Гимны и схемы

Обратная дорога была омрачена напряженным молчанием. Коннор был не в настроении вспоминать о произошедшем инциденте, а Хэнк не хотел расстраивать его еще больше. Но, в конце концов, им придется поговорить об этом. Коннор отстегнул ремень и открыл дверь машины еще до того, как Хэнк успел заглушить двигатель. Он почти побежал к двери, но замедлил шаг, когда понял, что без Хэнка ему не попасть внутрь. Хэнк подумал о том, чтобы не торопиться и заставить ребенка ждать, но решил не делать этого. Как бы все это ни было неприятно для Хэнка, Коннор был не в состоянии справиться. – Лежать, Сумо, – сказал он псу, как только открыл дверь. Сенбернар заскулил, но послушался, все еще не понимая, почему его новый друг отказывается его гладить. Пёс издал грустное «буф» и, сникнув, ушел на свою лежанку. Коннор посмотрел на него с сожалением, но не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к нему. Хэнку следовало подумать получше, прежде чем брать Коннора в оживленный торговый центр, когда тот не мог даже погладить эту чертову собаку. Им действительно нужно было поговорить об этом. – Коннор... – Нет, – оборвал тот Хэнка. – Я знаю, что Вы собираетесь сказать. Я не хочу об этом говорить. Хэнк покачал головой, закрывая за ними дверь. – Чертовски жаль. Нам нужно поговорить. Выражение лица Коннора стало почти умоляющим. – Почему? Вы знаете, что я сломан. Я справлюсь с этим. – Черта с два ты справишься! Хэнк мог видеть, как ровно пульсирует красным диод в том месте, где был подвернут край шапки. Без изменений, не давая никаких подсказок о психическом состоянии Коннора. – Мне не нужно ничего с Вами обсуждать, – ровно сказал он. Хэнк вздохнул, сдерживая свое разочарование. Он тяжело опустился на диван, надеясь, что Коннор присоединится к нему. – Слушай, я знаю, ладно? Я знаю, что ты ни черта мне не должен. Но я пытаюсь помочь тебе. Я не могу этого сделать, если ты со мной не разговариваешь. – Я никогда не просил вас о помощи, – заявил Коннор, но сел на дальний край дивана, потихоньку расслабляясь. – Я знаю, что не просил, – признал Хэнк. – Но теперь ты здесь, и я хочу помочь. Поверь мне, я хочу. Когда Коннор заговорил снова, его голос был чуть громче шепота, словно он боялся, как отреагирует Хэнк. – Я не знаю, – признался он. Хэнк нахмурился в замешательстве. – Не знаешь? Как это понимать? Коннор встретился с ним взглядом, в котором была нотка страха. – Я не доверяю вам. Это было больно, но Хэнк не мог сказать, что удивлен. В конце концов, он чуть не убил ребенка. Но это не оставило ему много возможностей для работы. – Ладно, все в порядке, – вздохнул он. – Я... не виню тебя. Коннор снова отвернулся, оба глаза – и здоровый, и незрячий – были опущены. – Я никому не доверяю. Хэнк бросил взгляд на изломанную фигуру Коннора, стараясь не показывать сочувствия. – Что-то подсказывает мне, что у тебя есть для этого чертовски веские причины, – сказал он. – Послушай, я не прошу тебя доверять мне. Я просто прошу тебя позволить мне помочь тебе. И опять этот треклятый расчетливый взгляд. Между ними воцарилось молчание, и в кои-то веки казалось, что Коннор так и не пришел к какому-то решению. – Что именно вы предлагаете? – спросил он наконец. – Я хочу сказать, – вздохнул Хэнк, радуясь, что парень хотя бы собирается его выслушать. – Что ты не обязан рассказывать мне, что с тобой случилось, если не хочешь. Но Коннор, – он посмотрел ему в глаза, чтобы убедиться, что тот внимательно его слушает. – Ты должен быть честен со мной, рассказывая о своих триггерах. Больше никаких этих «я в порядке». Я не смогу тебе помочь, если ты будешь держать меня в неведении. Выражение лица Коннора изменилось. Было похоже, что больше всего на свете ребёнок был расстроен собой. – Я не пытался ничего от вас скрыть, лейтенант. То, что произошло... этого не должно было случиться. Я не должен был так бурно реагировать. – В такой ситуации, Коннор, не может быть «не должен был», – мягко сказал Хэнк. – Слушай, я знаю, что видел лишь часть того, через что ты прошел, но даже это было довольно хреново, и я чертовски уверен, что не помог. Для этого дерьма нет инструкции. Ты сам решаешь, как реагировать. – Я... – какой бы аргумент ни собирался привести Коннор, он остался непроизнесённым. Андроид снова опустил глаза с болезненным выражением на лице. – Лейтенант, я не... я не хочу так реагировать. Я... хочу доверять людям, я хочу доверять вам. Я просто... – Не можешь? – Хэнк закончил за него. – Это нормально. Ты не обязан быть в порядке. Если хочешь, мы можем работать над этим вместе. Впервые с тех пор, как Хэнк снова увидел Коннора, тот выглядел почти обнадеженным. – Как? – мягко спросил он. Хэнк не имел ни малейшего представления об этом. Он не был психиатром, он понятия не имел, как помочь ребенку исцелиться. Но он ни за что на свете не собирался сообщать об этом Коннору. Тот сделал большой шаг вперёд, позволив Хэнку попытаться помочь, и он, черт возьми, собирался сделать все возможное, чтобы не подвести ребенка. – Мы будем действовать медленно, решать по ходу дела. Облегчим тебе это дерьмо, хорошо? Коннор выглядел так, словно хотел задать вопрос, чтобы что-то уточнить, но осёкся, когда снаружи до них донесся звук. Рождественский гимн заполнил тишину между ними. Коннор встал, подошел к окну и отодвинул жалюзи рукавом куртки. Он некоторое время смотрел на колядовщиков, проходящих по улице, прежде чем Хэнк подошел к нему. Он постарался оставить между ними несколько дюймов пространства. – В этом году начали рано, – заметил Хэнк, когда звуки «Тихой ночи» наполнили улицу разными голосами. – Почему они поют? – спросил Коннор, к большому недоверию Хэнка. С другой стороны, возможно, везде, где Коннор бывал в прошлом году, было так же, как в Детройте. Слишком неспокойно после революции, чтобы праздновать. Может быть, он никогда не видел их раньше. – Это рождественские колядовщики, - ответил Хэнк с мягкой усмешкой. – Обычно они ходят от двери к двери и поют для людей. Должно быть, в этот раз они просто ходят по улицам. Коннор еще мгновение наблюдал за ними, прежде чем заговорить. – Это... мило, – сказал он наконец. – Да, так и есть, – согласился Хэнк. В процессе разговора у него как раз сформировалась идея. – Знаешь, может, это поможет. Отвлечься от дерьма. – Что вы имеете в виду? – его взгляд продолжал следить за продвижением колядовщиков. Хэнк потянулся, чтобы почесать подбородок. – Я просто хочу сказать, что, возможно, нам обоим не помешало бы немного рождественского настроения. Мы празднуем вместе, в стиле Андерсона. Может быть, это снимет напряжение и позволит тебе лучше адаптироваться. Коннор обдумал это предложение. Колядовщики переключились на «We Wish You a Merry Christmas», а затем свернули за угол и исчезли из поля зрения. – Я никогда раньше не праздновал Рождество, – признался он, хотя для Хэнка это не было сюрпризом. – Это не то, чтобы трудно, – Хэнк поднял руку, чтобы похлопать Коннора по плечу, но вовремя спохватился и опустил ее, надеясь, что ребенок ничего не заметил. – Мы повесим какие-нибудь украшения, елку, все это дерьмо. Будет здорово. Наконец Коннор повернулся, чтобы снова посмотреть на него. В его глазах было нерешительное любопытство. – Я думаю... Мне нравится, как это звучит.