледяные хлопья. Так неправильно. Так не кстати. Но так необходимо… — Это неправильно, — шепчет девушка раскрасневшимися губами, когда мужчина отстраняется на мгновение, рассматривая её лицо. — Именно, — снова накрывает поцелуем. Уже глубже, чувственнее. И она отвечает, сильнее обхватывая мужчину за плечи. Тянется ближе, а он окольцовывает тонкую талию обеими руками, прижимает сильнее, приподнимая её почти на носочки, что остриём конька врезаются в лёд. Время замедляется, позволяя моменту пропитать их насквозь, заползти как можно глубже под кожу. Чтобы надолго. Чтобы навсегда…

…

Сердце гулко бьётся о рёбра, сбивая дыхание. Хочется плюнуть на условия собственной «игры», послать всё к чёрту, обменятся номерами и забыть обо всём, что было до. Стереть, начиная с сегодня. С него… Но что-то внутри будто усилено давит на тормоза, скребётся противным чувством на подкорках сознания. Запястья словно выкручивает. — Идём, — она резко тянет брюнета за руку, утаскивая куда-то в сторону ближайшего отеля. — Куда? — только и успевает бросить парень, едва не спотыкаясь. Девушка будто не слышит его. Тормозит у огромного здания. Отельная вывеска сверкает, переливаясь, пестрит роскошью. Влетает в холл. — Давай испытаем судьбу раньше, — дышит тяжело, глубоко, заглядывая с какой-то надеждой в мужские карие. Тот смахивает с волос снег, морщит нос. — На… — протягивает ему пакет с перчатками, делая широкий шаг в его сторону, — отдашь мне их, когда мы встретимся на нужном этаже, — улыбается, прижимая пакет к мужской груди, чтобы тот наконец взял его. — На каком? — чуть хмурит брови. — В этом и суть, — закусывает нижнюю губу, а глаза Чона невольно срываются на это незначительное движение. Он всё ещё чувствует их вкус на своих, и хочется ещё. Дольше, больше, глубже. — Ты идёшь в тот лифт, — указывая за мужскую спину, — а я в этот, — говоря о том, что уже за её спиной. — Если мы выберем один и тот же этаж — это и будет конец игры. Ты вернёшь мне перчатки, я дам тебе свой номер, — парень растеряно смотрит на зеленоглазую, мнётся. Она притягивает его за ворот куртки к себе, вставая на носочки. Тянется к его щеке, проезжаясь по ней своей. — Меня зовут Стэйси… — шёпотом на ухо, отталкивая Чонгука от себя следом. Улыбается игриво, срываясь в сторону своего лифта. Чон встаёт у своего. Одновременно жмут на кнопку. Немые секунды бегут, отбиваясь сердцебиением у обоих. Двери открываются. Оба заходят, оборачиваясь лицом друг к другу. Секунда. Вторая. Пальцы заносятся над цифрами тогда, когда дверцы почти смыкаются. Её — двадцать пятый. Он жуёт губы. Рука подрагивает. Его… тот же самый. Отсчёт этажей. Медленно. Слишком, чёрт подери, медленно. Десятый… Пятнадцатый… Двадцатый… Щелчок, и лифт Чона резко останавливается. Свет моргает. Лёгкий сигнал оповещает о неисправности. — Блять… Нет! — бьёт ладонью по двери. — Ну нет. Только не сейчас, — злится, запуская пальцы в волосы. Сжимает до боли в корешках. Швыряет пакет на пол. — Блядство… Стэйси выходит на своём этаже. С замиранием сердца смотрит на лифт напротив. Что-то внутри тревожно звенит, стягивая всё в узлы. Его нет. Табло не светится. Кусает губы, принимая решение подождать. Облокачивается на столик напротив двери. Несколько минут тянутся, будто вечность. Давят на виски, пуская по венам неприятный ответ. Так должно быть. Значит, так правильно… Спустя пятнадцать минут девушка уходит, вызывая соседний лифт. С досадой выдыхает, клацая кнопку первого этажа. Руки потеют, неприятно покалывая на кончиках пальцев. Сжимает и разжимает кулаки. Выходит из отеля, поднимая руку вверх. Ловит такси и скрывается в салоне желтого автомобиля, как раз в тот момент, когда лифт Чонгука, заработавший минутой ранее, открывается на первом этаже: сработала аварийная система, спустившая его вниз, дабы пройти проверку на исправность. Мужчина вылетает из отеля, жадно глотая ледяной воздух. Он уверен — она ушла. Понятия не имеет, какой этаж она выбрала, ждала ли она. Но он потерял. И всё, что ему осталось — это её имя, сладостью перекатывающееся на языке; яркое воспоминание этого вечера и пара чёрных кашемировых перчаток во внутреннем кармане его куртки, плотно прилегающая к небольшому картонному снимку. Её снимку…