Cicatrices del alma
1 октября 2024 г., 13:36
— Поздравляю, Чимин, ты полностью выздоровел! — радостно сообщил Джин, улыбаясь. В его глазах мелькнула искренняя радость, но лишь на мгновение. — К сожалению, некоторые шрамы останутся... — его улыбка угасла, лицо приняло более серьёзное выражение.
Чимин, сидя на кровати, ощутил лёгкое облегчение от первой новости, но тут же уловил нотки беспокойства врача. Он понимал, что Джин переживает за него больше, чем показывает.
— Всё в порядке, правда! — уверенно ответил омега, стараясь вернуть лёгкость в разговор и убедить мужчину. — Я безмерно благодарен вам за то, что спасли меня. К тому же, пара новых шрамов никак не испортит уже существующую картину, — он попытался улыбнуться и пошутить, в надежде разрядить атмосферу, но Джин лишь напряжённее сжал губы.
— Не говори так, Чимин... — с тяжёлым вздохом произнёс врач, покачав головой. Его глаза отразили скрытую боль, словно шрамы на теле пациента ранили его собственную душу. Поняв, что лучше не углубляться в эту тему, Джин немного изменил тон и предложил: — Мы сегодня причалим в один портовый город. Если хочешь, можешь пойти с нами. Мы будем закупать припасы.
Глаза Чимина тут же засверкали от предвкушения. После почти месяца в море ему не терпелось снова оказаться на суше, почувствовать твёрдую землю под ногами, вдохнуть аромат городских улиц и шумного порта.
— Конечно! — оживлённо ответил он, чуть ли не подскакивая от радости. Но едва эта радость охватила его, как что-то холодное и тяжёлое нахлынуло на него, осаждая омегу. Мысль, которую он до этого старательно отгонял, внезапно вернулась, словно тёмное облако, скрывающее яркое солнце. Его веселье померкло, и омега невольно сжал руки в кулаки, нервно теребя штанины.
Чимин вспомнил свою настоящую цель. Вся эта забота и тепло, которое он нашёл на корабле, на мгновение позволили ему забыть, зачем он здесь. Но он не мог больше терять время. Он попал на этот корабль неслучайно, и ему нужно было сосредоточиться на своей миссии.
Его лицо посерьёзнело, и он резко взглянул на Джина.
— Мне нужно поговорить с капитаном, — твёрдо произнёс Чимин, в его голосе прозвучала решительность, которой до этого не было. Его глаза встретились с глазами Джина, и в этот момент парень понял — больше не время отступать или отвлекаться.
Мужчина долго всматривался в глаза Чимина, пытаясь разгадать ту внезапную перемену, что отразилась на его лице. И хотя Чимин не сказал ничего лишнего, врач понял всё без слов. Он кивнул, принимая решение юноши.
— Хорошо, — мягко ответил Джин, сохраняя спокойствие в голосе, хотя в глубине души был обеспокоен. — Я провожу тебя к капитану.
Они направились через тесные коридоры корабля. Каждый их шаг отдавался глухим эхом по деревянным настилам. Мягкий свет, проникавший сквозь крохотные иллюминаторы, бросал золотистые отблески на стены. Здесь, в недрах судна, воздух казался плотным и тёплым, с лёгким запахом соли и старого дерева, пропитанного морскими ветрами и воспоминаниями бесчисленных плаваний.
Они прошли мимо кают команды, откуда доносились приглушённые разговоры и иногда смех. Чимин слышал, как где-то вдалеке кто-то играл на губной гармонике — мелодия была спокойной, с лёгким оттенком тоски. Он чувствовал, как сердце уходит в пятки, словно предчувствуя важность предстоящей встречи.
— Почти пришли, — тихо сказал Джин, бросив на Чимина ободряющий взгляд.
Парень кивнул, стараясь удержать уверенность в себе. Поднявшись по лестнице, они оказались в главном коридоре, ведущем к каюте капитана. Здесь, в отличие от остальной части корабля, всё выглядело более аккуратным, почти аскетичным. Впереди виднелась массивная дубовая дверь с металлическими накладками — дверь, за которой находился капитан корабля.
Чимин остановился на мгновение, ощутив, как его сердце забилось чуть быстрее. Джин слегка стукнул в дверь, и они вместе замерли в ожидании.
— Входите, — раздался глухой, но уверенный голос из-за двери, едва они постучали. Всего через пару секунд врач толкнул тяжёлую дубовую дверь, и Чимин шагнул следом за ним.
Когда они вошли, омега ощутил лёгкую прохладу комнаты, пропитанную смесью морского воздуха и терпкого запаха табака. Каюта была просторной по меркам корабля, но всё равно казалась немного тесной из-за множества вещей, аккуратно расставленных по полкам и столам. На первый взгляд, комната выглядела строго и функционально, однако Чимин быстро заметил множество деталей, которые добавляли этому месту характер.
Тёмные деревянные панели, обрамляющие стены, придавали комнате атмосферу уюта, смешанную с суровой морской строгостью. На одной стене висела большая карта мира, по которой явно часто водили пальцами — края были слегка затёрты, а по поверхности проходили едва заметные линии, словно пометки, сделанные в спешке. Рядом на столе лежал открытый навигационный компас и несколько стопок бумаг, которые чуть шевелились от лёгкого сквозняка.
В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, на котором были разложены морские приборы: подзорная труба, лупа и крохотные стеклянные бутылки с неизвестными жидкостями. На одной из полок, покрытой пылью, Чимин заметил несколько книг — судя по титулам, это были старые морские дневники и трактаты о навигации. Капитан явно был человеком, преданным своему ремеслу.
Свет из небольшого иллюминатора едва проникал в комнату, создавая мягкие блики на полу и освещая часть лица сидящего за столом мужчины. Альфа выглядел так же строго, как и его обстановка. Он сидел, выпрямив спину, но взгляд его был сосредоточен и пронизывающе холоден. Его руки были сложены перед собой, а челюсть напряжённо двигалась, будто в глубоком раздумье.
— Чем обязан визитом? — капитан поднял глаза, встретившись взглядом с Чимином, и тот почувствовал, как его сердце замерло на мгновение.
— Наш гость хотел поговорить с вами, — коротко произнёс Джин, мельком взглянув на Чимина, а затем на капитана.
Кивнув, альфа отпустил врача, и тот, задержавшись всего на секунду, оставил их наедине. Как только дверь мягко закрылась за Джином, в комнате повисла неловкая тишина, плотная и тяжёлая, будто воздух стал гуще. Недавняя уверенность Чимина мгновенно испарилась, и его сердце забилось чуть быстрее. Он чувствовал себя как маленький мальчик, впервые встретившийся с грозной фигурой.
— Кажется, ты уже поправился, — спокойно произнёс Юнги, его голос был мягче, чем ожидал Чимин. Глаза капитана лишь на мгновение поднялись от бумаг, быстро скользнув по омеге, будто оценивая его состояние и подтверждая свои слова.
— Да... — с запинкой начал Чимин, стараясь вернуть себе хотя бы крупицу уверенности. — Джин — отличный врач, — он встретился с холодным, но спокойным взглядом альфы. — Спасибо вам большое за то, что позволили остаться и вылечиться. Я знаю, что мог бы стать обузой для корабля.
Чимин говорил искренне, понимая, что судьба могла быть куда жёстче. Юнги мог выбросить его в первом попавшемся порту, оставить умирать. Но вместо этого ему дали кров, еду и помощь.
Капитан ничего не ответил сразу, лишь молча всматривался в глаза омеги, словно пытаясь проникнуть за их блестящую поверхность, будто выискивая что-то глубоко внутри. От его взгляда становилось не по себе, словно каждую частицу Чимина просвечивали насквозь. Наконец, Юнги тяжело вздохнул, опустив глаза на стол, где аккуратными стопками лежали его бумаги и карты.
— Так о чём ты хотел поговорить? — спросил он, продолжая рассматривать документы, будто эти листы могли поведать ему больше, чем сам собеседник.
Чимин открыл рот, пытаясь выдавить из себя первые слова, но понял, что не до конца продумал, как всё объяснить. Его голос на мгновение дрогнул, и внутри что-то сжалось от страха быть неправильно понятым.
— Мне нужна ваша помощь, — уже более спокойно произнёс он, сжав руки в кулаки, чтобы унять дрожь. Чимин не мог избавиться от тревоги — а вдруг капитан откажет? Что тогда? Как он продолжит своё путешествие? Этот страх всё сильнее проникал в его мысли, мешая сконцентрироваться.
Юнги поднял на него внимательный взгляд, его брови слегка нахмурились, а в глазах появилось лёгкое напряжение. Молчание было красноречивее любых слов, и Чимин почувствовал, что это его шанс.
— Я хочу отомстить, — наконец произнёс он, сжав зубы и стиснув кулаки сильнее. В голосе Чимина слышался гнев, но ещё сильнее была решимость. — Своему отцу.
Эти два слова, казалось, заполнили собой весь воздух вокруг. В его голове начали проноситься образы, которые он старался долго подавлять: удары, крики, холодное лицо человека, который был дороже всех. Но отец оставил в его душе лишь боль и шрамы — шрамы, что оставались и на теле. Гнев нарастал внутри, и Чимин с трудом сдерживал его, стараясь не потерять контроль.
Капитан молчал, но его глаза не отрывались от омеги. Юнги внимательно изучал парня, словно пытаясь взвесить его решимость, увидеть, до какой степени тот готов пойти ради своей мести.
— Слушай, Чимин, — вдруг нарушил тишину Юнги, устало потирая переносицу. В его голосе прозвучала тяжесть, словно он предчувствовал, куда это всё ведёт. — Ты действительно этого хочешь?
Вопрос, столь простой на первый взгляд, словно камнем ударил по Чимину. Альфа поднял на него взгляд, в котором, несмотря на суровость, скрывалось нечто большее. В этом взгляде читалась не просто усталость, а настоящий вызов, словно капитан пытался докопаться до самого сердца омеги.
— Что тебе даст, если ты убьёшь его? — продолжил Юнги, пристально следя за малейшими изменениями на лице Чимина. — Чем ты тогда будешь отличаться от него?
Эти слова прошлись по Чимину, как удар грома, и омега замер, вцепившись в рукава своей просторной рубашки. Его пальцы нервно теребили ткань, словно пытаясь найти в ней опору, но та ускользала, как и его мысли. Вопросы капитана застали его врасплох, ударили в самую суть того, что он избегал осознавать.
Почему альфа спрашивает об этом? Почему заставляет его снова думать об отце, об ужасе, который оставил шрамы не только на теле, но и на душе? Шрамы, которые никогда не исчезнут. Казалось, как только капитан произнёс эти слова, все те раны, что когда-то оставил отец, начали невыносимо зудеть и гореть. Воспоминания, как иглы, вонзались в сознание, заставляя его вспоминать каждый жестокий удар, каждый раз, когда отец смотрел на него с презрением. Он снова чувствовал те моменты, когда от боли некуда было спрятаться, когда унижение захлёстывало его с головой.
— Я не... — начал Чимин, но его голос дрогнул. Он пытался оправдаться, но слова не находили выхода. Его горло будто сковало, и омега не мог вымолвить ни звука. Он не такой, правда ведь? Он никогда не издевался над другими, никогда не бил тех, кто слабее его. Не убивал. Как он может быть похож на своего отца?
Но чем больше он думал, тем сильнее осознавал, что месть, о которой он так мечтал, может сделать его таким же. Та же ярость, что горела внутри его отца, теперь пыталась взять верх и над ним.
Чимин смотрел в глаза Юнги, и его дыхание участилось. Он боролся с темнотой внутри себя, с тем гневом, который годами разъедал его изнутри. Но капитан не смотрел на него с осуждением, лишь с суровой правдой. Юнги видел его насквозь и, кажется, понимал, с чем омега борется.
— Тогда… что же мне делать? — голос Чимина дрогнул, будто каждая буква весила тонну. Ему казалось, что мир рушится. Значит, ему просто придётся смириться со всем тем, что учинил отец? А как же смерть его папы — самого дорогого человека в мире, которого отец жестоко лишил жизни? По щекам Чимина неожиданно потекли слёзы, застилая глаза, а сердце сжалось от боли. Он смотрел на альфу с отчаянием, словно надеялся, что тот скажет, как поступить, как избавиться от этой невыносимой тяжести.
— А чего хочет твоё сердце? — мягко спросил Юнги. Его голос звучал совсем иначе — спокойный, глубокий, словно море перед бурей. Мужчина медленно поднялся со своего места, его глаза неотрывно следили за каждым движением Чимина. Увидев, как слёзы катятся по щекам омеги, он шагнул ближе.
Чимин не мог сдержать эмоции. Слёзы текли всё сильнее, выдавая его боль, его слабость, которую он так боялся показать капитану. Он судорожно пытался удержать себя в руках, но его тело не слушалось. Сердце билось слишком быстро, а грудь сжималась от тех воспоминаний, что снова нахлынули на него.
— Я… я просто хочу, чтобы он был наказан за всё. За всё, что он сделал, — наконец, тихо прошептал Чимин, едва удерживая голос. Слова давались тяжело, как будто каждая мысль тянула его на дно.
Юнги стоял рядом, его присутствие ощущалось настолько ясно, что это пугало. И вдруг омега почувствовал, как пальцы капитана нежно касаются его лица, стирая слезу с щеки. Это прикосновение было удивительно мягким.
— Если это твоё истинное желание… — голос Юнги звучал так искренне и уверенно, что в нём не было ни капли сомнения. — Я обещаю, что исполню его.
Чимин почувствовал, как что-то внутри дрогнуло, как будто эти слова, простые и прямые, дали ему ту уверенность, которой он не находил сам. Ему казалось, что это обещание — не просто слова. В глазах капитана горела решимость, та самая сила, которой омеге так отчаянно не хватало. Чимин кивнул, но не смог удержать слёзы — они теперь катились быстрее, освобождая его от тяжести, что копилась годами. Он с трудом сдерживал рыдания, опустив голову, чтобы Юнги не видел его таким — слабым, уязвимым. Но слёзы предавали его, выдавая истинные чувства.
Юнги оставался рядом, молчаливый, но его присутствие было ощутимым, сильным. Он снова мягко коснулся Чимина, на этот раз положив руку ему на плечо. Тепло этого прикосновения было неожиданным, ведь казалось, что руки альфы всегда холодны, как сталь. Но в этот миг они согревали омегу, словно давая ему понять, что он больше не один.
— Чего бы мне это ни стоило… — тихо добавил Юнги, но Чимин не расслышал его слов сквозь рыдания. Он лишь чувствовал это тепло, этот мягкий обнадёживающий жест, который говорил гораздо больше, чем любые слова...
