the importance of time

Глухой звук приземления пыльных подошв о потоптанный (благодаря кое-кому) ковер раздался эхом по комнате дочери советницы. Солнечный свет осторожно проскальзывал по полу, ещё не успев задеть картины на стенах. Взбалмошные частички пыли закружились весёлым вихрем в воздухе, как только красноволосая гостья отдернула темные шторы, впуская в жилище больше тепла и жёлтого свечения, отбившегося от белесых колонн. Вай в очередной раз мазнула взглядом по, уже ставшей родной, спальне Кираманн. Сама же хозяйка ушла ещё до рассвета, специально оставив окно открытым и снова на быструю руку написав записку для ежедневного посетителя с просьбой не волноваться и принести некоторые бумаги к обеду. Небольшая, аккуратная подпись в конце послания, бархатом отозвалась в груди, ласково пощипывая щеки. Кейтлин. Имя, которое хочется крутить на языке; имя слишком чистое, без остроты в виде рваных концов челки и мозолей на пальцах; наполненное приглушенным, словно томным, вздохом и шепотом влюбленных, элегантностью и сдержанностью. Вайолет готова спорить до покалывания в висках: их матери думали об одном и том же. Однако смотря на себя, усыпанную ушибами и шрамами, она может только иронично хмыкнуть. Жизнь распорядилась иначе, круша и сметая все шахматные фигуры с доски, выставляя свой собственный, правильный для нее самой, вариант. И какие нити связали их вместе? Пилтоверская, но непринятая своими, девушка с высоким статусом и проблемная бунтарка с огромной телегой своих "подкроватных монстров" из Зауна. Даже звучит смешно, как начало бульварного романа, который Вай обнаружила пару недель назад на полу элитной библиотеки. Однако, несмотря на некий бубнеж со стороны Вайолет, она была искренне рада быть рядом и помогать со всеми грязными делами, которые могли достаться синевласой офицерше. Ее, а именно положение Вай в пилтоверском обществе, было далеко до стабильного, после множества действий, противоречащих указам Совета. Но ведь, что девушка могла поделать с привычкой сначала делать, а потом думать? Со своей мгновенной и несомненно, бурной реакцией? А с тем, что она приходит в дом Кираманн по крышам и карнизам, невозмутимо игнорируя главный вход? Возможно, Совет уже успел смириться, со словами: "Свои обязанности она делает беспрекословно, а остальное нас не касается". Это было бы просто ангельски прекрасно. *** Золотой, горячий диск опускался за горизонт, даря на прощание остатки дневного тепла. Небо окрашивалось в серые тона, постепенно переходя из сиреневого в пурпурный, затем в иссиня черный. Первые звёзды неуверенно блестели из-под ленивых облаков. Особняк семьи Кираманн моргал тьмяными желтыми глазами-окнами, улавливая признаки бурлящей жизни. Одним из них можно было назвать две фигуры в синем, неспешно шагающие вдоль комнат, лестниц и холлов. — Хорошо, что я пришла тебя встретить, а то ты бы снова втыкала в свои, без сомнений, — акцентируя внимание на последних двух словах, Вайолет сделала паузу и продолжила, — важные бумажки. — Вай, ты же понимаешь, что дел вагон и маленькая тележка. Мне нужно разобраться во всем. — Кейтлин ослабила узел жабо на шее, устало плетясь за фигурой впереди. Как назло комната Кираманн была в самом конце просторного (и кажется, нескончаемого) коридора, стены которого были увешаны дорогими картинами известных художников. — Кексик, твой, так называемый, "вагон", — та показала пальцами кавычки, — никуда не укатится. А ты, из-за недосыпа и нервотрёпки, скоро будешь походить на наркоманку, подсевшую на мерцание. — Ты преувеличиваешь. — Кейтлин закатила глаза, про себя отмечая то, как Вайолет волнуется за нее. Мило наблюдать за ее грубоватой, в каких-то моментах топорной заботой. Кираманн видела в этом некий шарм и естественность, непринужденность и простоту, коих часто не хватало пилтоверскому сословию. В воспоминаниях, до встречи с прямолинейной бунтаркой, всегда всплывали деликатные просьбы и элегантные, вычурные фразы. Воспитанный, аж до неприличия, флирт и никакого интереса в беседе, заканчивающейся лживым обещанием встретится вновь. Тогда так не хватало горячего шёпота и, возбуждающей все нейронные связи, интриги, ожидающей продолжения; нахального «Кексик» и страстных зажиманий где-то в подсобке, прямо рядом с залом Совета. И вот, явилась она: неожиданно исполнив все потаённые желания Кейт, не терпящая возражений, упертая Вай. Вайолет. Влетела с двух ног в скучную жизнь "примерной девочки" из верхнего города, перевернув все с ног на голову, словно поставив на кон устоявшиеся принципы их обеих. И Кейтлин была благодарна ей за это. За возможность показать себя и изменить коррумпированную систему Пилтовера и Зауна, помочь людям обрести справедливость, в конце концов. Хотя, наверное, она в этом никогда не признается даже сама себе. — Ни капельки, Кексик. — хмыкнула в ответ красноволосая, останавливаясь у двери, ведущую в нужную комнату. Выудив один бронзовый ключ из увесистой связки, Кейт щелкнув пару раз замком, с лёгкостью отворила темную дверь. В комнате горел лишь один светильник на столе. Его едва ли хватало на пол комнаты, словно этот огонек — это путник, заблудившийся в хищном лесу. Но, Кираманн про себя сказала "спасибо" этой керосиновой лампе, так как они хотя бы могли ориентироваться в пространстве. — Когда ты успела ее зажечь? — Кейтлин закрывает за собой дверь, хитро взглянув на Вай, которая пройдя вглубь комнаты, одним быстрым движением сняла с себя синюю, форменную куртку миротворца и кинула на ближайший стул; повернувшись к синевласке в пол оборота, тихо хмыкает, растягивая уголки губ в ехидной улыбке, отвечает: — Перед тем, как идти спасать принцессу, придавленную трупом дракона. Короткая пауза позволяет услышать шуршание снятия обуви и глубокое, спокойное дыхание. Очерченная светом от лампы фигура Вай казалась более темной, загадочной. Предвкушающе засосало под ложечкой; несколько неприличных мыслей выбежали на охоту, угрожающе скаля пасти. — Поможешь?— заманчиво выгнув бровь, Вайолет вызывающе поправляет подвороты на своей рубашке, неопрятно заправленной в штаны. Сквозь белую ткань просвечивалась черная, надетая под низ. Кейт лишь коротко кивает, подходит на расстояние в полметра, аккуратно высвобождает пуговицы из петелек, одну за другой. Как только белоснежная рубашка падает ниц, Вай облегченно выдыхает, поведя татуированным плечом в неопределенном жесте. На ней осталась черная майка, подаренная Кираманн в один из многих дней, проведенных вместе. — М-м, слушай, — голос Кейт прозвучал ниже, чем хотелось, — Может, ты сегодня у меня? Пальцы деликатно дотрагиваются к обветренной щеке, обводят край татуировки на шее, постепенно опускаясь ниже. — Я уже у тебя. — ещё тише и более хрипло, чем обычно, отвечает та, перехватывая чужую руку на полпути. — Ну да, глупый вопрос. Давай, я скажу в твоём стиле? — Кейтлин закидывает вторую руку на поджарое плечо, ладонью проводя от макушки к позвонкам, легонько сминая в районе шеи, тем самым вызывая волну мурашек. — Ага. — Коротко соглашается Вай, обхватывая Кираманн за талию, едва ли сжимая форменный мундир, название которого Вайолет так и не запомнила. — Трахнешь меня? — где-то глубоко в себе зарыв неловкое чувство стыда, Кираманн сглотнула, рассматривая в полутьме небольшую россыпь веснушек на щеках красноволосой. Малиновые волосы колыхнулись, когда крепкие руки подхватывают Кейтлин и относят на кровать. Утопая в простынях, синевласая тянет за собой и бунтарку, пытаясь найти опору в черной майке в обтяжку, тем самым задирая ее. Утратив равновесие, Вай наваливается на Кейт, пробормотав что-то матерное, чем вызывает смешок у второй. Удрученно взглянув на улыбающуюся Кейтлин, Вайолет затыкает ее поцелуем, словно таким способом напоминая о более важном деле. Проворный язык искусно проникает в рот, сплетаясь в страстном танце с чужим, не менее ловким. Вай напирает ещё сильнее, вынуждая Кейт выгнуться навстречу; поддаться руке, растегивающей несколько мелких ремешков на юбке. Вишнёвые, как ягодная настойка, пряди щекочут нос, лезут в глаза, заставляют одной ладонью, ранее исследующей пресс заунки, зарыться в невыбритую часть волос, зачесывая их назад. Шероховатые пальцы Вай скользят по шее, мягко сжимают грудь через одежду, огибают бедра; задирают юбку, а затем тянут за один из ремней, словно приглашают ее снять. Кейтлин приподнимает бедра, касаясь плоским животом подтянутого, рельефного и пытается стянуть с себя, на данный момент, бесполезную часть гардероба одной рукой, не без помощи уверенной ладони Вай. Отбросив вещицу куда-то на пол, красноволосая снова находит чужие губы своими, жадно посасывая нижнюю. Тяжёлый выдох перешёл в мелодичный стон, теша пирсингованные уши. — Тебе не кажется, что это тоже будет лишним? — Вайолет оторвавшись от опухших, из-за поцелуев, губ, будто Змей Искуситель, ехидно кивает на темно-синий мундир. — Так сними же. — кокетливо шепчет Кейтлин, приподнимаясь на локтях и прикусывая кожу бунтарки около ключиц; вдыхая носом ароматный запах дождя и машинного масла, присущего хекстековским перчаткам. Кое-как расправившись с замудренной, официальной одежкой, Вай недовольно пырхает, наблюдая остатки ткани в виде рубашки и нижнего белья на желанном теле. По волчьи серые радужки переливаются, восхищенно сверкают, чувственно рассматривая каждую черту и изгиб тела, спрятанный от чужих глаз под слоем одежды. В волнующем томлении, Кейтлин на мгновение прикрывает веки, ощутимо прижимаясь промежностью к колену красноволосой. Громкий стон тонет в пучинах простыней. Прерывистый вздох срывается с уст, когда Вай, медленно отстранившись, смотрит на нее сверху вниз, касается нескольких пуговиц на рубашке Кираманн в попытках растегнуть. Тщетные усилия подрагивающих от напряжения, несгибающихся пальцев прерывает рука Кейт, мягко отстраняет. — Постой, давай, я... — тихий голос не успевает договорить, затихает от вида секундной растерянности на лице заунки. — Что-то случилось? — Эм, нет, Кексик. — девушка выходит из ступора, чуть прочищает горло, придвигается ближе, руками опираясь по обе стороны от головы Кираманн. Наклонившись к уху, со смешком добавляет: — Показалось, что ты успела передумать. Заметив некую наигранность в тоне Вай, Кейтлин хмурится, дотрагивается к горячим, тугим и обнаженным плечам. Как бы Кираманн не старалась посмотреть в глаза напротив, вглядеться в, погнутый от жестокой иронии судьбы, металл в радужках – бесполезно. Вай усердно избегала встречи их взглядов, утыкаясь носом в нежную шею. — Вай?.. В ответ слышится что-то нечленораздельное; красноволосая замирает, ожидая продолжение реплики, а может и действий со стороны Кейт. — Вай. Прошу тебя, посмотри на меня. — яркие, ослепительные от бликов лампы, морские омуты в глазах наполнились решимостью. Немного неуверенное согласное мычание и вот уже лицо обладательницы вишнёвых волос охвачено тёплыми ладонями. Сухие губы Вай накрыли поцелуем: легким, едва уловимым, ни к чему не обязывающим. Тысяча и одна мысль успела затеряться где-то в лабиринте эмоций и чувств, круто свернуть и заставить сердце биться чаще. Рой мурашек пробежал по изрисованной чернилами спине, будто электрический разряд прошиб с ног до головы. К превеликому сожалению, всему есть конец и этот поцелуй нельзя было назвать исключением. — Можешь рассказать? — Черт побери, Кейт, ты такая… — забавно слышать в голосе Вай щенячье возмущение, смешанное с нотками удовлетворенности и восторженного восхищения. Она неотрывно смотрела на Кираманн ещё некоторое время, словно разыскивая в теплых океанах напротив спасения, тихую гавань, где нашлись бы решения всех проблем и невзгод; после чего перекатилась на спину, ложась рядом. Некоторое время обе молча лежали в тихом полумраке, каждая отдавшись своим размышлениям. Вай подала голос, медленно с трудом выдавливая каждый слог, каждую букву, как будто жуёт камни: — Когда в последний раз мы занимались сексом? Ты так часто останавливала меня, что мне уже мерещится твой отказ. — Вайолет жестикулирует, потирает мозоли на костяшках, но отказывается повернуть голову в сторону девушки, раздосадовано хмыкает, — Кейт, ты не хочешь меня? Твое увлечение прошло? Кираманн застыла, продолжая смотреть в холодный потолок. В груди, словно взорвалось сотня хекстековых ядер, со скрипом разрушая рассудок, первым делом добираясь до терпения. Что-то щелкнуло, вскипело, ударило в голову, будто прикладом ружья. Кейт резко вскакивает, усаживается на бедрах Вайолет, будто бы таким способом перехватывая инициативу в разговоре. — Ты идиотка, которых мир не видел. — А?.. — серые глаза распахнулись в немом удивлении, непонимающе уставившись в лазурные, метающие молнии, океаны напротив. В радужках бушевал настоящий шторм, топя судна и с треском ломая мокрое дерево, обломки коего беспомощно метались в бескрайнем водовороте. — Во-первых, с чего ты это взяла? Во-вторых, я люблю тебя. Твои глаза, спину и руки в витиеватых татуировках, твой характер и образ мышления. Люблю наши отношения и наш с тобой секс. Если ты в чем-то не уверена – давай поговорим. Не нужно накручивать себя тем, чего нет, ладно? — закончив тираду, девушка замолкла, наблюдая за реакцией партнёрши. Да, скорее всего Кейт красная до кончиков ушей, запыхавшаяся и неспособная вымолвить и звука после такой честности, но она была обязана переубедить Вай и поставить все точки над "и", защитить ее от глупых и столь же неожиданных выдумок. — Это… — слова застряли в горле, неспособные выбраться самостоятельно. Сглотнув тяжёлый, словно гиря, ком, Вайолет положила ладони на колени Кейтлин, в попытке поддержать физический контакт ещё и руками. Как будто бы удостовериться, что это не иллюзия, не мираж в пустыне, который исчезнет, как только подойдёшь; что, до головокружения сексуальная Кейтлин, и вправду сидит на ней, озвучивая свои мысли. — И, да, я очень хочу тебя. — серьезный тон Кираманн сменился на более мягкий и она игриво прошептала над ухом: — Ты нереально выглядишь сейчас. Вместо каких-либо слов, Вай подняла корпус, тем самым перебираясь в сидячее положение и прижала Кейт к себе, нежно сминая губы девушки, увлекая в поцелуй, наполненный благодарностью, горячим желанием и ещё чем-то необъяснимым. Будто необъятным и безграничным, любящим. Зацеловывая линию челюсти и ключицы Вайолет отвечала взаимностью на услышанное ранее признание, иногда встречаясь, застеленным дымкой, взглядом с полуприкрытыми, затуманенными глазами. — Я люблю тебя, Кексик. *** Сильные руки, украшенные узорами-шестернями, обнимают со спины, отказываясь отпускать синевласую девушку во внешний мир, будто уговаривая остаться здесь: в мягкой, теплой постели при проникающих в комнату лучах утреннего солнца и в присутствии нахальной бунтарки со своими взглядами на срочные дела, требующие неотложного решения. Но, говоря на чистоту, Кейтлин и не собиралась сегодня выбираться из крепкого кольца рук. Аккуратно повернувшись, чтобы не разбудить Вайолет, Кейт лениво закинула ногу на чужое бедро, довольно прикрывая глаза на хрипловатое сонное бормотание. У нее ещё будет время расправится с горами бумаг. Не укатятся.