Pasado Olvidado
19 сентября 2024 г., 11:56
Прошло несколько дней после того, как маркиз покинул поместье, и в жизни семьи Блант произошли заметные перемены. Виконт, будто под действием некой магии, стал воплощением счастья. Его лицо постоянно украшала улыбка, а губы без умолку напевали невнятную мелодию, которая стала источником странного беспокойства для окружающих. Его поведение было настолько нехарактерным, что порой казалось, будто он заменён кем-то другим.
Виконтесса, не скрывая своего восторга, наслаждалась благосклонностью мужа. Реймонда, который всегда строго контролировал её расходы, больше не волновали финансовые ограничения. Она стала получать щедрые подарки и могла удовлетворять все свои капризы. На её лице сверкала счастливая улыбка, которой не видели уже давно. Сессилия, под влиянием отцовской щедрости, получила в подарок великолепно выкованный меч из редких металлов. Это был действительно исключительный подарок, который бы виконт вряд ли мог себе позволить в обычное время. Радость Сессилии была очевидна — её восторженные глаза и яркое лицо говорили сами за себя.
Однако жизнь Чимина изменилась в худшую сторону. Пренебрежение и унижения остались неизменными. В его мире всё по-прежнему было так же мрачно и однообразно. С каждым днём в поместье появлялось всё больше людей, которые занимались подготовкой к свадьбе. Всё началось с того, что дворецкий объявил о начале подготовки к мероприятию. Вскоре стали поступать представители ателье, показывая свои самые роскошные костюмы. Маркиз, желая сделать свадьбу самой грандиозной и впечатляющей в Бормесе, нанял известного организатора из столицы. Это было необычно для семьи Блант, где праздники всегда организовывались слугами. Приезд столь важного специалиста придавал церемонии дополнительное значение и торжественность. Виконт буквально грелся от предвкушения великолепия праздника.
Эта суета и давление оказали сильное влияние на Чимина. Его тревожили ночные видения и воспоминания, которые возвращали его в забытую часть детства, связанную с папой. Омега начинал просыпаться ранним утром, в четыре или пять часов, и оставался без сна из-за бесконечных подготовок. Недостаток отдыха и постоянное напряжение привели к тому, что Чимин заметно похудел и выглядел истощённым. В какой-то момент его физическое состояние стало критическим: после очередного изнуряющего приёма он упал в обморок прямо в коридоре, не выдержав напряжения и стресса.
Парень очнулся в своей постели, чувствуя странное облегчение от мягкости матраса под собой. В комнате стоял оглушительный аромат кедра, и он увидел, что над ним стоит его разгневанный отец. Жилки на шее Реймонда вздулись от ярости, и его лицо было искажено гневом. Холодный ужас окутал Чимина, заставив его сердце забиться быстрее.
— Как ты можешь это объяснить?! — прорычал виконт, его голос звучал как грозовой раскат. Его феромоны, насыщенные запахом кедра, заполнили пространство, и воздух в комнате стал вязким и тяжёлым. Чимин почувствовал, как тяжесть этих запахов давит на грудь, затрудняя дыхание. — Почему ты довёл себя до такого состояния? Доктор сказал, что у тебя сильное истощение. Ты понимаешь, что свадьба уже на носу, а ты сплошные кожа да кости? Кто захочет жениться на таком уроде?! — Реймонд яростно повышал голос, а Чимин только сжимался от страха, не в силах ответить. — У тебя есть время привести себя в порядок! — выкрикнул он и с громким хлопком двери покинул комнату.
Доктор посоветовал выпить немного горячего вина, чтобы помочь расслабиться и уснуть. Гын Хо вошёл с чашкой в руках и аккуратно передал её Чимину. Вино источало тёплый, терпкий аромат, который моментально наполнил комнату. Парень, не привыкший к алкоголю, осторожно поднёс чашку к губам и отпил немного. Сладкий вкус винограда приятно согрел его горло, а тепло от напитка быстро разлилось по телу. Омега сделал несколько глотков, ощущая, как напряжение и страх постепенно уступают место расслаблению.
Когда слуга забрал пустую чашку и оставил его одного, Чимин почувствовал, как его тело начинает расслабляться под действием вина. Постепенно его мысли стали затуманиваться, а глаза с трудом удерживались открытыми. Тепло и уют, которым он наслаждался, погружали его в сон, и он начал терять связь с реальностью, погружаясь в дремоту.
***
Маленький Чимин тихо шагал по ночному дому, его крошечные ножки едва касались холодного пола. Он стремился найти своего папу, тянущийся за тёплым утешением после того, как ему снова приснился кошмар. Щёчки малыша были влажны от слёз, а тревога, которую он чувствовал, была почти невыносимой. Сны о смерти его любимого зайчонка, Белла, преследовали его каждую ночь. Белл, который стал его другом благодаря усилиям папы, был милым и трепетным существом, пока однажды не пропал. Омежка помнил, как после его пропажи он с родителем искал его в саду. Когда он, наконец, нашёл Белла, зверёк уже лежал мёртвый и искалеченный. Слёзы, наполненные болью и страхом, не останавливались, несмотря на утешение папы. С тех пор мальчику не давали покоя страшные сны. Теперь, в этом тёмном коридоре, Чимин чувствовал, как каждое движение, каждый скрип пола вызывают у него дрожь. Лунный свет пробивался через окна, создавая причудливые теневые узоры на стенах. Он замер на месте, когда услышал звук за окном — это была всего лишь ветка, стучащая по стеклу, но в его воображении она превращалась в жуткие образы. Мальчик продолжал двигаться вперёд, стараясь быстрее добраться до комнаты папы. Когда Чимин, наконец, нашёл нужную дверь, он остановился, прислушиваясь к звукам изнутри. Родители разговаривали, и, хотя он знал, что подслушивать нехорошо, любопытство было сильнее. Он прижался к двери, стараясь быть незаметным. — Реймонд, сколько раз мне повторять? Я устал, уже поздно, отпусти меня, — усталый голос омеги был полон изнеможения. Забота о ребёнке забирала у него последние силы, особенно в такие трудные времена. — Ну уж нет! Ты сам виноват, что родил такое ничтожество! — резко выпалил виконт, его голос был насыщен яростью. Он был зол на мужа, который отказывался от его близости, ссылаясь на усталость. — Не смей так говорить о Чимине, он тоже твой сын! — МинСок возражал, его голос наполнялся гневом. Никто не имел права оскорблять его мальчика. — Я сомневаюсь, что это вообще мой ребёнок. Ты, наверняка, нагулял его где-то на стороне! Я знаю, какая ты шлюха, потому что сам повёлся на эту твою сторону! — виконт издевался, и его слова были как нож в сердце МинСока. Омега не выдержал и, сжав кулаки, подошёл к виконту и с размаху влепил ему пощёчину. — Ах ты дрянь! — Реймонд взвился в ярости. Его разум помутился, и он, забыв о последствиях, принялся душить мужа. Запах кедра, знакомый и неприятный, заполнил комнату, заглушая аромат жасмина. Чимин едва мог дышать, каждый вздох был наполнен угнетающим запахом. МинСок пытался вырваться, его лёгкие жадно хватали воздух, но Реймонд был сильнее. В голове омеги царил туман, и он осознавал, что конец близок. Последние мысли его были о сыне — о том, что он оставляет его одного. МинСок любил Чимина всей душой и был готов отдать всё ради него. В последние мгновения жизни он увидел белую макушку Чимина в дверном проёме. Даже перед лицом смерти его беспокоило будущее малыша. Когда тело МинСока обмякло, Реймонд, охваченный ужасом от осознания содеянного, начал осматриваться, ища свидетелей. Потрясённый Чимин в шоке медленно отступил от двери, его разум не мог осмыслить происходящее. Он хотел подойти к папе и сказать: «Папа, мне снова приснился кошмар, можно я с тобой посплю?», на что тот ответил бы: «Конечно, малыш, ложись!» и поцеловал бы его в щёку, погладил бы по голове. Но страх и ужас парализовали его. Мальчик в ужасе бросился бежать. Закрыв за собой дверь своей комнаты, он упал в обморок...***
Чимин проснулся, дрожащий и мокрый от холодного пота. Каждое его движение было болезненно тяжёлым, а в ушах звенело от невыносимого внутреннего давления. В сознании всё ещё крутились мучительные воспоминания: его папа, задыхающийся и умоляющий о помощи, и безжизненное тело любимого питомца. Чимин наблюдал, как дрожат его руки, и слёзы сами собой катились по щекам. Он погружался в истерику, терзаемый осознанием того, что не может поверить в то, что произошедшее было настоящим. Как он мог забыть это? Как можно было жить, зная, что его собственный папа был убит? Его пятилетний разум, стараясь защитить его от ужаса, выбросил эти воспоминания. Но теперь, когда старые боли вернулись, мозг вновь начал показывать забытые моменты в ночных кошмарах. Чимин мучительно задыхался, его сознание было заполнено образом побледневшего лица папы и той последней, прощальной улыбки, направленной к нему, маленькому свидетелю трагедии. Он продолжал плакать, не в силах определить, сколько времени прошло. Все его дни и ночи слились в один бесконечный поток страха и боли. Его тело и разум были в состоянии шока, заморожены от пережитого. Когда слёзы иссякли, и Чимин просто сидел, глядя в пустоту, Гын Хо, который несколько раз стучал в дверь, не дождавшись ответа, решился войти. Увидев омегу в таком состоянии, он был потрясён. Чимин выглядел полуживым: его глаза были пустыми, тело измождённым, и весь вид омеги свидетельствовал о глубоком внутреннем кризисе. Гын Хо пытался заговорить с ним, но Чимин оставался глух к его словам. Не испытывая особых чувств к Чимину, Гын Хо всё же был испуган этим зрелищем и поспешил к виконту. Найдя его в холле, где мужчина обсуждал какие-то вопросы с дворецким, слуга быстро доложил о состоянии омеги: Чимин не ел, не разговаривал и выглядел ужасно. Виконт сначала отнёсся к этому с пренебрежением, но, осознав возможные последствия для предстоящей свадьбы, когда маркиз может отказаться от такого омеги, его лицо омрачилось. Реймонд резко направился к комнате Чимина, следом за ним поспешил Гын Хо. Когда они ворвались в комнату, перед ними предстала угнетающая картина: Чимин, не сдвинувшись с места, продолжал сидеть, как будто погружённый в нескончаемый мир мрака и боли. Его взгляд был сфокусирован в одну точку, без признаков живого интереса или осознания происходящего вокруг. — Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — Реймонд, увидев, как выглядит Чимин, был в шоке. Ярость начала разгораться в нём, ведь до помолвки оставалось всего три дня. Виконт подошёл к омеге и принялся трясти его, в отчаянии пытаясь вывести сына из состояния ступора. — Не думай, что таким способом избежишь свадьбы! Быстро приведи себя в порядок! — орал Реймонд, его голос напоминал ярость шторма. Чимин продолжал игнорировать отца, что только подлило масла в огонь. Разъярённый виконт влепил ему пощёчину. — Да как ты смеешь инорировать меня?! — с возмущением выкрикнул Реймонд, не выдержав непослушания сына. — Всё это из-за этого бесхребетного МинСока! Он виноват, что ты такой! — альфа начал вываливать на омегу поток оскорблений, направленных на его папу. Упоминание о МинСоке вызвало в Чимине вспышку ярости. Словно пробудившись от глубокого транса, он резко посмотрел на отца, его глаза полыхали гневом и ненавистью. Реймонд на мгновение даже отступил от такого резкого взгляда. — Не смей... — прошипел Чимин, его голос звучал хрипло и тяжело, — не смей говорить так о папе! — рявкнул омега с такой силой, что Реймонд почувствовал настоящую угрозу. В этом взгляде скрывалась вся ненависть и злость, накопленные за годы. Виконт, впервые увидевший своего сына в таком свете, испугался, ведь Чимин напоминал МинСока. — Ты... ты что себе позволяешь?! Забыл, где твоё место?! Или жизнь тебя ничему не учит?! — альфа продолжал кричать, не в силах подавить свою ярость. Если бы не предстоящая помолвка, омегу бы уже давно избили и заперли в подвале. — У тебя есть три дня, чтобы привести себя в порядок перед приездом маркиза, иначе... — Реймонд не успел договорить, как его перебил Чимин. — А иначе что? Убьёшь? — в голосе парня читалась угроза, и Реймонд почувствовал настоящую опасность. Он быстро ретировался, бросив напоследок раздражённое бурчание о том, что не хочет больше ничего слышать, и вышел из комнаты. Дверь с глухим стуком закрылась за ним, оставив шокированного Гын Хо наедине с омегой. Чимин, ещё дрожащий от гнева и пережитого стресса, злобно посмотрел на Гын Хо. — Убирайся отсюда, — приказал он, и слуга без единого слова поспешно покинул комнату, оставив Чимина в полном одиночестве среди звенящей тишины. Парень, наконец, осознал важную истину: прежнего себя больше не существует. Теперь перед ним был только сильный и независимый омега, полностью решивший бороться за свою свободу. Он больше не испытывал страха перед своим отцом. Реймонд сам сломал его, и теперь Чимин был полон решимости отомстить — отомстить за себя и за своего погибшего папу...
