¿Es este el final?
25 сентября 2024 г., 10:24
Чимина окружала безграничная темнота, словно всепоглощающая пустота. Вокруг не было ни звука, ни движения, ни единого намёка на жизнь. Не было ни боли, ни страха, ни страданий — просто абсолютная тишина и покой, которые казались пугающе чуждыми. В этом бескрайнем безмолвии его мысли блуждали, тщетно пытаясь ухватиться за что-то знакомое.
Что было последним, что он помнил? Издевательства пиратов, их звериная жестокость, порезы на теле, боль, каждый удар, каждый шрам. Затем резкий взрыв, хаотичные крики, звук трескающегося корабля и пушечные выстрелы. Вода. Холодная, проникающая всюду, которая безжалостно затапливала трюм, лишая его воздуха, надежды, жизни... И вот теперь — только тьма.
"Где я?" — этот вопрос крутился в его голове, беспомощно отскакивая от стен его разума. Он умер? Теперь он лежит на дне океана, поглощённый холодными водами? Вода забрала его, как и всех тех, кто находился на корабле, но почему он всё ещё мыслит? Его руки больше не ощущали прикосновений, его лёгкие не просили воздуха. Ни боли, ни звука, ничего. Это смерть?
С каждой секундой вопросов становилось всё больше. "Почему я? Почему так? Что я сделал, чтобы заслужить все эти страдания?" Он вспомнил свою жизнь, полную несправедливости и боли, начиная с детства, когда отец издевался над ним. Как будто вся его жизнь была чередой мучений, а финальная точка — смерть в тёмной глубине океана.
Чимин хотел бы заплакать, но не мог. Его душа словно была заморожена. Никаких эмоций, кроме горького недоумения. Почему он был вынужден терпеть эти мучения с самого детства? Где была справедливость?
Но в ответ была лишь тишина...
Чимин не знал, сколько времени прошло в этой бесконечной пустоте. В один момент перед ним внезапно вспыхнула маленькая искра — яркий переливающийся огонёк, медленно паривший в воздухе. Он смотрел на этот источник света несколько секунд, заворожённый его манящим сиянием. Искра словно звала его, безмолвно подталкивая следовать за ней. И Чимин поддался. Он двинулся вперёд, ведомый неясным импульсом, не задавая вопросов, не испытывая сомнений. Ничего больше не существовало — ни мыслей, ни боли, ни страха. Только искра и стремление идти за ней, куда бы она его ни привела.
Казалось, что он идёт долго, шаг за шагом, пока не почувствовал под ногами холодную влажность. Опустив голову, Чимин увидел, как вода медленно поднимается, сначала покрывая его ступни, потом колени, затем талию. Он словно входил в море, спокойное, но пугающе холодное. Вода обволакивала его тело, пробираясь всё выше, пока он не оказался полностью погружён. Но странное чувство покоя не покидало его. Дышать не требовалось, и это только усиливало мысль о том, что он действительно мёртв.
Продолжая путь сквозь глубину, омега следовал за искрой, пока перед ним вдруг не появилась старая дверь. Она выглядела изношенной временем, но, несмотря на это, казалась крепкой и надёжной. Чимин остановился, внимательно осматривая её, прежде чем осторожно коснуться ручки. С лёгким нажимом дверь поддалась и открылась.
В тот же миг, будто прорываясь сквозь завесу между мирами, его тело вырвало наружу, и он с глухим стуком упал на ярко-зелёную траву. Вода за ним разлилась потоком, оставляя следы на траве, а он жадно втягивал воздух в лёгкие, громко кашляя, выталкивая остатки воды. Ощущение кислорода вновь в теле казалось болезненным и ошеломляющим, как будто он заново учился дышать. Трава под его руками была мягкой и влажной, солнце над головой сияло ослепительно ярко, создавая резкий контраст с тем холодом, который только что окутывал его в воде.
Привыкнув к ослепительному свету, Чимин медленно поднял голову, пытаясь понять, где он оказался. Оглядевшись, он замер от ужаса — перед ним раскинулся знакомый сад поместья Блантов. Но что-то было иначе. Он огляделся ещё раз, присматриваясь к каждому уголку, и его взгляд зацепился за небольшую беседку в центре сада. Воспоминания нахлынули на него — она действительно когда-то стояла там, но позже её снесли, чтобы посадить огромное дубовое дерево на этом месте.
Чувствуя странную смесь тревоги и любопытства, Чимин поднялся с земли. Его тело было тяжёлым после всего, что произошло, но ноги сами несли его вперёд, аккуратно ступая по мягкой зелёной траве. Он направлялся к беседке, и чем ближе подходил, тем отчётливее замечал силуэт внутри. В какой-то момент его шаги замедлились, а сердце болезненно сжалось от осознания.
Сидящий там человек… был до невозможного знаком.
— Папа?.. — слова вырвались, словно воздух после долгого удерживания, почти шёпотом, полным шока.
Он не верил своим глазам. Это его папа — тот, кого он потерял, тот, кого убил Реймонд. Мужчина услышал его, медленно повернул голову в сторону сына и нежно улыбнулся, как тогда, в прошлом. От этой улыбки сердце Чимина болезненно сжалось. Всё казалось таким реальным, настолько осязаемым, что разум отказывался верить происходящему.
— Здравствуй, Чимин~и, — мягко произнёс МинСок, словно приветствовал сына, которого видел только вчера. Он плавно поставил чашку с чаем на стол перед собой, жестом приглашая омегу подойти ближе.
Чимин стоял, ошеломлённый, несколько секунд, не в силах поверить своим глазам. Ноги, казалось, отказались ему подчиняться, и он лишь стоял, глядя на мужчину, которого так долго мечтал увидеть. Но вот что-то внутри него сломалось, и в следующий момент он уже стремительно несётся вперёд.
Его тело срывается на бег, как будто оно само знает, куда ему нужно. Чимин буквально влетает в объятия МинСока, с силой обхватывая его и прячась в тёплой ласке. В его глазах собираются слёзы, которые, как дождь, стремительно начинают струиться по щекам. Он прилипает к плечу папы, его всхлипы разрывают тишину, превращаясь в громкий плач, полный всепоглощающего горя и облегчения.
Каждое его движение выдаёт смесь душевной боли и глубочайшего счастья. Он сжимает родителя, словно снова боится потерять его, и его тело трясётся от болезненных, но долгожданных слёз. С каждым вздохом его голос становится всё тише, а слёзы всё обильнее.
МинСок, в свою очередь, реагирует с невероятной нежностью. Его лицо озаряется мягкой улыбкой, полной терпения и любви. Он медленно и бережно поглаживает сына по голове, его пальцы скользят по волосам Чимина, оставляя ощущение тепла и заботы. Взгляд старшего полон благоговейного умиротворения.
И в этом единственном мгновении между ними простирается невидимая нить, связывающая их сердца, возвращая Чимина в мир, где есть любовь и защита, к которой он так стремился.
Когда всхлипы стали менее слышны, мужчина нежно, но уверенно поднял лицо сына, чтобы встретиться с его глазами. В его взгляде была забота и спокойствие, словно он только что излечил давно мучившуюся душу.
— Успокоился? — спросил МинСок, его голос был тихим и ласковым. Чимин кивнул, и хотя слёзы ещё продолжали блестеть на его ресницах, он с трудом отстранился и сел напротив. Он всматривался в лицо папы, которое не изменилось с тех пор, как он его помнил — молодое, с мягкой улыбкой и непередаваемой нежностью в глазах.
— Я так скучал... — проговорил парень тихо, его голос дрогнул, всё ещё под влиянием долгого плача. Старший омега с невозмутимым спокойствием смотрел на него, его глаза светились добротой и любовью.
— Почему ты сдался? — внезапно спросил МинСок, что заставило парня почувствовать странное смятение.
— Ты про что? — Чимин действительно не понимал, что могло побудить папу задать такой вопрос.
— Почему ты не даёшь спасти себя? — продолжал тот, и Чимин начал ощущать нарастающую тревогу.
— Папа, я не понимаю, о чём ты говоришь! Почему ты поднимаешь такие вопросы, когда мы наконец встретились после стольких лет? — Чимин почувствовал, как его голос дрожит, переполненный болью и разочарованием.
— Тебе ещё рано быть здесь, — МинСок осторожно прикоснулся к щеке сына, его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — У тебя впереди ещё долгая жизнь, — он улыбнулся с нежной печалью.
— Но я не хочу! Ведь в этой жизни нет тебя! — Чимин вскипел, его голос сорвался на крик, полный отчаяния и боли.
— Мой милый Чимин~и, — МинСок мягко произнёс, его глаза были полны печали. — Мы встретимся снова, когда придёт время, — он нежно провёл рукой по щеке сына. — А сейчас дай ему спасти тебя. Этот ребёнок долго ждал тебя, — мужчина кинул загадочный взгляд на кулон, что висел на шее Чимина. После он встал и, беря сына за руку, направился к двери, через которую Чимин вошёл.
Чимин, полный тоски и непонимания, крепче сжал руку отца, не желая отпускать.
— Папа, там столько боли. Я не хочу туда, я хочу остаться здесь с тобой! — слёзы снова покатились по его щекам, его голос был полон горя и страха. МинСок, печально улыбаясь, только качнул головой.
— Я люблю тебя, Чимин~и. Ты справишься со всем, — последними словами произнёс он, отпуская руку сына. Чимин, ощущая, как его сердце разрывается от тоски, не мог удержать поток слёз. МинСок остался стоять, наблюдая за ним с выражением глубокой, но безысходной любви, когда Чимин вошёл в дверь.
В ту же секунду омега вновь оказался под водой. Но теперь он отчаянно нуждался в воздухе, и единственным выходом было стремительно двигаться к свету, который мерцал над ним. Он активно плыл вверх, с каждым движением чувствуя, как вода сжимает его грудь и что-то неведомое тянет вниз.
Вода вокруг становилась всё более густой и тяжёлой, но он продолжал бороться, плыл и плыл, пока не почувствовал прохладный ветерок, пробивающийся сквозь толщу воды. Его пальцы почти коснулись поверхности, и он, сжав зубы от усилий, вынырнул на воздух.
Сразу же перед глазами всё окутало белое свечение.
Нехватка воздуха сопровождалась жёстким кашлем, из лёгких вырывалась вода. Он содрогался от ощущения, как вода вытекала из его организма, тяжело дыша. Его лоб уткнулся в мягкую поверхность, он чувствовал, что лежит на кровати или подобном мягком основании.
Постепенно его дыхание становилось всё более ровным, и Чимин начал различать окружающие звуки. Он услышал шум моря, бормотание людей и близкое тяжёлое дыхание.
С испуганным, резким движением Чимин поднял голову, и его взгляд встретился с парой тёмных, чуть прищуренных глаз, напоминающих лисьи — хитрых, но в то же время тревожных. Эти глаза смотрели прямо в душу, изучая его состояние. Он хотел что-то сказать, открыл рот, но внезапно почувствовал, как тяжесть буквально пронзила всё его тело.
Слабость подступила так неожиданно, что каждое мышечное усилие казалось невыносимо болезненным. Грудь снова сдавило, дыхание сбилось, и мир перед глазами начал дрожать и расплываться. Не успев вымолвить ни слова, Чимин ощутил, как силы покидают его, и тело безвольно рухнуло обратно на мягкую поверхность. Всё вокруг померкло, и сознание снова постепенно ускользнуло в пустоту, оставляя его в тишине и темноте...
