Viejos Recuerdos
18 сентября 2024 г., 07:48
Долгожданный гость прибыл ближе к четырём часам пополудни. Встречать его вышли все члены семьи Блант. Виконт и его жена сияли яркими улыбками, стараясь создать видимость безупречного семейного счастья. Юная Сессилия, вероятно, была здесь больше по обязанности, чем по желанию, а Чимин, напротив, испытывал тошноту от одной мысли о предстоящей встрече с маркизом. Он чувствовал себя хуже некуда — его глаза были опухшими от слёз, и он уже получил выговор от отца за своё состояние.
Когда маркиз, величественный и уверенный в себе, появился на горизонте, улыбка виконта стала ещё шире. Реймонд радостно протянул руку, приветствуя гостя.
— Для нас большая честь видеть вас сегодня, господин, — с восторгом произнёс виконт. Он обернулся к своей семье, представляя их с лёгким торжественным накалом. — Позвольте представить мою дорогую супругу, виконтессу Сабину Блант.
Сабина, одетая в элегантное платье, явно полагалась на эту встречу для улучшения своего настроения. Реймонд приобнял её, и маркиз с лёгкой усмешкой склонился, чтобы поцеловать её руку. Эта галантность заставила Сабину слегка покраснеть, несмотря на её внешнюю стойкость. Маркиз, с его завораживающей харизмой, не оставлял равнодушным ни одного омеги, даже несмотря на многочисленные слухи о его непростом характере.
— Приятно познакомиться, виконтесса, — произнёс он, его голос был мягким, но в нём ощущалась скрытая сила.
— И мне приятно встретиться с вами, — ответила Сабина, её голос дрожал от волнения. Маркиз был весьма привлекателен, и многие мечтали оказаться рядом с ним.
Виконт продолжил своё представление:
— А это моя дочь, Сессилия Блант, — он указал на девочку, которая стояла чуть в стороне. Сессилия, как и полагалось, учтиво поклонилась. Она была гордостью виконта, её красота и обаяние делали её любимицей отца. Чимин был ей благодарен за то, что она, несмотря на своё положение, никогда не пыталась добавить сложности в его жизнь. Вместо этого она наблюдала за происходящим с дистанцией.
— Рада познакомиться, маркиз! — с радостной улыбкой произнесла Сессилия. Её лицо сменило выражение с безразличного на живое, и она начала легко болтать с гостем, демонстрируя способность быстро адаптироваться к ситуации.
— Я тоже рад встрече, — ответил маркиз, его голос был полон вежливости. — Я много слышал о вас, юная леди. Ваш отец не переставал хвалить вас. Говорят, вы станете следующей наследницей рода Блант.
Слова маркиза были почти ослепительны, и в них звучала искренняя заинтересованность. Чимин, стоявший в стороне, почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что маркиз пришёл не только для того, чтобы провести время в их поместье. Весь дом был полон ожидания и некой напряжённости, от которой у Чимина не оставалось сомнений: сегодняшняя встреча могла изменить его жизнь навсегда.
— А это, — Реймонд сделал паузу, его взгляд задержался на омеге, — мой сын от предыдущего брака, Чимин Блант.
Как только маркиз Ле’Гардер услышал имя Чимина, его глаза сразу загорелись, и в них появилось явное предвкушение. Он с живым интересом и даже некоторым голодом взглянул на омегу, его взгляд скользнул по фигуре Чимина, заставляя того чувствовать себя некомфортно. Алагот облизнул губы, и парень почувствовал, как его челюсти свело от неприятного ощущения, вызванного резким запахом альфы.
Маркиз медленно подошёл ближе, и Чимин ощутил всю мощь феромонов, которые будто бы обрушились на него с новой силой. Они были настолько интенсивными, что казалось, словно они проникли прямо в его кожу. Когда Алагот взял его руку и поцеловал её в знак приветствия, Чимин едва сдерживал рвотный рефлекс. Запах маркиза был приторным и навязчивым, оставляя в воздухе след, который омега не мог игнорировать.
Сейчас, когда этот альфа находился так близко, Чимин понимал, что независимо от обстоятельств, этот момент останется для него неприятным. Он бы предпочёл любое другое развитие событий, лишь бы избежать этого навязчивого внимания.
После представления и этого напряжённого взаимодействия, Реймонд пригласил всех зайти в дом. Обстановка была наполнена ожиданием и напряжением. Виконт радостно предложил продолжить вечер за столом, чтобы потом перейти к разговорам и планированию.
Во время ужина беседа между виконтом и маркизом была полной живости и обаяния, что не удивляло Чимина. Реймонд и Ле’Гардер обсуждали различные светские дела, время от времени обменивались шутками и комплиментами, создавая иллюзию лёгкости и непринуждённости. Виконтесса сидела рядом, её участие в разговоре было минимальным. Она лишь время от времени кивала головой, иногда вставляя короткие реплики. Чимину было даже немного забавно наблюдать за этим, особенно когда разговор перешёл на более серьёзные темы.
Алагот, с изысканной манерой держать себя за столом, вдруг подхватил тему, которую можно было бы считать довольно щекотливой.
— Я слышал, что в этом году в портах Бормеса появилось немало пиратов. Их довольно часто можно встретить в этих местах, — сказал маркиз, продолжая с лёгкостью нарезать своё мясо. Реймонд, кажется, почувствовал, как его лицо стало бледнее, и нервно сглотнул. Пираты были известны своей склонностью к разного рода контрабанде, поставляли редкие товары, которые высоко ценились в аристократических кругах.
— Да, слухи об этом дошли и до меня. Похоже, их действительно много в портовых городах, — Реймонд попытался сделать вид, что его это не беспокоит. Но Алагот лишь усмехнулся, не прощая замаскированного беспокойства.
— А что вы думаете по этому поводу, виконтесса? — маркиз обратил своё внимание на Сабину. Та удивлённо округлила глаза. Никто никогда не спрашивал её о таких вещах. Она взяла платочек и, протерев губы, повернулась к мужу, а затем вновь направила взгляд на маркиза.
— Эм, я полагаю, что пираты в данный момент весьма полезны для страны. Они привозят нам редкие и экзотические товары, которые трудно достать другими способами, — уверенно произнесла она, не осознавая, как абсурдно это могло звучать. Виконт побледнел, пот на лбу мгновенно выступил, и его лицо покрылось лёгким туманом испарины. Сессилия сохраняла невозмутимость, её внимание было сосредоточено на том, чтобы оставаться в тени. Чимин, сдерживая смех, не смог удержаться от улыбки, которую прикрыл салфеткой.
Маркиз, наблюдая за этой сценой, стал ещё больше заинтересован в омеге. Его внимание полностью сосредоточилось на Чимине, который, несмотря на всё происходящее, оставался спокойным и не обращал никакого внимания на альфу. В его отношении к приезжему чувствовалась заметная дистанция, что только усилило интерес Алагота к нему.
После ужина виконт и маркиз удалились в кабинет, оставив Чимина наедине с его мрачными мыслями. Омега испытывал облегчение от того, что мог избежать внимательного взгляда альфы, но в то же время его тревога о том, о чём будут говорить мужчины, нарастала. Когда его, наконец, позвали присоединиться к ним, тревога сменилась на холодный ужас.
Чимин вошёл в просторный кабинет, где обстановка была царственной и тяжеловесной. Массивный дубовый стол, покрытый дорогой фланелевой скатертью, был установлен у середины комнаты, и за ним восседал его отец, виконт Реймонд, демонстрируя невозмутимое достоинство. В углу, у окна, удобно устроился маркиз Алагот, сверкая аристократической грацией. Чимин, стараясь держать себя в руках, направился к столу. Реймонд жестом указал ему на место рядом с альфой. Чимин, с сердцем в пятках, молча сел и скрестил руки в ожидании.
— Итак, пора начинать разговор, — сказал Реймонд, вставая и присаживаясь напротив, скрестив ноги в элегантной позе. — Чимин, маркиз приехал сюда, чтобы взять тебя в мужья, — произнёс он с лёгкой улыбкой, явно предвкушая выгоду от этой помолвки. В голове Чимина мелькнула крошечная надежда, что это может быть просто ужасный сон, но реальность была беспощадной.
— Чимин, я понимаю, что это для тебя неожиданно, — продолжил маркиз, не скрывая удовлетворения. — Но знай, что со мной тебе будет очень хорошо! — омега пристально смотрел на альфу, пытаясь разгадать, что скрывается за этими словами. — Это твой единственный шанс, ведь такой омега, как ты, не будет интересен никому, кроме меня!
Чимин был ошеломлён прямотой маркиза и не смог найти слов для возражения. В его сознании промелькнуло множество мыслей, но все они были беспомощны перед этим холодным фактом.
— Маркиз, вы выразились весьма чётко! — рассмеялся виконт, в его голосе звучало удовольствие, которое подкрепил и сам Алагот, его глаза светились уверенным превосходством. Чимин принял всё молча, чувствуя, как внутри растёт ощущение безысходности. Он не знал, что его ждёт в будущем, но представление о том, что ему предстоит разделить свою жизнь с этим человеком, казалось ему невыносимо страшным. Это было хуже смерти, хуже любого другого страха, который он мог бы представить.
Служанка, скромно кланяясь, принесла чай, и разговор о грядущей свадьбе плавно перешёл в более формальные детали. Чимин сидел, погружённый в свои мысли, едва участвуя в беседе. Его взгляд был устремлён в одну точку, а внутренний мир был далеко от этого зловещего кабинета.
Когда прошло два часа, наполненных душным воздухом и скучными обсуждениями, Чимин решил попросить об отставке, сославшись на плохое самочувствие. Виконт, заметивший, что его сын явно не был вовлечён в разговор, с лёгким презрением отпустил его, отметив, что омега не должен беспокоиться об "альфийских делах". Эта небрежная реакция не понравилась маркизу, который, заворожённый Чиминовым поведением и присутствием, желал провести с ним больше времени. Но для Чимина это было облегчением. Он поспешно покинул угнетающую атмосферу кабинета, где всё казалось чуждым и враждебным.
Как только двери его комнаты закрылись за ним, Чимин с облегчением выдохнул, словно сбросив с себя невидимую тяжесть. Он попросил подготовить ванну, чтобы смыть с себя накопившееся напряжение и стресс. Спустя полчаса служанка принесла воду, от которой приятно пахло маслами и ароматическими добавками. Чимин с блаженством погрузился в горячую воду, чувствуя, как тепло окутывает его усталое тело. Он закрыл глаза и позволил себе на несколько минут забыть о своих заботах, наслаждаясь редким моментом покоя и уединения.
Утро для Чимина началось рано — в пять часов, когда первые лучи солнца едва начали пробиваться сквозь завесу утреннего тумана.
***
— Чиминн~и, сколько раз я тебе говорил не бегать! — голос его папы звучал строго, но в его интонации сквозила и нежность. Чимин, как всегда, был в своём мире, полный восторга и энергии. Ему было всего четыре года, и в его сознании не было места для осторожности. — Папа, папа, смотри, какой кролик! — воскликнул Чимин, указывая на кусты, из которых выглядывал маленький зайчонок. МинСок, хоть и обеспокоенный, не мог не улыбнуться, увидев, с каким восторгом его сын исследует окружающий мир. — Папа, быстрее! Он убежит, и ты не увидишь! — Чимин, раздув свои пухлые щёчки, привлёк внимание своего родителя. МинСок, с любящей улыбкой и немного покачиваясь на ногах, направился к нему. Взгляд старшего омеги был полон нежности, а его шаги были осторожными, чтобы не испугать животное. — Смотри! — мальчик шёпотом указал на куст, где спрятался зайчонок. Его глаза были полны страха, но он всё равно не мог оторвать взгляда от раненого создания. МинСок осторожно приблизился к животному, и зайчонок, почувствовав приближение человека, попытался убежать, но смог только пискнуть от страха. Мужчина аккуратно взял его в руки, его лицо было сосредоточенным, а движения нежными и бережными. Он подошёл к сыну, который, как заворожённый, смотрел на спасённое существо. — Чиминн~и, этот зайчик болен, — сказал МинСок, заметив, как изменилось выражение лица мальчика. Слово "болен" заставило Чимина вздрогнуть. — У него сломана лапка. — Он умрёт? — мальчику было трудно сдерживать слёзы, которые уже начали выступать на глазах. Родитель заметил эту реакцию и, чтобы успокоить сына, лёгкая улыбка вновь осветила его лицо. — Нет, солнышко, он не умрёт. Мы отнесём его к доктору, и он его вылечит! — тёплым голосом произнёс МинСок. Чимин сразу же расцвёл от счастья, глаза загорелись радостью, и он снова подскочил к зайчику, не веря своей удаче. — Правда?! — трепещущим голосом спросил малыш. Омега кивнул, и мальчику это только добавило уверенности. — Ура! Зайчонок, ты слышал? Ты поправишься, и мы с тобой поиграем! — с радостным смехом Чимин прыгал вокруг папы, не в силах удержать эмоции. — Ну всё, малыш, пошли лечить твоего зайчика, — МинСок взял сына за руку, чувствуя, как сердце наполняется гордостью и любовью. — Моего? — вопрос Чимина был полон удивления и восторга. — Конечно, твоего. Ты же его нашёл, значит, теперь должен о нём заботиться, — сказал он, глядя на тёплого и спокойного зайца. Омега чувствовал, как его сердце бьётся в такт с бьющимся сердечком животного. — Хорошо, я буду заботиться о нём! — Чимин поднял голову с решимостью, и это вызвало у МинСока широкую, удовлетворённую улыбку. Его любовь к сыну была безмерной, и этот момент был для него полон радости и гордости…***
Чимин проснулся, не понимая, почему его душу вновь наполнил образ папы, но был искренне рад этому возвращению в прошлое. Воспоминания о детстве, наполненные светом и радостью, были для него настоящим утешением. Он снова увидел себя маленьким мальчиком, радующимся простым вещам, и это даровало ему чувство тепла и ностальгии. Омега пытался вспомнить, что произошло с зайчонком, которого он так старался спасти. Однако, несмотря на все усилия, его память отказывалась сотрудничать. Чимин прокручивал в голове сцены своего сна, но детали ускользали от него, как вода сквозь пальцы. Это начавшееся забывание вызвало у него лёгкое беспокойство. Он пытался отогнать это чувство, считая его естественной частью стареющего сознания, но внутреннее напряжение не отступало. Ощущение было знакомым, оно напоминало тревогу, которую он испытал утром перед приездом маркиза. Тогда, как и сейчас, Чимин чувствовал, что что-то не так, но не мог точно определить, что именно вызывает эту волну беспокойства. Это чувство было трудно объяснить, но оно было таким же настойчивым и беспокойным...
