Jaula de Oro
15 сентября 2024 г., 10:21
Наступил тот момент, когда весеннее солнце стало всё увереннее прогревать землю, но капризы погоды ещё напоминали о прошедшей зиме. Холодные порывы ветра иногда накатывали с севера, обжигая кожу, а снег, хоть и лёгкий, всё ещё внезапно падал с неба, словно последние осколки зимней стужи. Однако сквозь этот прохладный воздух уже пробивалась первая нежная зелень, символизируя неотвратимое наступление весны. Она становилась всё ярче и красочнее, обещая скорое оживление природы и начало морского сезона.
Сетрия, восточная страна с обширными морскими границами, славилась своими успехами в судоходстве и рыболовстве. Омываемая водами сурового Северного моря, она была одним из ведущих мировых экспортеров, используя свои обширные порты для торговли и процветания. Одним из таких городов, гордостью страны, был Бормес — уникальный центр морской торговли и культуры. Этот город, словно вырезанный из камня, привлекал путешественников со всех уголков мира своей неповторимой архитектурой. В отличие от многих других стран, здесь господствовал романский стиль, придающий Бормесу особое очарование и величие, с его массивными сводами, башнями и узкими улочками.
Жизнь в Бормесе всегда кипела: торговцы, моряки, дипломаты и представители высшего света ежедневно сновали по городу, поглощённые своими делами. Но среди всех этих бурных событий особое место занимала семья Блант — одна из самых влиятельных аристократических династий в городе. Их поместье, величественно возвышавшееся неподалёку от центра, было символом богатства и власти. Виконт Реймонд Блант, глава рода, был важной фигурой в аристократическом обществе Бормеса, известный своими политическими связями.
Сегодня в доме Блантов царило необычное оживление. Виконт, наконец, добился аудиенции у высокопоставленного маркиза, визит которого обещал быть поворотным моментом для семьи. Несколько дней назад Реймонд получил известие о предстоящем визите и с тех пор не находил себе места, организуя подготовку к приёму. Слуги и горничные работали, не покладая рук, приводя в порядок каждую комнату, полируя каждую поверхность. Во дворе садовники суетливо обновляли клумбы и обрезали деревья, чтобы поместье выглядело идеально к приезду столь важного гостя.
Молодой парень сонно потёр глаза и осмотрел свою комнату, в которой всё ещё царил полумрак. Чимин уже некоторое время замечал странную активность в поместье, но до сих пор не придавал этому значения. Однако сегодня шум в доме стал слишком заметным и раздражающим. Омега почувствовал, как его охватывает беспокойное предчувствие, как будто что-то нехорошее вот-вот должно произойти.
Через несколько минут раздался стук в дверь. Блант в недоумении посмотрел на неё, не ожидая визита. В комнату вошёл Гын Хо, личный слуга, если его можно было назвать таковым — молодой омега с настороженным и чуть презрительным выражением лица. Гын Хо попал в поместье в шестнадцатилетнем возрасте, первоначально служив сестре Чимина, Сессилии. Слуга был явно привязан к ней и, по слухам, даже имел к ней романтические чувства. Однако, когда виконт приказал предоставить служанку для Чимина, после того как предыдущий слуга ушёл, Сессилия согласилась передать Гын Хо новому хозяину. С тех пор слуга испытывал глубокую ненависть к Чимину, обвиняя его в разрыве с любимой.
— Доброе утро, — произнёс Гын Хо высокомерным тоном, приподняв подбородок. — Вижу, вы уже проснулись. Это хорошо. Сегодня у нас много планов, и нам нужно поторопиться.
Он направился к окну и с усилием отодвинул тяжёлые шторы, пропуская в комнату ослепительные лучи утреннего солнца. Солнечный свет осветил комнату, подчеркивая её упрощённый и немного запущенный вид, и это резкое изменение освещения лишь усилило тревогу омеги. Гын Хо продолжал свои приготовления, и, хотя его действия были точными и неумолимыми, в его движениях проскальзывала скрытая неприязнь, с которой Чимин был уже знаком.
Парень был слегка удивлён, поэтому с немым вопросом смотрел за действиями прислуги. Он, как обычно, ожидал холодной воды и старой одежды, но вместо этого увидел, что на столике лежала новая — дорогая, элегантная, такая, какую Чимин никогда прежде не носил. Больше всего его поразило то, что вода в тазу была не ледяной, как всегда, а приятно тёплой, с лёгким ароматом лаванды, что было немыслимой роскошью для него.
Чимин нахмурился, не понимая, что происходит.
— Что всё это значит? — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась тревога.
Гын Хо раздражённо закатил глаза, будто вопрос омеги его забавлял и раздражал одновременно. Он тяжело выдохнул, делая вид, что эта ситуация его тяготит, и сквозь стиснутые зубы ответил:
— У меня нет времени объяснять. Скоро всё сами поймёте.
Чимин заметил на лице слуги короткую, почти издевательскую ухмылку. Это его озадачило ещё больше. Гын Хо деловито и резко завершил умывание, заботливо, но механически уложил его волосы и поправил новый наряд. Блант посмотрел на своё отражение в зеркало и не узнал себя. Он видел перед собой стройного молодого мужчину в утончённом костюме, с аккуратно уложенными волосами, его кожа была свежа, а лёгкий макияж подчёркивал природную красоту.
— Я выгляжу... так странно, — подумал он вслух, но ответ ему не последовал.
— Через пятнадцать минут будет готов завтрак. Вы обязаны спуститься, — бросил Гын Хо, не скрывая равнодушия, и, не дождавшись ответа, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Чимин остался стоять в полном недоумении. Завтрак? Он уже почти забыл, что это такое. В последние месяцы ему приносили лишь скудный ужин, да и то — далеко не всегда свежий. Тёплая еда давно стала для него редкостью, почти роскошью. А теперь его приглашают на завтрак в главный зал? В зал, где он не был уже несколько лет, который в его памяти казался огромным и холодным, как сама обстановка в доме?
Мысли вихрем пронеслись в голове Чимина. Он чувствовал, что что-то здесь не так. Почему именно сегодня ему предлагают спуститься в главный зал? Почему внезапно такая забота — новая одежда, тёплая вода, даже слуга ведёт себя иначе? Этот внезапный поворот событий вызывал у него лишь тревогу и настороженность.
Чимин провёл рукой по гладкой ткани своего наряда, всё ещё не веря, что это происходит с ним. Его мысли тяготились только одним: что-то должно произойти, и он не знал, готов ли встретить это лицом к лицу.
Через некоторое время вновь послышался стук в дверь, и в комнату вошла горничная, объявляя, что завтрак готов. Омега, всё ещё ощущая лёгкое напряжение, медленно спустился в обеденный зал. Комната была наполнена утренним светом, который проникал сквозь большие окна, но тёплый свет лишь подчеркивал холодность обстановки.
Завтрак уже был в разгаре, и вся семья собралась за столом. В центре зала, как и всегда, сидел виконт. Его осанка была безупречной, каждый его жест и выражение лица говорили о высоком статусе и аристократическом достоинстве. Его присутствие, неподвижное и внушительное, напоминало статую.
— Доброе утро, — тихо произнёс Чимин, присаживаясь за стол. Его голос едва достигал слышимости, и, как и ожидалось, ответа не последовало. Взгляд виконтессы был ледяным и презрительным, заставляя Чимина внутренне дрожать. Он почувствовал, как по его спине пробежали мурашки под её холодным взглядом.
Ослепительный свет от люстр и кристаллов отражался в блестящих сервизах и серебряных приборах, создавая ощущение торжественности, но тишина за столом была подавляющей. Постепенно начали приносить блюда, и спустя несколько минут молчания Реймонд решил нарушить тишину.
— Хочу сообщить вам, что сегодня к нам приедет очень важный гость, — произнёс виконт спокойно, продолжая неспешно накладывать еду на свою тарелку. — Мы должны встретить его с наивысшими почестями.
Его слова были сказаны с той же степенью равнодушия, что и всё остальное, но они вызвали мгновенную реакцию от виконтессы.
— Дорогой, — вставила она с ноткой нетерпения в голосе, — Что это за гость такой важный? Уже несколько дней идут приготовления, а я до сих пор не знаю, кто это.
С её вопросом в комнате стало немного громче, и взгляд женщины был полон любопытства и настойчивости, пока она внимательно следила за мужем, ожидая ответа.
Виконтесса Сабина Блант была второй супругой Реймонда. Дочь барона, она вышла замуж за виконта с большим удовольствием, видя в этом шанс на улучшение своего положения. Взамен она подарила Реймонду долгожданную дочь — Сессилию, альфу, которая стала для неё предметом гордости и радости. Реймонд, в свою очередь, был безмерно счастлив иметь дочь, и это принесло Сабине чувство удовлетворения и полного согласия в её новом статусе.
Однако отношение виконтессы к Чимину было далеко от тёплого. Она считала его лишь помехой, бесполезным источником расточительства семейных средств. В её глазах он был исключительно экономическим бременем, лишним ртом, который поглощал деньги, которые могли бы быть использованы для улучшения её жизни и жизни её дочери.
Сабина всегда относилась к Чимину с холодным пренебрежением, что отражалось в её словах и действиях. Её отношение к нему было выражением глубокого разочарования и недовольства, что не мешало ей, однако, поддерживать фасад вежливости в обществе. Её неудовольствие, скрытое под слоем приличия, было очевидно всем, кто имел хоть какое-то представление о внутренней жизни семьи Блант.
— К нам едет маркиз Ле’Гардер, — произнёс мужчина с лёгкой, почти неестественной улыбкой, которая редко появлялась на его лице. Эта улыбка была особенно странной, учитывая его обычно мрачное выражение. Чимин, обременённый внутренним напряжением, слышал лишь обрывочные слухи о маркизе. Говорили, что Алагот Ле’Гардер был известен своей развратной репутацией, меняя любовных партнёров так же часто, как и перчатки, и выбрасывая омег после одной ночи удовольствия. Самый ужасный слух утверждал, что он отравил свою предыдущую жену, потому что она ему наскучила.
Чимин быстро понял, почему его отец так рад: маркиз считался одним из самых богатых аристократов Сетрии. Дружба и сотрудничество с ним могли принести виконтству невообразимую прибыль и укрепить их положение в обществе.
Омега почувствовал, как его охватывает дрожь от этого известия, но он постарался скрыть своё волнение. Ведя себя как можно спокойнее, он продолжал завтракать, игнорируя разговоры отца, который с нескрываемым восторгом восхвалял успехи своей дочери Сессилии в учёбе. Реймонд с удовольствием подчёркивал, что Сессилия не такая бесполезная, как Чимин, и что её достижения ярко контрастируют с его собственным неудачным существованием.
Парень привык к таким уничижительным замечаниям и, несмотря на горечь, которую они вызывали, надеялся, что однажды найдёт свою любовь и сможет оставить это поместье навсегда. Эта мысль становилась для него утешением и мотивацией, как бы тяжело ни было ему в эти моменты.
Сегодня погода была на удивление чудесной. Солнечные лучи, проникающие сквозь стекло, согревали комнату, и Чимин, почувствовав тепло, решил выйти на улицу и прогуляться по саду. Внутри поместья царил суматошный хаос: приготовления к приёму занимали всех, и Чимин предпочёл избежать не только шума, но и презрительных взглядов и язвительных замечаний, касающихся его присутствия.
Сад оказался настоящим оазисом спокойствия и красоты. Утопая в зелени, он был наполнен ароматами цветов и фруктовых деревьев, которые распускались в полном своём великолепии. Классический романтический стиль сада с его ухоженными клумбами и кривыми дорожками создавал атмосферу уюта и покоя.
Особое внимание Чимина привлекла калистегия — его любимые цветы. Они ползли по перголам и ограждениям, создавая зелёные занавеси, в которые было приятно погружаться. Калистегия символизировала волю, целеустремленность и свободу, что было особенно значимо для Чимина. Этот неприхотливый цветок, с его стремительным ростом и способностью захватывать пространство своими лианами, представлял для него чувство независимости и неограниченной свободы.
Чимин аккуратно коснулся одного из цветков, ощущая его шелковистые лепестки под пальцами. Он вздохнул с облегчением, думая:
«Хоть кто-то в этом доме может делать, что хочет».
В его голове прокручивались мысли о том, как легко и бесконечно свободно цветы могут расти и распускаться, в отличие от его собственной жизни, которая была скована стереотипами и ограничениями поместья.
Прогуливаясь вдоль цветочных аллей, Чимин случайно стал свидетелем разговора между садовником и одной из служанок. Садовник, сосредоточенно подстригающий кусты, издавал звуки обрезки, которые перемежались с голосом горничной, держащей в руках букет свежих цветов, предназначенных для обеденного зала на предстоящем приёме. Чимин, который старался быть ненавязчивым и не нарушать приличий, не хотел подслушивать, но разговор, который он услышал, привлёк его внимание.
— Ты знаешь, что маркиз Ле’Гардер приезжает сюда не просто так? — спросил садовник, продолжая аккуратно обрезать ветки, создавая изумительные формы из кустов. В его голосе слышалась нотка любопытства и обеспокоенности.
— Правда? Я не уверена, но слышала, что он не просто заключит сделку, — ответила девушка, глядя на цветы, как будто они могли раскрыть секрет. — Я подслушала разговор главной горничной и дворецкого сегодня утром перед завтраком. Они шептались, и я уловила, что у маркиза есть какие-то особые намерения, которые могут серьёзно повлиять на род Блант.
— Розалин, подойди поближе, — сказал садовник тихо, как будто опасаясь, что их могут подслушать. Он внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не слышит их разговор. Чимин, инстинктивно прижавшись к кустам, старался оставаться незамеченным.
— Я видел письма, которые маркиз отправлял. Он едет сюда свататься! — продолжил садовник, продолжая обрезать кусты с небрежной уверенностью. Его голос был полон скрытой интриги и удовлетворения.
Горничная удивлённо уставилась на него, её лицо было искажено недоумением и шоком. Садовник заметил её реакцию и пояснил:
— Мне кажется, что маленькая госпожа ещё слишком молода для брака, так что, вероятно, маркиз приехал не за ней, а за этим омегой, — сказал бета с ухмылкой, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Его слова звучали как приговор, и он с жадностью ждал, как информация подействует на слушательницу.
Для Чимина земля словно ушла из-под ног. Его сердце забилось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Вся реальность вокруг него замерла, и он почувствовал, как в груди образовался комок, мешающий дышать. Глаза наполнились горячими слезами, которые потекли по щекам, словно неуправляемый поток. Голова закружилась, и Чимин в панике пытался осознать происходящее.
Каждый удар его сердца казался всё более болезненным, словно оно вот-вот взорвётся от чрезмерного напряжения. Парень не помнил, как вернулся в свою комнату. Внутри он почувствовал, как его мечта о счастливой жизни, которая когда-то казалась такой реальной, разрушилась на куски. Каждый осколок этой мечты болезненно вонзался в его сердце, разрывая его внутренний мир на части. Чимин сидел в своей комнате, обняв колени, и слёзы продолжали литься нескончаемым потоком, не давая ему покоя.
