Гимны и схемы

Становилось все более очевидным, что один из триггеров Коннора - оказаться запертым. Он походил туда-сюда, посидел на диване несколько секунд, затем встал и продолжил наматывать круги. Даже Сумо выглядел так, словно его это раздражало. Они договорились провести Рождество вместе, но то, что они застряли, совсем другое дело. Никто из них не ожидал, что за ночь Мичиган обрушит на город кучу снега. Дороги были полностью занесены, и даже возникли проблемы с уборкой. В общем, это означало, что они никуда не поедут. А Коннор сходил с ума. – Сядь, пожалуйста, – рявкнул на него Хэнк. – Извините, – Коннор сделал, как ему велели, и почти целую минуту просидел на диване. Он судорожно дергал ногой и сжимал руки, как будто ему было физически больно не двигаться. Коннор снова поднялся и отодвинул жалюзи, чтобы посмотреть в окно. – Есть ли какие-нибудь новости о погоде? Могут ли уже пройти плуги? – Ничего не изменилось с тех пор, как ты спросил три минуты назад, – вздохнул Хэнк. Сумо тихонько заскулил, почувствовав напряжение. Коннор, пробормотав очередное извинение, возобновил ходьбу. Хэнк уже давно выяснил, что Коннор больше не может подключаться к Интернету. Должно быть, это выбивало парня из колеи, заставляя чувствовать себя еще более изолированным. – Надо бы еще раз проверить прогноз погоды, – все равно сказал он, включив телевизор. Новости показывали все то же самое. Детройт был завален снегом, и не было никаких признаков того, что ситуация изменится в ближайшее время. – Коннор, расслабься. Мы откопаемся раньше, чем ты думаешь. – Но, лейтенант... – Нет, Коннор, нет никаких «но», – Хэнк ущипнул себя за переносицу, у него болела голова. – Мы никуда не пойдем, пока с этим дерьмом не разберутся. Это факт, а не переговоры о том, как попасть в другую реальность. Куда, черт возьми, ты так сильно хочешь попасть? – Я… – Коннор, отвернувшись от телевизора, покосился на Хэнка, прежде чем перевести взгляд обратно на сцену за окном. – Никуда, – мягко сказал он. – Я просто... я не хочу быть в ловушке. Хэнк позволил себе смягчиться. Парню было тяжело, это было очевидно. Он не хотел усугублять ситуацию, но, черт возьми, Коннор сводил его с ума. – Ты не в ловушке, Коннор. Это просто метель, с тобой все будет в порядке. – Я знаю это, – он встретил взгляд Хэнка, и на мгновение Хэнк мог поклясться, что в повторяющейся закономерности на диоде Коннора появился сбой. Испуг отражался в выражении его лица и в панических вспышках красного диода на виске. – Я осознаю это. Я знаю, я просто... – Это травматическая реакция? – догадался Хэнк. Коннор снова отвернулся, и на этот раз Хэнк был уверен, что диод мерцает. Может быть, он был не совсем сломан. – Наверное, да, – признал Коннор. – Снег… Он не вызывает у меня приятных воспоминаний. – Ты можешь поговорить об этом, – предложил Хэнк, стараясь не выдать своего желания рассказать о случившемся с ребенком. – Это может помочь. – Возможно, – согласился Коннор, прежде чем возобновил свой шаг. – Но я не склонен рассматривать эту идею. Мне просто нужно отвлечься. Хэнк даже не пытался скрыть свое разочарование, издав долгий вздох. – Хорошо, справедливо. Но не мог бы ты отвлечься менее назойливым способом? – Простите, лейтенант, – снова извинился Коннор. Он сел в кресло и снова начал нервно перебирать белыми пластиковыми пальцами, отчаянно ища что-нибудь, что могло бы снять его тревогу. В этот момент в голове Хэнка возникла идея, о которой он в общем-то должен был подумать раньше. – Эй. Подожди здесь секундочку, – сказал он Коннору. Не то чтобы андроид мог куда-то идти… Это было частью проблемы. – Я сейчас вернусь. Хэнк не стал дожидаться ответа, вместо этого направившись прямо в свою комнату. Хэнк знал, что она все еще там, поскольку достаточно долго был сентиментальным человеком и знал, где она находится. Он достал маленький предмет из кармана пальто, прежде чем вернуться к беспокойному андроиду. Когда Хэнк вернулся, Коннор недоверчиво посмотрел на него, дергая ногой в отчаянной потребности двигаться. – Вот, у меня есть кое-что для тебя, – сказал ему Хэнк. Он протянул знакомую серебряную монету. – Может быть, это отчасти поможет тебе отвлечься. Коннор уставился на монету. Она невинно лежала на ладони у Хэнка, который прекрасно знал, что Коннору придется дотронуться до нее, чтобы взять. Это был маленький шаг, и Хэнк не собирался скрывать его от ребенка, если бы это оказалось слишком сложным. Но Коннор хотел выздороветь, так что они могли бы начать. Коннор, казалось, понимал, что делает Хэнк. Он поднял взгляд на лейтенанта, и в его единственном зрячем глазу отражалась решимость. Кивнув, Коннор потянулся за монетой. Первые два раза он отступил, когда его пальцы соприкоснулись с рукой Хэнка, но на третий раз ему это удалось. Гладкий пластик скользнул по коже Хэнка, когда андроид забрал у него четвертак. Торжествующее выражение на лице Коннора от маленькой победы сменилось недоумением, когда он, наконец, хорошо рассмотрел монету. Хэнк знал: Коннор не мог не узнать её. – Это мой четвертак, – сказал Коннор с недоверием. – Тот самый, который вы забрали у меня в Башне Стрэтфорда. – Ну, да, – неловко признал Хэнк, проведя рукой по лицу и подчеркнуто не глядя в глаза. – Слушай, я уже сказал, что чувствовал себя виноватым за то, что случилось на крыше. И, в общем, это было единственное, что у меня осталось от тебя. Коннор молчал долгое время, просто глядя на монету в своей руке. – Вы... скучали по мне? Хэнк снова вздохнул. – Да, малыш. Я скучал по тебе. Коннор покатал четвертак на костяшках пальцев, металл щелкал по пластику. Он снова сжал монету в руке, прежде чем снова заговорить. – Я тоже скучал по вам. У Хэнка возникло желание пошутить по поводу того, о ком говорил Коннор – о нем или о монете, но он решил не портить себе настроение. Вместо этого он просто мягко улыбнулся ему. – Ну, надеюсь, тебе будет чем заняться, – сказал Хэнк, возвращая разговор к теме. Коннор перебрасывал монету из одной руки в другую. Казалось, он уже успокоился. – Спасибо, Хэнк. Хэнк надеялся, что Коннор не увидел, как стала шире его улыбка, когда ребёнок назвал его по имени. У них был прогресс. И, черт возьми, если это не было приятно.