Serendipity

Два года спустя

      Запах кофе с корицей окутывает, кажется, весь дом. Утро слишком сладкое, слишком тёплое, вставать ужасно не хочется. Стэйси потягивается под объёмным мягким одеялом, крутится, заворачиваясь в него, словно в кокон. Копошится, выглядывая лишь носом, улавливая такой любимый, бодрящийся аромат. Но заставить себя слезть с кровати не может. Корица всё отчётливее бьёт в нос, а рядом с постелью слышатся шаги и звуки опускающейся чашки на прикроватную тумбу. Кофе само пришло к ней. Мужские руки аккуратно пробираются под одеяло снизу, нащупывая тонкие щиколотки. Обвивают их пальцами и чуть тянут на себя, срывая недовольный визг из-под хлопкового кокона. Движения становятся мягче, нежнее. Мужчина скользит подушечками по гладкой коже выше, к коленке, чувствуя под пальцами мурашки. Доволен. Забирается под одеяло с головой под удивлённые вздохи. Мажет губами по бёдрам, оставляя дорожку из поцелуев до самого пупка. Руками к талии, сжимая ощутимо. А девушка не сдерживает тихого стона, сквозь прикушенные губы. Нащупывает мужские плечи, шею, обвивая её ладонями, тянет на себя, выше. Целует на ощупь. Губы сладкие, с кофейным привкусом. Вкусно. Как всегда. Чонгук целует подбородок, спускаясь на шею, а после к ключицам. До безобразия любимое тело, изученное до миллиметра. Стэйси вьётся под мужскими губами, сгорая от ощущений. Каждая клеточка реагирует на этого мужчину, отдаваясь импульсами, стекая горячей волной вниз живота. Хочется интуитивно свести коленки, но Чонова талия не позволяет, плотно умостившись между её ног. И он знает её слишком хорошо, считывая каждый вздох, каждое подрагивание, каждый приглушенный стон. Скользит кончиками пальцев от ключицы вниз, по груди, очерчивая большим уже затвердевший сосок. Играется, прикусывая сквозь шёлковый топ второй, оставляя мокрый след после. А ладонью всё ниже, прямиком под шорты с бельём. Мычит довольно в шею, размазывая влагу средним пальцем по клитору. Толкается бёдрами, плотнее прижимая собственную руку. Ему хочется помучить, сладко издеваясь. Утром она особенно податливая. Стэйси выгибается, толкаясь бёдрами в ответ, сама же проезжаясь по мужским пальцам. Шипит, впиваясь ногтями в мужские плечи. Под одеялом темно и жарко. Но ей не нужно его видеть, чтобы знать, что он нарочно дразнит. Всегда так делает. «Засранец» — Чонгук… — зовёт шёпотом. — М? — невозмутимо, тянется губами к шее, вылизывая. Продолжает ласкать пальцами. — Мне… — дышит чаще, облизывает пересохшие губы, — жа… Ах! — не договаривает, срываясь на стон, когда мужские пальцы резко входят. Двигаются настойчиво, растягивая. — Тебе? — повторяет, уточняя. Кусает кожу на ключице. — Плевать. Я хочу тебя, — не сдержано выпаливает в ответ, извивается, насаживаясь на пальцы глубже. Царапает мужскую обнажённую спину, проскальзывая ниже, к пояснице. Подцепляет указательным резинку спортивных штанов. Мужчина не отвечает, лишь убирает руку и пристраивается тут же возбуждённым пахом. Толкается, вжимая девичье тело в постель. На лбу проступает испарина у обоих. Тела влажные. Под одеялом уже невыносимо жарко, нечем дышать. — Если ты сейчас же не трахнешь меня, я задушу тебя простыней, — рычит, ногами резко сбрасывая с них обоих несносный, слишком жаркий атрибут постельного белья. Чонгук давит смешок, кусая губы. Всегда работает. Беспроигрышная тактика, излюбленная им. Никогда не может отказать себе в таком удовольствии. Ведь эта девушка, стонущая под ним и так отчаянно жаждущая его, сносит крышу окончательно, вызывая такой ворох различных эмоций, от которых грех не сойти с ума. Утонуть в зелени её глаз. Добровольно подписать сделку с Дьяволом, чтобы заглядывать в них всегда и видеть на дне искры, разжигающие в нём самом пожар. — Может я мазохист?! — шепчет на ухо, опуская ладонь вниз, между их телами. Стэйси не успевает возмутиться, вскрикивая. Чон входит, толкаясь до упора. Рычит, упираясь лбом в девичью шею, привыкая к узости. Это сводит судорогой конечности и глушит, отбиваясь учащённым пульсом в ушах. Узкая. Всегда. Сколько не растягивай. Сумасшествие. Ещё толчок. Девичий стон громче, а ногти больнее впиваются в кожу. Ещё. Она обхватывает его талию ногами, сжимая с каждым глубоким толчком. Пальцы путаются во влажных волосах, сжимаясь в кулаки. И Чонгук дуреет, срываясь на быстрый темп. Рукой упирается в изголовье кровати, добавляя себе опоры для размашистых движений. Стэйси едва не теряет рассудок, зажмуриваясь и кусая губы до крови. Внутри всё натягивается, возбуждение зашкаливает, проступая капельками в уголках глаз. Стонет громко и несдержанно, оглушая Чона. Тот замедляет темп, меняя амплитуду, проникая глубже, грубее. Едва держится. Утробно стонет, доводя себя и её до оргазма одновременно. Она сжимает его внутри до белых мушек перед глазами, пульсирует. А ему хочется раствориться в этом моменте. В ней. Навсегда. Поцелуи горячие, трепетные. Всегда жадные, словно впервые. Им это нравится. Всегда будет нравиться. Кофе остыл.

***

— Мне надо сходить по делам, а после встретимся в нашем торговом центре? — девушка жуёт находу тост. — Какие дела? — сводит брови к переносице. — Очень важные. Ну, что ты, как маленький?! — смеётся. — Я не пропущу нашу традицию по обмену подарками в Рождество в том самом торговом центре, — целует мужчину в щёку. Доедает и быстро уходит, чтобы избежать допроса с пристрастием. У неё действительно есть одно очень важное дело, а после надо ещё забежать домой за заранее купленным подарком. Чонгуку не нравится, что Стэйси не рассказала ему, куда ей так срочно понадобилось в такой день. Расспросить не успел. Смылась. «Засранка» Но ему ничего не остаётся, как согласиться. Чон не спеша доедает завтрак, собираясь пойти за покупками. Он знает, что подарит, осталось только забрать заказ вовремя и успеть в торговый центр. Время близится к вечеру. Чонгук застревает в пробке по дороге. Нервничает и матерится. Вылетает из такси и попросту идёт туда пешком. Снег царапает лицо, замерзая ледяной корочкой на волосах, а внутри всё равно тепло. И руку греет подарок в кармане. Ощущение, что, наконец-то, всё правильно, пропитывает кожу, растекаясь по венам. Он опаздывает. Но совсем не переживает. Знает, что она дождётся. Улыбка сама растекается по лицу и, кажется, он выглядит как влюблённый подросток. Чон входит в торговый центр чуть запыхавшись. Поднимается на второй этаж и направляется прямиком туда, где они когда-то столкнулись, ухватившись за одну пару перчаток. Видит вдалеке знакомую фигуру. Отряхивает волосы от чуть подтаявших льдинок. Стэйси рассматривает витрину. Улыбается, морща нос, вспоминая, как здесь всё было когда-то давно. Пальцы крепче сжимают коробку с подарком, сердце стучит сильнее, ударяясь о грудную клетку. Почему-то, страшно. И внезапно чувствует руки, обнимающие за плечи со спины. Мягкое прикосновение губ к волосам. — Прости, я опоздал. Пробки, — шепчет куда-то в шею. — Ничего, — отвечает тихо, поглаживая одной ладонью обе мужские. Разворачивается в кольце рук. Долго-долго смотрит в пленяющие карие глаза напротив. Улыбается, поглаживая по мокрым волосам. — С Рождеством! — протягивает коробку между ними. Смотрит, сверкая по-детски взглядом. Кусает губы, откровенно нервничая. Чонгук тянет за ленту, развязывая. Открывает и искренне удивляется. В коробке лежит старенький полароид, точно такой, как был у него когда-то. — Мой старый полароид сломался, сразу после нашей встречи, тогда, пять лет назад. И я не стал его чинить или покупать новый. Не смог, — уголки губ резко взлетают вверх. Доволен, словно ребёнок. — Это не всё, — намекая на то, что в коробке есть что-то ещё, на дне. Голос едва не срывается. Кровь бьётся в горле, а ладони стремительно потеют. — Что? — удивлённо. Вытаскивает фотоаппарат, замечая на дне коробки какой-то чёрно-белый снимок. Хмурит брови. Достаёт. Сердце останавливается, к горлу подкатывает ком, а глаза становятся влажные. Мысли разлетаются в щепки, — не собрать. Речь невнятная, растерянная. — Это… — смотрит то на снимок, то на девушку, бледнеющую на глазах. — Ты серьёзно? — накрывает губы ладонью, сдерживая идиотскую улыбку. — Я стану папой? — держа в руках снимок УЗИ. Маленький, чёрно-белый отпечаток чего-то очень огромного и важного в жизни обоих. — Да, — тихонько. И, кажется, всё прошло удачно. Чуть выдыхает, облегчённо. — Я люблю тебя! — чуть ли не криком. Чонгук силой тянет девушку на себя, обнимая. Зарывается в волосы. А она слышит тихий всхлип, который он умело скрывает в её шее. — И я тебя люблю, — шёпотом в ответ. Целует мягко. — Боже, — Чонгук отстраняется немного. — Когда ты узнала? — Вообще, заметила пару недель назад, но точно узнала только сегодня, — не может сдержать улыбки, наблюдая за трясущимся мужчиной. — Всё хорошо? Ты же у врача сегодня была? А кто это, мальчик или девочка? — тараторит, не успевая хватать воздух. — Успокойся, дыши ровно, дурачок, — гладит брюнета по щеке. — Всё хорошо. Да, я была у врача, — почти смеётся. — Ещё не видно, кто там, но в любом случае, я хотела узнать это вместе с тобой, — толкает легко Чона в плечо. — О Боже, — вдруг вспоминает. — Я тоже приготовил подарок, — суёт руку в карман пальто, — но я не представляю теперь, как это сделать, — запускает пальцы в волосы. — Я так много хотел сказать, а по факту я сейчас лопну от эмоций, — мечется на месте. — Да что ты там такое приготовил? — хмурится. — Это самое ужасное и идиотское предложение, — выносит себе приговор, качая головой. Достаёт из кармана маленький подарок. Деревянная коробочка с крошечной ленточкой. Стэйси часто-часто моргает, уставившись на неё. Улыбка стремительно сползает с лица, сменяясь на шок. Глаза в миг намокают, губы дрожат. Лёгкие забывают работать, оставляя мозг с кислородным голоданием. — Ч-что? — девушка запинается, сглатывая вязкую слюну. — Ты выйдешь за меня? — ещё чуть-чуть и он потеряет сознание от переизбытка эмоций и нервов. А Стэйси просто смотрит и пытается собрать хоть крупицу внятной речи. Берёт в руки коробочку. Чон открывает ей крышку, а шатенка вдруг отрывает от неё глаза и поднимает их на Гука. — Мне не надо смотреть, чтобы сказать тебе… ДА! Конечно выйду, — захлопывает её обратно, сжимая ладонью вместе с мужской рукой. Чонгук сейчас с ума сойдёт. Обнимает крепко и целует так, как никогда, вкладывая в поцелуй всё, что так переполняет внутри. Счастье, самое чистое и концентрированное. Вот, что эта девушка подарила ему, появившись в его жизни. Они целуются, стоя посреди торгового центра, забыв обо всём, не обращая внимание на проходящих мимо людей. Это лучшее Рождество. Для обоих. Вот только теперь их — трое.