Гимны и схемы

Хэнк действительно не знал, что и думать о крошечных снеговиках, которые стали появляться у него на подоконнике. Сначала их было всего несколько, они невинно сидели на карнизе после первого в этом году снегопада. Потом снежных человечков становилось все больше и больше, пока они не выстроились аккуратными рядами вдоль каждого окна. Может быть, кто-то из соседских детей подшутил над ним или типа того. Какое ему дело? Это было безобидно. И хотя они были довольно милыми, Хэнк предпочел бы, чтобы они спрашивали разрешения, прежде чем заходить на его территорию, но он не возражал против того, чтобы дети играли и были детьми, пока они не причиняли вреда себе или другим. Конечно, всё это было до того, как он понял, что следы на снегу, ведущие к загадочным маленьким снеговикам, были слишком большими для ребёнка. Внезапно всё это показалось гораздо менее невинным. Новые снеговики появлялись, только когда он был на работе. Никогда на выходных, ни по утрам, когда Хэнк вставал. Значит, тот, кто лепил их, должно быть, специально заходил, когда его не было дома. Хэнк попробовал зайти домой в свой обеденный перерыв, чтобы посмотреть, сможет ли он застать преступника за этим занятием, но, когда он подъезжал, там еще не было новых снеговиков. Но их всегда становилось больше, когда Хэнк возвращался домой вечером. Это все сильнее выводило его из себя, но, по крайней мере, он сократил временной промежуток. Джеффри не понимал, почему Хэнк так переживает из-за этого. Конечно, это была такая мелочь. Она не должна его так сильно волновать, но что-то в ней было такое, что заставляло Хэнка решительно требовать поимки того, кто это делал. Это действительно пошло ему на пользу. После прошлогодней революции, когда Маркус отвоевал для андроидов право быть такими же как люди, он решил снова попробовать наплевать на них. В конце концов, даже при наличии законов, призванных «защищать» андроидов, существовало чертовски много расизма, с которым нужно было бороться. Им нужен был кто-то в полиции, чтобы прикрывать их спины, и это мог быть и Хэнк. И если быть честным, это было чертовски приятно. Ему снова было за что бороться К сожалению, его вновь обретенное чувство решимости подкрепилось почти навязчивой идеей выяснить, откуда берутся все эти чертовы снеговики. Поэтому он использовал все свои силы, накопленные за год работы в качестве настоящего полицейского, и сказал Фаулеру, что уходит домой пораньше. Ответом ему послужило закатывание глаз, но обошлось без жалоб, и Хэнк счел это победой. Вторая победа заключалась в том, что его план сработал. Хэнк припарковался в квартале от дома, чтобы не сообщать незваному гостю о своём возвращении, а затем прошел остаток пути пешком, стараясь шагать как можно тише. Манёвр Хэнка окупился. Ему удалось застать этого парня в тот момент, когда тот старательно устанавливал на подоконнике нового снеговика. Сумо лизнул стекло с другой стороны, словно пытаясь его съесть. Это зрелище заставило его замереть на месте. Хэнку больше не было дела до снеговиков. Ему было все равно, что кто-то пробрался на его участок, пока его не было дома. Но как Хэнк ни старался, он не мог понять, как такое возможно, что он видит то, что видит. Этого не могло быть. Он должен был окончательно сорваться, потерять рассудок. В данный момент Хэнк принял бы всё, что могло объяснить происходящее хоть сколько-нибудь разумно. Потому что он точно знал, что Коннор должен был быть мертв.