When Harry met Santa

2016       Ходить на рождественские вечеринки одному оказалось отвратительно, и Харри вернулся домой уже к полуночи. От выпитого было жарко и душно, и ему не спалось. В очередной раз перевернувшись на другой бок, Харри подумал, что было бы недурно выпить пару стаканов воды после всех этих коктейлей, и спустился в кухню.       Из гостиной раздался странный звук. Как будто колокольчики и шаги, приглушенные ковром. Харри проходил через гостиную полминуты назад: она совершенно точно была пуста.       Сейчас там были зажжены все гирлянды, и какой-то мужик в костюме Санты выкладывал из мешка коробки.       "Вы ошиблись домом," — хотел сказать Харри, но промолчал, потрясенный.       Он вдруг поверил, что перед ним и правда Юлениссе, а не чей-то заблудившийся отец или дед.       Гость тоже смотрел на Харри удивленно — даже рот приоткрыл — и как будто с какой-то затаенной болью и мольбой.       А потом Харри моргнул — и увидел только ноги в сапогах, исчезающие в камине. Это было уж слишком. Харри бросился и выглянул в трубу. Заслонка была открыла так, что было видно звездное небо. Вдруг прямо над ним вспыхнул фейерверк. Это оказалось неожиданно громко. Из трубы дуло, и чтобы не выстудить дом, Харри закрыл заслонку и отправился в спальню. Это было так странно, что он и не надеялся уснуть, прибегнув к двойной дозе успокоительного. Последней его мыслью была, что раньше, когда он жил с Бьёрном, рождественские подарки без обратного адреса не вызывали вопросов. 2017       Харри пришел на семейный праздник один. Он старался казаться веселым, даже позволил нацепить на себя дурацкую корону из салфетки, но сестру было не провести. Провожая его домой, Ингер посмотрела озабоченно, но ничего не спросила. Все и так было понятно: после Бьёрна Харри ни с кем не встречался, новые антидепрессанты не помогают, на лыжные каникулы поедем в Фосс, и тебе счастливого Рождества.       Вернувшись домой, он думал о прошлогоднем госте, о "Санте". Было бы здорово увидеть его снова. Весь год Харри вглядывался в лица соседей, но "Санту" не встретил.       Сегодня он не запер входную дверь и лежал в кровати, непроизвольно прислушиваясь. Он улыбнулся, услышав звон бубенцов и тихие шаги внизу и вспомнив, какими маленькими показались ему ступни в сапогах, исчезающие в каминной трубе.       "Санта" разглядывал фотографию молодого Харри в очках. Харри видел, как он проводит пальцами по изображению, и почему-то не решался войти. "Санта" ушел, а Харри так и стоял, улыбаясь, как дурак.       В оставленном свертке, как и в прошлый раз, были мягкие и толстые шерстяные носки. 2018       Сегодня у Харри было много дел. Он хотел сделать подарок. Что дарят тому, кто сам всем дарит подарки? Он не знал и поэтому откладывал до последнего. Он бы подарил тоже носки, но не умел вязать, а покупать... почему-то он знал, что это — плохая идея. Вспомнив школьные годы, он из сосновой шишки, ниток и бусин склеил елочную игрушку в виде Юлениссе. Получилось даже немного похоже. Когда Харри было девять, мама была в восторге от такого подарка. Харри ухмыльнулся, представив себе лицо Бьёрна, получившего подобное. Эта мысль ничуть не испортила ему настроения, даже наоборот.       — Эви уже такая большая, — шепнул он сестре в соборе.       В детстве они тоже оба пели в хоре. Харри состроил смешную рожу племяннице, она улыбнулась и сделала вид, что вовсе не смотрит на родственников, но глаза ее сияли радостью, и Харри казалось, что он различает ее голосок в общем хоре.       Харри дважды брызнул одеколоном на шею и с досадой понял, что нервничает. Белая рубашка, в которой он был в соборе, была некстати. К тому же она его старила. В домашнем будет гораздо уместнее. В конце концов, в самый первый раз Харри показался Юлениссе вообще без рубашки.       Проснувшись на диванчике в гостиной он услышал тихий-тихий, почти нежный шепот:       — Ты храпишь.       Безмятежная тихая радость заполнила грудь Харри. Почему он не говорил с ним раньше? Ему так не хватало этого.       Он сидел в кресле, как на троне, и улыбался так, как будто знал о Харри все-все-все. Как будто не мог насмотреться. Харри понял, что проспал большую часть ночи, и что "Санта" ждал его пробуждения.       — Как мне тебя называть? — спросил Харри.       — Полагаю, что... Никлас? — его глаза были грустными, даже когда он смеялся.       Он не отрываясь смотрел в лицо Харри, и почему-то казалось, что в их первую встречу Никлас выглядел старше.       — Я приду через год, — сказал он, как будто извиняясь.       Он аккуратно подвинул по столу зеленую коробочку. Харри вдруг понадеялся коснуться его пальцев, но не успел. И Никлас исчез, а Харри вышел на улицу посмотреть на фейерверки. Проводить. Помечтать.       В зеленой коробочке оказалась елочная игрушка из сосновой шишки — портрет Харри в очках и с тонкими губами из сушеного перца. Он с трудом сглотнул и долго смотрел в небо, позволяя снежинкам таять на лице. 2019       Харри показал Эви, как забавно вспыхивают и гаснут обертки от имбирного печенья.       — Как ты это делаешь?       — Чудо! — как можно таинственнее заявил он.       Сегодня малышке Эви впервые позволили присутствовать на рождественском семейном ужине, а не уложили спать пораньше. Вечер прошел очень весело.       "Как быстро бежит время," — не мог не думать Харри. Когда-то он был строен и вызывал интерес, а сейчас ему уже сорок пять, и время чудес кончилось. После Бьёрна было несколько встреч на одну ночь, и Харри почти убедил себя, что жить одному ему нравится больше.       Они не могли наговориться, болтали обо всем подряд, но Никласа подводила память: неудивительно, если жить так долго. Харри предложил глёг, но Никлас предпочел чай, сославшись на работу. В детстве Харри думал, что Юлениссе — это лучшая работа на свете. Выходит, он ошибался.       Никлас сделал несколько пассов руками, "незаметно" съев при этом конфету, и показал пустую руку Харри:       — Чудо!       И Харри понял, что не может думать ни о чем, кроме как о сладких от шоколада губах Никласа. Харри даже, дурачась, перегнулся через стол, чтобы уличить его в шулерстве, но Никлас опять не дал себя коснуться. Знает ли он? Харри пытливо взглянул на своего гостя и едва не вздрогнул: конечно, знает. Он знает все дурные и хорошие поступки всех детей. И не только детей. И не только поступки. Он определенно знает, что Харри дрочил на него. И все равно смотрит на него с бесконечными пониманием и нежностью. Смотрит неотрывно, и кажется, что ему больно.       — Мне сегодня еще кучу подарков разнести...       Харри не нашел в себе сил ответить.       — Я вернусь через год, — как-то беспомощно прошептал Никлас. 2020-2021       — Я вернусь через год, — как будто хотел сказать: "Прости," — или — "Веришь?" — "Ты будешь ждать?"       Харри ждал. Иногда чувствовал себя очень несчастным. А иногда — очень счастливым. Нельзя сказать, что вся его радость вместилась в один день в году, но этот день, без сомнения, был самым важным. Теперь Харри стал понимать тоску в глазах Никласа.       — Я хорошо выгляжу? — неожиданно спросил, прощаясь, Никлас.       Харри со всей искренностью ответил:       — Ты прекрасно выглядишь, — и вдруг подумал, а что, если избегание прикосновений — это не негласный запрет для Юлениссе, а просто его робость?       Не дав себе времени на раздумия, Харри резко обнял Никласа. Сколько лет прошло, прежде чем он решился? Ничего не произошло: Никлас оказался теплым, от него пахло кардамоном, хвоей и морозом. И он обнял его в ответ.       Прошел год...       Всего один день в году...       — Я буду скучать, — сказал Никлас, впервые глядя Харри не в глаза, а куда-то на лацкан жилета и поглаживая его.       Как Харри смел единолично хотеть всего Никласа себе? Юлениссе принадлежит всем и прежде всех — детям. Но ведь для всех он — Юлениссе, и только для Харри — Никлас... Это приводило Харри в отчаяние.       И еще один год... 2022       По утрам Харри соскабливал с лица уже совсем седую щетину. Его время уходило.       Однажды он сел и написал письмо Юлениссе. Тридцать пять лет спустя. Может быть, стоит только попросить? В конце концов, раньше ему никогда не отказывали.       "Милый Никлас!       Единственное, что я хочу на Рождество — на это и на все последующие... и на каждый другой день... это тебя. Мне ужасно тебя не хватает."       Он не заметил, как на елке рядом с его "шишечным портретом" появился такой же "портрет" Юлениссе, который Харри подарил ему несколько лет назад. Он ждал Никласа перед камином, сжимая и разжимая пальцы и подбирая слова. Он не сомневался, что не сможет сказать ни слова.       Но позвонили почему-то в дверь.       Курьер почтовой доставки была очень мила, но Харри испугался не на шутку: если с Никласом что-то случилось, он даже никогда не узнает. А может... может, он больше не придет из-за того письма? Кажется, так пусто и страшно Харри не было никогда.       А в гостиной его уже ждал Никлас: всегда появлялся и исчезал незаметно, негодник!       — Я попросил кое-кого о помощи, так что могу остаться с тобой, — с притворной беспечностью сказал он, дернул плечами, быстро улыбнулся и сцепил руки перед собой, совсем как Харри пятью минутами ранее.       Не отрывая от него взгляда, не веря себе, Харри отложил куда-то свертки с подарками. Он подошел близко-близко. Никлас тоже сделал полшажочка вперед. И еще. Он смотрел, то в глаза Харри, то на его губы. Харри улыбнулся и подался немного вперед. Никлас со вздохом облегчения тоже потянулся к нему. Они прикрыли глаза и соприкоснулись губами. Ничего не произошло — кроме того счастья, которое случается, когда целуешь того, кого хотел поцеловать несколько долгих лет. Харри, едва касаясь, перебирал мягкие волосы прильнувшего к его рукам Никласа, трепетно целовал пахнущие морозом и специями усы — и улыбался, улыбался, улыбался. Они не торопились: у них было все время этого мира. Чудом или нет — они добились этого.