El precio del dolor
4 октября 2024 г., 14:04
Юнги, не торопя Чимина, терпеливо ждал, пока тот соберётся с мыслями. Капитан понимал, что предстоящий разговор будет непростым, требуя от омеги ясного сознания, неподвластного гневу и эмоциям. В комнате царила тяжёлая тишина, наполненная лишь тихим звуком плескающихся за бортом волн и редким поскрипыванием корабельных досок.
Чимин, наконец, потянулся к кружке, стоящей перед ним, и сделал небольшой глоток воды. Руки его всё ещё слегка дрожали, но он уже был готов говорить. Юнги, отпив бурбона, внимательно посмотрел на него, подбадривая спокойным взглядом.
— Готов? — мягко спросил капитан, уловив момент, когда Чимин собрался с мыслями. В ответ он увидел уверенный кивок.
Юнги медленно поставил свою кружку на стол и, прислонившись к спинке стула, продолжил:
— Мне нужно услышать, как ты сам это видишь. Что ты хочешь сделать? Как ты планируешь отомстить?
Чимин посмотрел в сторону, задумавшись, но его взгляд быстро вернулся к капитану. Впервые за долгое время его голос прозвучал уверенно, с ноткой решимости:
— Я хочу отобрать у него всё, чем он дорожит, — омега говорил спокойно, но в его тоне сквозила сталь. — Опустить его на самое дно, откуда он уже никогда не поднимется.
Юнги внимательно слушал, не перебивая. Он видел, как перед ним разворачивалась внутренняя борьба Чимина, как тот постепенно приходил к осознанию своей мести. Омега понял, что смерть для виконта будет слишком лёгким исходом — гораздо страшнее для такого человека было бы потерять всё, что давало ему власть и ощущение контроля.
— Я хочу, чтобы он почувствовал ту же боль, что и я, — продолжил Чимин, его голос стал твёрже, лицо напряжённее. — Я лишу его репутации, власти, денег... и его любимой дочери.
На этих словах Чимин едва заметно ухмыльнулся, его улыбка была горькой, почти зловещей. Месть пылала в его глазах, и Юнги это видел. Он медленно кивнул, показывая, что даёт омеге полную свободу слова.
— Всё, что ему дорого, всё, на что он опирается — я заберу это у него. Пусть он поймёт, каково это — быть в полной беспомощности, как когда-то был я.
Чимин замолчал, ожидая реакции капитана. Его сердце билось быстрее, как будто вместе с произнесёнными словами в нём разгорался огонь. Юнги, сделав ещё один глоток бурбона, ненадолго опустил взгляд, будто переваривая услышанное. Затем его холодные глаза вновь встретились с глазами Чимина.
— Это серьёзная цель, — тихо произнёс капитан, но в его голосе звучала не критика, а уважение к решимости Чимина. — Ты понимаешь, что путь, который ты выбрал, будет трудным и опасным?
Чимин кивнул, а его губы едва заметно дрогнули, выражая смесь боли и решимости.
— Хорошо, — уверенно произнёс Юнги, откинувшись на спинку кресла. — Мне нужно, чтобы ты рассказал всё о своей семье. Любая деталь может быть полезной для нашей цели.
Парень едва заметно улыбнулся про себя. Капитан сказал "нашей цели", и в этих словах было подтверждение — Юнги точно решил взяться за это дело. Теперь месть Чимина стала не просто его личным стремлением, а чем-то, во что включился весь экипаж.
Омега, собравшись с мыслями, начал рассказывать всё, что знал об окружении, бизнесе и связях виконта. Он вспоминал каждую мелочь, стараясь не упустить ни одной детали. Чимин описывал привычки Реймонда, его частые поездки, любимые места и привычные маршруты. Всё, что он успел узнать за 20 лет жизни с этим человеком, постепенно обретало новую значимость.
Юнги внимательно слушал, не перебивая, и иногда делал записи, склонившись над бумагами. Его сосредоточенность говорила о серьёзности намерений. Он не спешил, не задавал лишних вопросов, позволяя Чимину раскрыть всю картину.
— Он очень вспыльчивый и не терпит неповиновения, — продолжал омега, не отводя взгляд от окна, за которым виднелись колышущиеся волны. — Помню, когда мне было лет двенадцать, я случайно разбил одну из кружек из сервиза, который виконтесса купила. Отец тогда пришёл в ярость... Взял деревянную палку и избил меня так сильно, что я не мог встать. Я плакал, но это только разозлило его сильнее. Тогда он запер меня в подвале на целую неделю, не давая еды.
Голос Чимина звучал ровно, но в его словах был заметен оттенок боли и усталости. Он продолжал смотреть в окно, будто пытаясь найти там утешение от неприятных воспоминаний.
— В общем, это всё, что я могу рассказать о нём, — заключил Чимин после небольшой паузы.
Прошло несколько секунд, но ответа от капитана не последовало. Это заставило омегу повернуться, и то, что он увидел, его удивило. Юнги сидел неподвижно, его лицо перекосилось от злости, а в руке он сжимал стакан с бурбоном так сильно, что казалось, стекло вот-вот лопнет под давлением. На шее у альфы вздулась вена, отчётливо показывая, насколько напряжён и рассержен он был.
— Капитан? — тихо позвал Чимин, чувствуя, как тревога медленно закрадывается в его голос.
Юнги стиснул зубы, и через мгновение послышался треск — это стекло в его руке начало поддаваться. Альфа почти шипел от ярости, его голос был полон гнева:
— Этот сукин сын… — прошипел он, глаза сверкали от праведного гнева. — Я сам прикончу этого больного ублюдка!
Едва договорив, Юнги сжал стакан ещё сильнее, и тот с громким звуком разлетелся на осколки. Стеклянные кусочки впились в его ладонь, и по руке быстро потекли тонкие струйки крови.
Чимин вскрикнул от неожиданности и тут же вскочил с места, подбегая к капитану. Он осторожно схватил его за руку, не позволяя тому дальше наносить себе повреждения.
— Боже мой! — выдохнул парень, чувствуя, как у него дрожат пальцы. Он аккуратно убирал осколки стекла из ладони Юнги, его лицо было напряжённым, выражая смесь ужаса и беспокойства. — Зачем вы так?..
Его голос слегка дрожал, когда он быстрым взглядом обвёл комнату, ища что-то, чем можно было бы перевязать рану. Ничего подходящего не было, и омега нахмурился, решив действовать иначе. Быстрым движением он оторвал зубами небольшой кусок ткани от своей рубахи. Стараясь не причинить ещё больше боли, Чимин промыл рану водой из своей полупустой кружки и осторожно перевязал ладонь Юнги.
— Секунду... — тихо сказал Чимин, не отводя взгляда от раны на руке капитана. Он аккуратно убедился, что повязка надёжно зафиксирована, и, наконец, облегчённо выдохнул.
Юнги всё это время молча наблюдал за действиями омеги. Каждый жест Чимина, каждая осторожная попытка помочь казались для альфы почти невыносимо трогательными. Внутри него что-то болезненно сжималось при мысли о том, сколько страданий уже пережил Чимин. И всё же, несмотря на свой собственный страх и боль, омега находил силы заботиться о других. Капитан чувствовал, как его сердце сдавливает от смеси гнева, жалости и бессилия.
— Я лучше позову Джина, — произнёс Чимин, слегка дрожа от волнения. — Я мог что-то сделать не так.
Омега собирался выйти, но Юнги, почти не думая, схватил его за локоть здоровой рукой, останавливая. Его пальцы мягко, но уверенно обхватили тонкую руку Чимина, не давая ему уйти.
— Не надо. Я в порядке, — твёрдо ответил альфа, его голос был тихим. Чимин замер, встречаясь с взглядом капитана, и заметил, как злость, которая до этого читалась на лице Юнги, сменилась чем-то другим — болью, почти неуловимой печалью, которая глубоко поселилась в его глазах.
Капитан молчал, слабо сжимая руку Чимина, словно пытаясь через это прикосновение передать все свои чувства. Он не знал, как выразить ту бурю, что бушевала у него внутри. Злость на Реймонда за все зверства, что тот совершил, смешивалась с беспомощностью перед прошлым Чимина. Юнги чувствовал себя уязвимым от осознания, что как бы сильно он ни хотел, не мог стереть все шрамы — ни физические, ни душевные.
— Вы уверены? — с волнением переспросил Чимин, отчасти пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, но в голосе омеги всё ещё ощущалась тревога.
Альфа взглянул на него, его пальцы слегка сжались на руке Чимина. Он хотел сказать, что всё в порядке, что он справится, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, пытаясь скрыть от омеги свою внутреннюю борьбу.
— Тогда хорошо, но обязательно позовите Джина позже, чтобы он осмотрел и обработал рану, — настойчиво сказал Чимин, его голос был полон беспокойства.
Юнги лишь молча кивнул, отпуская руку омеги. Чимин, удовлетворённый этим ответом, вернулся на своё место, всё ещё украдкой поглядывая на альфу. Капитан, немного потянув раненую руку, сжал её несколько раз, как бы проверяя, не мешает ли боль. Затем его лицо вновь стало серьёзным и сосредоточенным, как только он вернулся к записям на своём столе.
— Я учту всё, что ты мне рассказал, — сказал Юнги, пробегая глазами по своим заметкам. — Попробую составить план действий.
Мысленно он уже прокручивал варианты, как лучше подступиться к виконту, строя разные сценарии развития событий. Начало было положено, но Чимина всё ещё грызла одна мысль, которую он долго не решался озвучить. Наконец, после глубокого вздоха, он всё же заговорил:
— Простите, капитан... — начал он, голос звучал напряжённо, и Чимин был готов к тому, что его слова могут привести к отказу. — У меня нет возможности заплатить вам прямо сейчас.
Он нервно потёр разорванный край рукава своей рубашки, пальцы сжимали надорванную ткань.
— Но я смогу заплатить вам хорошую сумму, когда отберу всё у своего отца, — добавил Чимин, его голос всё быстрее набирал обороты. — Я клянусь, это будет значительная плата, капитан. Если вы... если только вы позволите мне...
Слова омеги сливались в один нескончаемый поток. Чимин уже не мог контролировать свой страх, что капитан откажет ему из-за отсутствия денег, и говорил всё быстрее, путаясь в предложениях. Юнги смотрел на него с лёгкой усмешкой, слушая, как омега сам себя загоняет в угол паники.
— Эй-эй! Спокойно, — перебил его альфа, подняв руку, чтобы остановить этот поток слов. — Всё нормально. Заплатишь, когда сможешь. Мы не требуем платы в срочном порядке.
Капитан заговорил ровным, спокойным тоном, стараясь вселить в омегу чувство безопасности. Чимин, словно осознав, что волновался зря, замер, тяжело дыша после своего монолога.
— Полагаю, мы скоро прибудем в порт, — задумчиво сказал Юнги, откинувшись в кресле и глядя на бумаги перед собой. — Пойди развейся с ребятами. Я пока подумаю, что можно сделать.
Его голос был спокойным. Чимин, видя, что разговор завершён, кивнул и медленно поднялся, направляясь к двери. Но, дойдя до порога, он вдруг замер. Взгляд его был прикован к разорванному рукаву, и как-то тяжело стало на душе. Медленно развернувшись, омега снова встретился с глазами капитана.
— Спасибо большое... — тихо произнёс Чимин, его голос прозвучал мягко, почти шёпотом, как будто слова сами сорвались с губ.
В этот момент он ощутил всю важность происходящего: тот факт, что Юнги поддержал его, дал омеге надежду на справедливость, о которой он мечтал многие годы. Капитан поднял на него глаза, и в этом взгляде сквозило понимание, что слова омеги были не просто благодарностью за физическое спасение, а нечто большее — за ту руку помощи, которую капитан протянул в самый сложный момент его жизни.
— Иди, — чуть теплее сказал Юнги, едва заметно кивнув головой, словно давая Чимину разрешение уйти.
Омега слабо улыбнулся и, чуть замедлив шаг, всё же покинул каюту, оставляя альфу одного с его мыслями.
-------------------
Чимин медленно вернулся в свою маленькую комнату. Закрыв за собой дверь, он оглядел скромное пространство. Здесь не было ничего лишнего: небольшая кровать, стол и на нём — старое зеркало в простом деревянном обрамлении. Омега подошёл к нему и, склонившись над стеклянной поверхностью, внимательно всмотрелся в своё отражение. Перед ним предстало худощавое лицо с заметными синяками под глазами, словно каждый день пережитого страдания оставлял тень на его коже. Его отросшие волосы были слегка растрёпаны, что придавало ему ещё более уставший вид. Цвет кожи казался бледным, почти болезненным. Чимин провёл пальцами по своему лицу, задержавшись на скуле, и едва заметно вздохнул. "Прав был отец, — мелькнула горькая мысль, заполнившая его разум. — Он всегда говорил, что я урод". Эта фраза отозвалась эхом в его сознании, и даже сейчас, глядя в зеркало, он не мог избавиться от этого навязанного убеждения. Чимин попытался вспомнить себя прежнего, того, кто был до всех этих ужасов. Того, кем он был в детстве, когда жизнь ещё казалась ему светлой. Но что-то тянуло его назад, к воспоминаниям о тех днях, когда его папа, МинСок, с нежностью улыбался, глядя на сына. Он часто говорил Чимину, как сильно ему нравились его пухлые щёчки — тогда, в том далёком прошлом, они были розовыми и полными, как у ребёнка, которого любили и оберегали. Теперь же от этих щёчек не осталось и следа. Тонкие черты лица говорили о потерянной радости, об ушедших днях тепла и безопасности. Чимин осторожно коснулся своей шеи, где на тонкой цепочке висел кулон с жемчужиной. Его взгляд остановился на мягком блеске жемчуга, словно тот хранил в себе остатки былых воспоминаний. Омега внимательно всматривался в крошечный предмет, вглядываясь в каждую деталь, будто надеясь найти ответы. Как же ему повезло, что это украшение вернули после того, как его нашли среди сокровищ в одном из сундуков, извлечённых из обломков пиратского корабля. Память, хоть и туманная, хранила этот кулон, как что-то важное и дорогое. Чимин долго разглядывал жемчужину, пытаясь отыскать в своей голове тот день, когда кулон впервые оказался у него. Однако воспоминания будто ускользали, оставаясь на грани осознания. Единственное, что было ясно — его подарил папа. Это было что-то тёплое, личное, но детали уходили, оставляя лишь слабый след в сердце. Внезапный стук в дверь вырвал его из потока размышлений. Джин просунул голову в комнату, с добродушной улыбкой глядя на Чимина. — Мы прибыли в город. Идёшь с нами? — мягко поинтересовался он, и Чимин, словно проснувшись от дрёмы, быстро кивнул, возвращаясь в реальность. — Тогда пойдём, — с улыбкой ответил врач, ненадолго задержав взгляд на омеге и выходя из комнаты. Чимин глубоко вдохнул, отпуская кулон, и поднялся с места. Ещё раз оглянувшись на зеркало, где отражалось его бледное лицо, он вышел следом за Джином, оставляя воспоминания позади...
