Hallazgo tan esperado
26 сентября 2024 г., 13:54
Открыть глаза во второй раз оказалось почти так же трудно, как и в первый. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом, и каждое движение сопровождалось болью. Голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло, как будто мир вокруг был покрыт густым туманом. Чимин попытался приподняться на локтях, но тело протестовало, посылая волны боли через каждую клетку. Он медленно огляделся. Каюта была проста, но выполнена в тёмных, мрачных тонах, создавая ощущение замкнутости и давления.
Едва удерживаясь на ногах, омега с трудом сполз с кровати, но сразу же потерял равновесие и рухнул на пол. Ноги его не слушались, словно забыли, как ходить. Он попытался встать, опираясь на кровать, но каждое движение отзывалось болью. Тело ломило так, что казалось, будто каждая рана на его коже пульсировала. В голове не прекращался гул, он не мог сосредоточиться и, что хуже всего, он не знал, где находится и насколько безопасно это место.
Чимин собрал волю в кулак и предпринял вторую попытку встать. Держась за кровать, он с большим трудом поднялся на ноги, хотя те дрожали, как у новорождённого жеребёнка. В каждом движении чувствовалась слабость, и каждый шаг давался с огромным усилием. Ему было мучительно тяжело, тело казалось неподвластным его воле, а ощущение жажды буквально сводило с ума. В горле стояла сухость, ощущалось, будто его рот превратился в пустыню.
С трудом удерживая равновесие, омега, цепляясь за стены и мебель, направился к выходу из каюты. В голове царил хаос, мысли не складывались в ясную картину, а боль и усталость размывали всё вокруг. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, но не мог позволить себе остановиться. Тихо, чтобы не привлекать внимания, он шаг за шагом продвигался по коридору, слушая отдалённые звуки моря и голосов. Чимину было необходимо понять, где он находится, и оценить, насколько опасно его нынешнее положение.
Наконец добравшись до выхода, парень вцепился в дверной косяк, едва удерживая равновесие. Сделав шаг вперёд, он ощутил, как резкий ночной ветер ударил в лицо, пронзая до костей и даря столь необходимую свежесть. Звук волн, разбивающихся о борт корабля, эхом разносился в воздухе. Он прищурил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, что далось ему не сразу.
Первое, что попало в его поле зрения — огромные белоснежные паруса, величественно развевающиеся на фоне ночного неба. Под светом луны они будто бы блестели, сверкая, как призрачные крылья, нависающие над палубой. Чимин сделал несколько неуверенных шагов вперёд, цепляясь за перила, чтобы не упасть, и внезапно его глаза широко распахнулись от удивления. В груди громко застучало сердце.
Перед ним возвышался огромный чёрный корабль, чья темнота была такой плотной, что казалось, будто он поглощает даже слабый свет луны. Его корпус, словно вырезанный из самой ночи, был мрачным и устрашающим. На носу судна высилась массивная фигура льва, вырезанная с невероятной точностью и мастерством. Лев смотрел прямо вперёд, с грозным оскалом и величественной позой, будто охраняя корабль и его экипаж от всего на свете. Этот облик, полный мрачной силы, вселял в сердце холодный страх, но в то же время вызывал нечто похожее на восхищение.
Чимин, забыв о боли и слабости, не мог оторвать взгляда от судна, его магнетическая атмосфера завораживала.
В этот же момент омега почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Его тело мгновенно напряглось, а по коже пробежала волна мурашек. Превозмогая боль, он резко развернулся и столкнулся с уже знакомыми тёмными глазами с лисьим прищуром. Мужчина смотрел на него внимательно, будто изучал каждую деталь его существа.
— Добро пожаловать на борт "Жнеца Судеб", — раздался глубокий, слегка хрипловатый голос. Эти слова отдаваясь в его сознании эхом, усиливая холод, пробирающий до костей. Чимин вздрогнул, когда смысл сказанного проник в его разум. Сердце забилось сильнее, осознание медленно поглощало его — он наконец оказался здесь.
— Долго же ты спал, — голос альфы вновь прорезал тишину. Он стоял на приличном расстоянии, его фигура чётко вырисовывалась на фоне ночного неба и огромных парусов. Чимин смотрел на него с растерянностью, пытаясь уловить в его поведении хоть малейший намёк на опасность. В голове роилось множество вопросов, но он не знал, с какого начать.
— Почему я здесь? — спросил Чимин, его голос дрогнул от внутренней неуверенности. Он не мог понять: ему стоит бояться или наоборот — доверять этому человеку? Тёмные глаза мужчины блестели в лунном свете.
— А ты разве не хотел этого? — мужчина ответил с лёгкой насмешкой и загадкой в голосе. Он сделал шаг вперёд, и хотя Чимин ожидал, что напряжётся, но в его душе не было привычного страха. Вместо этого он чувствовал странное спокойствие, как будто всё происходящее было естественным. — Ты здесь, а значит, ты желал этого, — произнёс мужчина, уже стоя на расстоянии вытянутой руки.
Чимин следил за каждым его движением.
— Кто вы? — тихо, но настойчиво спросил он.
— Я капитан этого судна, — ответил мужчина коротко и с лёгким холодом в голосе. Но Чимину этого было недостаточно. В голове вспыхивали новые вопросы, но вдруг его раны, что беспокоили ещё с момента, когда он поднялся, вновь дали о себе знать. Болезненный разряд прошёл по телу, заставив омегу ухватиться за перила корабля сильнее, чтобы не упасть. Ноги подкосились, и на мгновение он почувствовал, как всё вокруг вновь начинает кружиться.
— Кажется, тебе ещё рано было вставать с постели, — в голосе капитана мелькнула тревога, но она исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место его прежнему холодному и непроницаемому взгляду.
— Нет... у меня ещё есть воп... — начал было Чимин, но его силы быстро иссякли. Его резко затошнило, перед глазами всё поплыло, и он уже едва мог различить фигуру капитана перед собой.
— Твои вопросы подождут, — спокойно сказал мужчина, протянув руку и успев подхватить омегу, прежде чем тот рухнул на палубу. Капитан без лишних слов подхватил его, осторожно поддерживая и помогая вернуться в каюту. Чимин, едва передвигая ноги, тяжело дышал, стараясь справиться с волнами боли, которые захлёстывали его с каждым шагом. Ему казалось, что тело вот-вот взорвётся от мучительных ощущений.
Оказавшись в каюте, мужчина усадил его на кровать, а затем молча протянул стакан с чем-то тёмным.
— Выпей, полегчает, — коротко велел альфа, его голос звучал твёрдо, не оставляя места для сомнений. Чимин не мог больше терпеть эту агонию и, схватив стакан, залпом осушил его. Горечь жидкости обожгла горло, словно огонь, заставив омегу закашляться.
— Что это, чёрт возьми?! — прохрипел Чимин, чувствуя, как горло буквально разрывается от жжения. Он с усилием вернул стакан обратно.
— Бурбон, — спокойно ответил капитан, держа пустой стакан в руке. — Он поможет тебе притупить боль и уснуть, — его глаза на мгновение смягчились, когда он заметил, как Чимин корчится от очередной волны боли. — Если хочешь, могу налить ещё, — предложил он, слегка нервно сжав стакан в руках.
— Нет... — едва выдавил Чимин, отрицательно покачав головой. Прошло несколько минут, и боль начала постепенно утихать. Тяжесть, которая сковывала его тело, наконец, отступила, давая ему возможность вздохнуть более свободно. Он почувствовал, как мир вокруг снова становится более чётким, а сознание — яснее, хоть и обременённое усталостью.
— Поспи, — мягко, но властно произнёс капитан, наблюдая за омегой. — Тебе нужно восстановиться. После мы обсудим всё, что тебя тревожит, — добавил он, его голос был спокоен, но полон надёжности. Звуки моря снаружи наполняли каюту, смешиваясь с его словами.
Чимин всматривался в лицо капитана, его глаза уже предательски закрывались, тяжёлые веки медленно опускались. Но один последний вопрос мучил его, и он не мог уснуть, не получив ответ.
— Могу я узнать ваше имя? — спросил он хриплым голосом, стараясь не отключиться прямо на месте.
— Юнги, — ответил капитан, его голос эхом прозвучал в голове Чимина, уже затуманенной сном. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в долгожданный покой, было это имя, глухо отражающееся в его сознании. Усталость полностью поглотила омегу, унося его в мир грёз...
***
Комната МинСока была оазисом для маленького Чимина, его личным убежищем, где он находил тепло и спокойствие. Каждый вечер омежка приходил сюда и, уютно свернувшись, засыпал под боком папы. Так и сегодня — он вновь оказался здесь, в этом мягком и тёплом пространстве. МинСок, взглянув на сына с нежной серьёзностью, мягко заметил: — Чимин~и, ты уже достаточно взрослый. Почему бы тебе не спать в своей комнате? — его голос был полон доброты, но с ноткой беспокойства. Чимин, прижимаясь ближе и обнимая папу, ответил с искренним сожалением: — Мне одиноко в своей комнате. Там так холодно и страшно... МинСок не удержался от улыбки, видя, как Чимин искренне страдает от страха. Это был его слабый момент, и он не мог отказать своему маленькому сыну. С лёгким вздохом он помахал головой и сказал: — Ладно, сегодня последний раз, — его голос был строгим, но тёплым. Чимин, услышав это, расплылся в улыбке и радостно кивнул. — Расскажи мне сказку, — попросил Чимин, глядя на МинСока с надеждой. Каждый вечер перед сном родитель рассказывал ему захватывающие истории, которые тот слышал или прочитал. — Сказку? — МинСок задумался, подбирая нужные слова. — Тогда слушай. «В небольшом уединённом городке у самого моря жил моряк, чья жизнь была неразрывно связана с морем. Его дни были полны путешествий и открытий новых горизонтов. Моряк любил море всем сердцем, и оно отвечало ему взаимностью, даря удивительные приключения и открывая перед ним чудеса. Однажды, в одном из своих путешествий, моряк наткнулся на загадочное и чарующее существо — русалку. Её красота была вне слов, её волосы, как водопад из лунного света, переливались под лучами солнца, а её глаза сияли, как драгоценные камни, которые притягивали взгляд. Вначале русалка боялась моряка, её страх был виден в каждом её движении. Но моряк был добр и терпелив, и вскоре, завоевав её доверие, он смог с ней поговорить. Каждую ночь моряк приходил в то место, где они впервые встретились, и проводил с русалкой время, и постепенно между ними возникла глубокая и трепетная связь. Их встречи были полны смеха и радости, и казалось, что их счастью нет преграды. Русалка, разделяя свои секреты и мечты, вновь и вновь открывала своё сердце моряку. Но счастье их было недолгим, ибо мир оказался не таким добрым, как их мечты. Люди из городка, заметив странности в поведении моряка, начали распускать слухи и, наконец, узнали о существовании русалки. В их жадности и злости они решили похитить её, чтобы воспользоваться её магической способностью — слёзы русалки превращались в жемчуг, и жемчуг этот был крайне ценен. Когда моряк узнал о пропаже своей возлюбленной, его сердце переполнилось горем и яростью. Он бродил по всем окрестным местам, искал её день и ночь, но нигде не мог её найти. Его путешествие было полным отчаяния, и каждый день приносил лишь разочарование. Наконец моряк нашёл её, но, к сожалению, уже было слишком поздно. На дальнем берегу, где морские волны нежно касались песчаного побережья, её тело лежало безжизненно, как бледная ракушка. Русалка была изранена, её тело и душа были повержены жестокостью человеческой жадности. Моряк, увидев свою возлюбленную в таком ужасном состоянии, был парализован потрясением и горем. Он упал на колени, как будто в этот момент земля под ним рухнула. Сжав её безжизненное тело в своих объятиях, он не мог сдержать свою боль. Его горло сжалось от подавленного рыдания, а глаза наполнились слезами. Моряк бесконечно проливал свои слёзы на холодное тело русалки, как если бы его слёзы могли вернуть её к жизни. В каждом вздохе, в каждом движении его рук была запечатлена вся глубина его страдания и утраты. Часы и дни казались туманными и бесконечными, море продолжало своё вечное движение, а песок под ним остывал от ночного холода. Время вокруг становилось размытым, как будто сама жизнь и любовь сливались в одном нескончаемом, горьком сне. И в этой тишине, где море и небеса встречались, моряк остался один со своей потерей, пока свет солнца медленно угасал за горизонтом, оставляя его в темноте безнадёжности и горечи...» Чимин слушал сказку со слезами на глазах, каждое слово родителя врезалось в его хрупкое сознание. Когда рассказ закончился, мальчик всхлипывал, не в силах удержать свою боль. — Почему они так поступили с русалкой? — тихо спросил Чимин, его голос дрожал от непонимания и горя. — Она ведь ничего плохого не сделала. МинСок, заметив слёзы на лице сына, наклонился к нему и нежно обнял. В его глазах было сострадание и грусть, которые он не скрывал. Он аккуратно вытер лицо Чимина от слёз, его тёплые руки принесли чувство безопасности и комфорта. — Чимин~и, — начал он мягко, — в этом мире есть люди, которые могут быть очень жестокими, даже если ты сам не причинил никому вреда. Это не всегда справедливо, но это реальность, с которой мы должны научиться справляться, — его голос был полон нежности, но и некой глубокой печали. МинСок продолжал, гладя сына по голове с мягкой заботой, его рука скользила по волосам, успокаивая: — Поэтому ты должен вырасти сильным, чтобы защитить себя и тех, кого любишь, — он улыбнулся, несмотря на грусть, и его улыбка была тёплой и ободряющей. Чимин, всё ещё сжимающий папу в объятиях, потёрся носом о его бок, омежка надеялся найти утешение в близости и тепле. Он шёпотом сказал: — Спокойной ночи, папа... — Спокойной ночи, мой милый Чимин~и, — ответил МинСок, его голос был как лёгкий ветерок, нежно уносящий последнюю заботу и страх. — Сладких снов...***
